Я жду похоронного звона

Мастер Яньчжэнь действительно ничего особенного перед собой не видел. Обычная девочка. Серо-голубые глаза, темные волосы, смугловатая кожа, меховой тулуп, войлочные унты — стандартный вид любой другой девочки в Северном Племени Воды, разве что эта была чуть бледнее; может, из-за того, что у неё на родине загорелая кожа считалась признаком бедности; скорее, однако, от холода и отсутствия солнца в ледяной пещерной камере; наверняка и вовсе по обеим причинам. Она сидела в углу камеры, как загнанный зверёк. Мудрец не мог найти слов, с которых стоило бы начать разговор с юным аватаром, чтобы заложить ими прочный фундамент доверия и дружбы. Впрочем, мысли его прервали. — Ужин, — прозвучало сбоку. Мальчишка лет десяти-двенадцати просунул в кормушку плашку с баландой. Это был Сорру, сын надзирателя. Его отец лично занимался воспитанием и обучением своего чада, поэтому мальчик почти всё время проводил здесь, попутно подрабатывая баландёром на верхних этажах подземелья, где держали обычно преступников попроще, в том числе Лию. Он часто приносил ей вдобавок вяленого мяса или сушёных морских слив, но в этот раз, увидев вождя и мастера, не решился подкладывать к тарелке что-то сверх установленной нормы и сочувственно поджал губы, посмотрев на девочку. Ему следовало бы идти дальше работать, пока в остальных камерах не задребезжали недовольные возгласы, но он почему-то не мог не остаться, благо, взрослые быстро перестали обращать на него внимание. — Кхм, меня зовут мастер Яньчжэнь. Ты хотела меня видеть? — Вы правда Яньчжэнь? — Лия с подозрением посмотрела на старика, затем перевела взгляд на Сорру, увидела, что мальчик — единственный во всем Северном Племени, кто вызывал у неё доверие, — уверенно кивает, и отчеканила, — Огненная Лилия не может идти, но прокладывает путь Белому Дракону. Мудрец, скрывая грусть за доброй уставшей улыбкой, ответил: — И Белый Дракон добрался до нужного места.

***

На столе у Азулона лежало донесение от лазутчиков с Песчаных островов, однако и без него лорд обо всем догадался. Ответ на вопрос, зачем Созину вдруг потребовалось отплыть на архипелаг, был очевиден. Ничто и никто, кроме Айро, не могли заинтересовать старика в этой дыре, а сам внук был важен в его глазах исключительно как наследник. Просто так он не потащился бы на острова в нынешнем состоянии здоровья, значит, дело касалось передачи власти. Старый мерзавец. В кабинет лорда вошла леди Айла и бросила, не скрывая скуки: — Ты звал меня. — Звал, — ответил он сухо, как если бы она всё же задала вопрос, — Возьми Озая и собирайся на Угольный остров. Завтра отплываете. — Это наказание? Не помню, чтобы кто-то из нас провинился. Он уклончиво объяснил: — Нет, вовсе нет. Уже холодает, скоро наступит зима. Там вам будет комфортнее. — Выглядит так, будто ты решил ото всех своих детей избавиться, — она, разумеется, не поверила ему. — Выглядит так, будто мне всё-таки стоит избавиться ещё от одной жены, — он, разумеется, не терпел возражений. Она вылетела из кабинета, вздохнув раздражённо и хлопнув дверью, он развернулся к окну, не снимая с руки драконьего ястреба и вороша птице перья на затылке указательным пальцем. То, что задумал Азулон, могло плохо сказаться на Айле и Озае, на их репутации, на их законопослушности, на их жизнях, поэтому правильнее всего было выслать жену и ребёнка из столицы, пока не развеется дым и не осядет пепел. Оставалось дождаться прибытия Созина.

