Живая Смерть

      Месяц.       Целый месяц Джек с ума сходил, каждую ночь просыпаясь в поту и тяжело дыша. Снился Салазар. Он был так близко, так нежно шептал что-то ему на ухо, так ласково обнимал и касался его. Юноша вскакивал на кровати, чувствуя, как ледяной пот бежит по спине и груди, а низ живота сводит приятной, тянущей судорогой.       Юноша терялся сам в себе. Он не мог удовлетворить себя так, как это делал Салазар. Ему не хватало…не хватало тяжелого дыхания на ухо, не хватало близости и тепла мужского тела, не хватало давления, когда мужчина прижимал его к стене и столу.не хватало Армандо.       Воробей скулил от обиды и злости на суку-судьбу, которая разлучила их сейчас, когда они только-только начали искать друг к другу подход. Когда только-только юноша переставал бояться. Они делали маленькие, осторожные шаги друг другу навстречу, и вот, когда подошли совсем близко, их отбросило на километр назад. Счастье было так близко. Как жаль, что он только сейчас начал это понимать.       Они были близки друг другу. По духу. Пусть их мировоззрение различалось. Черт с тем, что они вели кардинально разные образы жизни. Они были родными друг для друга. И только юноша начал это понимать, тянуться к мужчине сам, по собственному желанию, подбиваемый неведомой силой, притягивающей к Салазару словно повязанной вокруг пояса веревкой. Как между ними выросла стена. Воздвигнутая жизнью, обстоятельствами. Они были отделены друг от друга. Тогда еще неосознанное юношей счастье песком утекло сквозь его широко раздвинутые пальцы, а он даже не понимал, что нужно хвататься за последние крупицы драгоценного времени рядом.       От осознания этого сердце разрывалось на части, а голова шла кругом. В мыслях крутились одни и те же фразы испанца, словно заевшая на одном месте пластинка, готовая повторять одно и то же без конца. Голова болела, а виски давило непонятной болью. Складывалось ощущение, что его прижали к полу, надавливая ногой на затылок. Парень в какой-то момент начал всерьез бояться того, что от бурлящих в груди эмоций и гудящих в голове мыслей черепушка просто лопнет, не выдержав давления.       Чувства, мысли, эмоции.все это смешалось в неизвестное доселе юному капитану нечто, беспощадно рвущее грудную клетку безжалостными когтистыми лапами, причиняя едва ли не реальную физическую боль. И как теперь жить с этой тоской, с этой болью, сжиравшей его изнутри с каждым днем все больше и больше?       В один из таких дней, парень жалобно заскулил. Кончить никак не получалось. Предплечье уже болело от того, как долго и с какой скоростью юноша пытался удовлетворить себя. Джек просто смирился с тем, что наслаждения ему сегодня не видать. Выпустив член из ладони, он откинулся на стену позади себя, пытаясь отдышаться и уводя взгляд в потолок.       Непонимающим взглядом своих черно-земельных глаз он смотрел в доски так, будто там будет написана подсказка, что делать и как быть. Он сдвинул брови к переносице, всем своим видом выказывая свое негодование.только кому? Стенам? Потолку? Окну? Облакам на горизонте? Поджав губы и разочарованно захныкав, парень вновь потянулся к бутылке, стоящей совсем неподалеку от кровати, что показывало ее значимость и важность в последние три с лишним недели.       Алкоголь привычно приятно обжег горло, горячей волной спускаясь дальше, согревая грудь. Создавалось ощущение, что столь любимый молодым пиратом ром лился прямо в душу, в самую ее глубину, заставляя гореть и поджигая потухающую от накрывшей хандры искру. Воробей провел ладонью по голове, зарываясь в дреды и осторожно перебирая косички в руках. В звенящей, раньше любимой, но словно давящей на него сейчас тишине раздавалось едва слышное звяканье всяких побрякушек и безделиц, что неизвестным образом оказались вплетены в волосы парня когда-то очень и очень давно.       В дверь раздался стук. Осторожный, аккуратный. Так никто из его команды не стучался. Никто из его команды в принципе в дверь не стучался, сразу же вваливаясь внутрь. Карина.       Юноша резво подпрыгнул на кровати, впопыхах натягивая штаны и завязывая шнур на поясе. Получилось не с первого раза, однако, все же вышло. Криво-косо, держалось все на «честном пиратском», но все же держалось. А остальное его мало волновало.       — Заходи, Смитт. — до сих пор не востановившимся после хриплых стонов в подушку голосом произнес юноша, тяжело сглатывая и натягивая на голову треуголку, лишь бы скрыть румянец на загорелой коже. Дверь медленно и с тихим скрипом открылась. В проем просунулась сначала чернявая макушка, а после показалась и сама девушка целиком.       — Джек, я..пришла поговорить. — тяжело вздохнула Карина, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Юноша лишь пожал плечами, показывая всю свою неготовность к разговору, и тяжело вздыхая. Он благодарил все небесные и не только силы за то, что девушка смотрела куда угодно, только не на него. В любой другой ситуации он отпустил бы шутку, оскалился и хитро посмеялся над застенчивостью девушки, но сейчас на это не было никакого желания.       — Я тебя слушаю. — голос едва заметно дрогнул, но Карина либо этого не услышала, либо не предала значения. Джека это сейчас мало волновало, главное — она не акцентировала на этом внимания, а на остальное ему было все равно.       — Мы скоро прибудем на тот остров..и…мне страшно.вдруг, я узнаю что-то неподобающее об отце.? — Парень удивленно распахнул глаза, непонимающе смотря на девушку. Его брови медленно поползли вверх. Она сейчас сомневается.в чем? В своем отце? В том самом, которому посвятила свою жизнь, хоть ни разу в глаза не видела? — Я понимаю, это звучит бредово, но.. — Карина тяжело выдохнула, обнимая себя за плечи обеими руками и слегка сутуля спину, словно на нее давят. — Но с каждым днем.мне становится все больше страшно…я боюсь, что.там ничего не будет, что я разгадала неправильно.       Джек был в полном шоке. Он не знал, что может сказать, как помочь в данной ситуации. Он знал, что им нужно добраться туда, но не понимал, как может объяснить это Карине. Парень нахмурился, судорожно бегая взглядом по каюте. Однако сразу же замер, радуясь собственной догадливости:       — А Генри? Что он говорит по этому поводу? — Мог бы, он закричал бы от радости о том, что все же придумал, на кого свалить эти девичьи и так ненужные ему сейчас терзания. Девушка задумалась, что было видно по поджатым губам и понятно по тяжелому вздоху.       — Я не знаю..я…не думаю, что мне стоит говорить ему об этом. — она перевела взгляд в сторону, теперь смотря в оконце, куда-то за горизонт. Юноша страдальчески зажмурился, отворачиваясь и пытаясь сообразить, что ответить сейчас. — Или сказать.? — О Боги. Если они существуют, Джек решил, что ровно с этой секунды готов молиться кому угодно за эту возможность сплавить всю эту мутотень на кого-то другого, менее загруженного душевными терзаниями.       — Скажи. Определенно скажи. Ты ведь ему нравишься, он определенно захочет тебе помочь и подскажет, что делать и как быть. — Он с помощью нечеловеческих усилий натянул на губы ободряющую улыбку.       — Ты..правда думаешь, что я ему нравлюсь? — Недоверчиво нахмурив брови, спросила девушка, как-то даже удивленно глядя на пирата. Джек усмехнулся, заметив, как на девичьих щеках разливается легкий, едва заметный румянец.       — Я знаю, что ты ему нравишься. Он же дышит, только глядя на тебя. Тебя рядом нет, он уходит в себя и не понимает, что происходит. — Джек слабо усмехнулся, чувствуя слабый укол совести. Сейчас он описывал исключительно себя, и никого больше. Он в душе не представлял, нравится ли ему Карина, или же нет. Но он ей определенно небезразличен. Бессовестная пиратская натура хитро посмеивалась где-то внутри, подталкивая капитана набрехать с три короба, и со спокойной душой выпроводить девушку из своей каюты. — Определенно нравишься. Иди, поделись с ним своими душевными терзаниями. Авось он даже найдет способ тебя утешить.       Джек довольно оскалился, поигрывая бровями и заставляя девушку окончательно покраснеть, резво спрятав взгляд в пол и рвано выдохнуть. Он был доволен произведенным эффектом. Карина, что-то нечленораздельно буркнув себе под нос, что обычно было ей несвойственно, юркнула из каюты прочь, хлопнув дверью и заставив юношу усмехнуться.       «Будто я не так себя веду.» — пронеслось в голове юноши и ухмылка мгновенно сползла с губ. Сколько там осталось пути? Примерно пару дней. Если Боги действительно существуют — он сейчас покорно помолится, и те даруют ему физических и моральных сил дожить до того дня, когда на горизонте наконец покажется треклятый остров. Желательно, с «Немой Марией» у берега.