***

В Западном Храме Воздуха было особенно людно. В этом году решили зимовать здесь, поэтому маги из других храмов всю осень слетались сюда. Так было заведено у магов воздуха. Северный и Южный Храмы были мужскими монастырями, Восточный и Западный — женскими. Здесь, на западе, родилась аватар Янгчен. Философия воздушного народа предполагала, что кочевник должен быть свободен, как ветер, а значит, семьёй и детьми обзаводиться не следует, чтобы не сковывать себя. Вернее, семьёй считались все обитатели храмов. Тем не менее разможнаться как-то требовалось, чтобы племя не вымерло, поэтому такие зимовки для подобных целей и использовались. Вслух об этом обычно не говорили (неловко было), поэтому потребность в репродукции скрывалась за красивой обёрткой совместных молебнов и тренировок, фестивалей и пиршеств, игр и забав. В Западном Храме Воздуха традиционно проводили и всемирные турниры по пай-шо, тогда здесь гостили также представители других народов. О, местным настоятельницам приходилось осуществлять целые операции по спуску посетителей. Этот храм, в отличие от остальных, висел вверх ногами под обрывом каньона, лестниц на поверхность не строили, поэтому приходилось повозиться с теми, кто не владел магией воздуха. В общем, тяжело было, но всегда весело. Однако с началом войны из налаживавшего мосты между нациями события всемирного уровня этот турнир превратился в локальный ежегодный конкурс для воздушных стариков. Вечер получался славный. Всюду висели бумажные фонарики и разноцветные ленты, вдоль стен пагод стояли дубовые столы, уставленные фруктовыми корзинками, и лавки, за которыми кто-то уже вёл обмен фишками пай-шо, протягивал песни или рассказывал забавные истории. Местные поварихи выкатывали пышущие паром чаны с рисом, овощными салатами, цзяоцзы и чаем и быстро тянули их, опустошённые, назад на кухни, потому что еда разлеталась, как опавшие листья на сильном ветру. Детям за столом было неинтересно, часть из них стихийно организовала площадку для аэробола из всего, что попалось под руку, другие застряли возле палатки с кукольным театром, завороженные сказками, третьи катались на воздушных досках наперегонки, один малец вообще купал свои игрушки в фонтане. В общем, да, вечер получался славный. — Бегите! — разнеслось по воздуху. Маг на планере пикировал в сторону пагод, чтобы подлететь ближе и крикнуть ещё громче. Новый клич застрял где-то у него в груди: его прошило длинными стрелами насквозь. Прямо перед пагодами сверху скатились верёвки, по ним начали спускаться солдаты Огненной армии. Их, облачённых в грузные тёмные доспехи, тяжело было разглядеть в вечернем полумраке при слабом свете фонариков, но они быстро исправили это, испустив огонь по округе. Некоторые маги, видимо, самые опытные, подлетали к пагодам, извергая конечностями струи пламени в качестве опоры. Все кричали. Детей, замерших в страхе или уже рыдавших в голос, волокли в здания. Дубовые столы переворачивали, опрокидывая подносы с пирожными и тарелки с рисом, чтобы создать дополнительные укрытия. — Зубры! Зубры! — возопил кто-то из кочевников, подав сигнал. Стойла располагались в одной из левых пагод, там услышали и стали выпускать животных на волю. Мальки хаотично сновали по воздуху, пока не прибивались к самкам-наседкам, которые уводили их за собой куда-то выше в ночное небо. Остальные, особенно самцы, беспорядочно витали промеж застройки, выискивая своих наездников и попутно защищаясь от пламени и контратакуя магов огня. На противоположной стороне каньона показались сотни лучников Юян. Их было по меньшей мере пятьсот. Они безостановочно обстреливали храм и всё воздушное пространство вокруг, многие стрелы останавливали с помощью магии воздуха монахи, но тягаться с лучшими в мире стрелками, способными со ста метров пришпилить муху и оставить её живой, у них всё же не получалось. Стрела прилетела прямо в глаз пятнадцатитонному зубру, он громко прорычал от боли, утратил на мгновение способность к маневрированию и пробил своей массой две центральные пагоды навылет. Те застонали, затрещали и разломились в месте столкновения, нижние их части улетели на дно расселины вместе со всеми, кто остался на этих ярусах и не успел среагировать. В этих башнях было больше всего людей, именно на их этажах располагались кукольный театр и площадка для аэробола. Маги воздуха беспорядочно носились по храмовому комплексу и вокруг него. Все понимали, что необходимо избавиться от лучников. Мастера Юян целились в планеры и в лёгкие — источник магии воздуха. Нужно было подлететь ближе, чтобы обрушить на них достаточно сильные потоки ветра, и умудриться при этом увернуться от стрел. Некоторым кочевникам удалось это сделать, они сбросили с обрыва несколько десятков стрелков, но этого было недостаточно. Со стороны храма их поливали огнем, с противоположной стороны — стрелами. По этой причине подняться над каньоном или опуститься на его дно никто не успевал. Так они и трепыхались, как бабочки, пойманные в банку, пока последний маг воздуха не выдохнул в последний раз.

***

Для всего Северного Племени Воды существовал только один маг огня, заслуживший их доверие и достойный их уважения. Это была статная, величавая женщина за пятьдесят, её с трепетом называли бой-бабой или Женщиной. Не женщиной, а Женщиной, обязательно с большой буквы. Её почитали и, чего уж скрывать, боялись (очень мягко говоря). Дочь мастера огня Хей-Ран, долго занимавшей пост директора Академии Огня и обучавшей аватара Киоши, Ранги была воспитана в строгости, по-военному. Она действительно была прекрасно подготовленным соладтом Огненной армии, и этой армии ой как не повезло упустить однажды такой кадр. Пока Киоши была жива, Ранги входила в команду аватара, почти всегда сопровождала её в странствиях и безоговорочно поддерживала её во всём. Когда Созин развязал войну, она отреклась от своего народа и данной ему присяги и отправилась в Ба Синг Се обучать магов земли сражаться с магами огня, но что-то там у неё не заладилось, поэтому педагогическое путешествие в конце концов привело мастера сюда, в Агне Кель. К тому времени, когда Ранги прибыла, Азулон уже расправился с дочерью местного вождя Канной, выданной за лорда в надежде на союз, и маги воды, ранее рассчитывавшие отсидеться за ледяными стенами, уже нуждались в поднобном наставнике. Ей выделили целый дом в центре столицы, учредили специально для неё новую должность в Академии Воды, назначили внушительное жалование и сразу же составили плотное расписание. Шуидао первым делом послал за Ранги, когда они вернулись во дворец. Тем временем девочку освободили, умыли, переодели и отправили на кухню отогреваться у печи и отъедаться. По пути в резиденцию они выяснили, помимо всего прочего, что Лие было восемь лет, магии огня её толком не учили, больше внимания уделяя государственной истории и идеологии, речевому и поведенческому этикету, бытовому труду и рукоделию, танцам и музыке, словом, вещам, в которых должна была разбираться классическая голубокровая невеста на выданье. — Если придёт Фэнчжэнг, скажите, что вождь занят и не принимает до завтра, — бросил Яньчжэнь стражам на входе в кабинет Шуидао. Они взяли под козырёк, и ученик с учителем закрыли за собой дверь. — Плохи дела. Она совсем мала и неопытна, помощи от неё не будет, — вздохнул вождь и уселся за стол. — Ха, ты в её возрасте был такой же неумёха, — возразил мастер, опускаясь в одно из кресел напротив и накрывая колени мехами. — Я не был аватаром. — Она сейчас тоже не аватар. Дай ей время. — У нас его нет! Народ Огня будет искать её и... Учитель перебил: — И при первой же возможности пригонит целый флот сюда, спасибо Фэнчжэнгу за сообразительность. И тебе. За недальновидность. Если хочешь повозмущаться, повозмущайся на себя, Шуи-сяо, — вождь сник, присмиревший. Поспорить с наставником не получалось, тот был прав, как всегда. Дверь чуть не слетела с петель, потому что её открыли с ноги. На пороге стояла Ранги. Несмотря на свои почти почтенные года, она была сильна и резка во всём, начиная движениями и заканчивая речами. Она протараторила: — У тебя должна быть веская причина, чтобы занимать моё свободное время, маленький вождь! Пять минут тебе! — с этими словами она плюхнулась в кресло по соседству с Яньчжэнем, не удостоив мастера взглядом, закинула ногу на ногу и, бросив руки на подлокотники, стала нетерпеливо отбивать ритм пальцами по дереву. — Госпожа Ранги, для начала я хочу извиниться за то, что посмел... — Тц, к делу, малец! Мудрец заметил, что вождь, как и все в Северном Племени, не справляется с бойкостью и воинственностью его коллеги по академии, и спас положение "мальца", выложив на стол клинок: — Узнаёшь? Ранги замерла, перестала барабанить по подлокотникам и прошептала: — Откуда это у вас? — Аватар привёз с собой. Женщина вскочила и почти вскрикнула: — Где он?! Яньчжэнь вскинул руки в попытке успокоить мага огня: — Не он, а она. Вы совсем скоро увидитесь, не полыхай! Ты знаешь, как этим пользоваться? Она с подозрением хмыкнула: — Даже если знаю, с чего бы мне вам рассказывать? Яньчжэнь понял, что Ранги слишком заинтересовалась происходящим и уже забыла о своем лимите в пять минут, и подробно по порядку изложил ей абсолютно всё, о чём знал сам, периодически прерываясь, чтобы Шуидао мог дополнить рассказ. — Ты идиот, малец? — спросила маг огня, когда узнала о драконе, и тут же ответила, — Ты идиот, малец. Теперь вопрос времени, когда они явятся. — Поэтому нам нужно спрятать девочку, пока она не выучится как следует, — настойчиво произнёс старик, придвигая к Ранги по столешнице клинок. — Хорошо. Но учить её буду я! — Сколько возьмёте? — уточнил Шуидао, параллельно прикидывая в голове, как опустеет казна на обучении аватара. — Засунь себе свои деньги!.. За аватара не возьму ничего! Яньчжэнь хохотнул: — О-о-о, с чего такая щедрость? — Считайте, учить аватара — семейный обычай. Где она? Вождь выглянул на мгновение за дверь, что-то приказал стражам и обратился к женщине: — Сейчас приведут. Так что это за нож? — Что ты знаешь о Вселенной, малец? — она заметила, что Шуидао её не понимал, и повернулась к коллеге, — Тц, ты его хоть чему-нибудь учил? — она снова посмотрела на вождя и продолжила, — Мир, в котором мы живём, не единственный. У аватара есть способ перемещаться между ними. Ты слышал об анимагах? — Какие-то разумные животные, с которыми однажды подружилась аватар Янгчен. Но это же легенда, нет? — у Шуидао кольнуло сердце от перехваченного убийственного взгляда мага огня, и он неловко заткнулся, — Понял, молчу. Ранги вздохнула: — О шиноби ты тоже не слышал, разумеется. Существуют разные миры, в которых живут разные... люди? Ну, ладно, может, не всегда прямо люди, но не суть. С Киоши я бывала только у анимагов и шиноби. Какие ещё есть миры, не спрашивайте, я без понятия. Для перемещения мы использовали этот клинок. Рисунки на нём видел? — она протянула вождю оружие, — Эти кольца с символами как координаты на карте. Ставишь нужные координаты, разрезаешь воздух, проходишь через портал. Пока она объясняла, Шуидао беспорядочно крутил деревянные кольца, потом попробовал взмахнуть клинком, в воздухе появилась бледно-жёлтая полоса, которая постепенно растягивалась. Ранги вскочила, выхватила у него клинок и грозно прошипела: — С ума сошёл?! — она резанула горизонтальную полосу поперёк, та исчезла, — Не знаешь адрес, не отправляй писем! — Это был портал? Куда он вёл? — спросил Яньчжэнь. Женщина посмотрела на случайно выставленные на рукоятке знаки и ответила: — Не знаю, — затем она хлопнула "мальца" по затылку и продиктовала, — Это не игрушка! Если не знаешь, куда ведёт портал, не суйся! Можно попасть на зелёную лужайку с радужными бабочками или угодить в жерло действующего вулкана. Поверь, в обоих случаях тебе очень повезёт! — Ты помнишь адрес анимагов и шиноби? — уточнил Яньчжэнь, дождался, пока маг огня кивнёт, и добавил, — У них можно спрятать Лию? — У анимагов довольно спокойно, но время будет против нас, — предвидя, что Шуидао ничего не поймёт, она молча приказала себе говорить подробнее и проще, — Между мирами есть разница во времени. Точно не знаю, но у анимагов оно значительно медленнее. Однажды я осталась в одной из их деревень на пару дней и только в мире магов поняла, что пропала на несколько лет. Отправлять туда девчонку невыгодно. У шиноби время опережает наше, кажется, на несколько недель, но ручаться за безопасноть для аватара не стану. Шиноби — воины. Очень грозные. Им палец в рот не клади, дай повоевать друг с другом. Для аватара не мир, а головная боль. Я знаю только об одном поселении, где Киоши были всегда рады. Коноха. С местным правителем и его семьёй Киоши была очень дружна. Его зовут Хаширама Сенджу. Хотя, наверное, звали. Столько лет прошло, он уже умер, я думаю. У него был младший брат, Тобирама, что с ним стало, не знаю. В последние годы жизни Киоши я там не бывала. Я однажды только познакомилась с Хаширамой, он сказал, что аватару и его друзьям всегда найдётся место в Конохе. — Они примут её? — Да без понятия. Надо разведать. Если пойдём туда, отправим для начала им письмо, понаблюдаем. В любом случае есть ещё Храм Аватара. Янгчен построила его недалеко от Конохи. Ну, она назвала это храмом, но на деле так, домик. Он обнесён забором и какой-то неизвестной мне магией. Она действует как щит, через него могут пройти только аватар, его кровные родственники и члены команды с меткой. — С меткой? — не понял Шуидао. Ранги вытянула перед ними ладонь, на которой была татуировка с символом Аватара, и объяснила: — Метка Аватара. Киоши ставила её тем, кому доверяла больше всего. С этой меткой можно пройти в храм. Ещё она как-то выслеживала нас по ней, если мы были нужны, но в этом я вообще не разбираюсь. — Если кровные родственники могут зайти в этот храм, то и Азулон сможет? — спросил старик. — Сможет, но ему понадобится клинок, чтобы попасть к шиноби. — Есть ещё такие клинки? — Есть. Их как-то создавала Янгчен, сколько она их сделала и где оставила, не знаю. Мы с Киоши... — тут женщина прервалась, потому что вошёл страж с девочкой. Ребёнок выглядел свежее, но смотрел всё так же волком на окружающих. Воинственный нрав Ранги как-то поутих с повялением аватара, она, потеряв дар речи, не могла легко и резко открыть разговор с ноги, как открывала двери. Лия спросила: — Я передала вам посылку, мастер Яньчжэнь. Можно мне домой?