Временной разрыв

Мне было одиннадцать, когда мои сапоги вязли в грязи на кладбище возле могилы моих родителей. Переносясь в это воспоминание, у меня в голове невольно всплывает, как Воланд из “Мастера и Маргариты” говорил о том, что человек иногда внезапно смертен. Я бы сказал, что даже не “иногда”. Человек всегда внезапно смертен. Не думаю, что мои родители предполагали, что на встречу им выедет фура с подвыпившим водителем, также, как не думали о том, что их сын останется сиротой. Если бы знали, подготовились бы. Но это жизнь, поэтому их гробы медленно погружают в яму, а я тихонько жду своей участи, как и родственники, которые будут перекидывать опекунство друг на друга. Единственное, о чем Булгаков действительно не писал, это то, что люди абсолютно не готовы не только к своей, но и к чужой смерти. Это так лицемерно, говорить, что рождение и смерть - норма, что так устроена жизнь, но ничего не знать об этих понятиях. А все суждения в итоге сводятся к одному: рождение — радость, а смерть — печаль. Но жизнь — это, черт возьми, не абстракция! Ее нельзя просто взять и подстроить под понятия добра и зла, под чувства, хотя бы потому, что это совокупность многих вещей. Спорю, вы даже не в курсе, какие процессы происходят в организме в эти сокровенные для каждого человека моменты. Хотя, зачем вам это знать. Вы ведь не запомните ни того, ни другого. Поэтому все живут так, как будто рождение — это ерунда, совсем не чудо и не подарок, не думая о том, в каких условиях будет жить их долгожданное чадо. “Дал Бог зайку, даст и лужайку”, — так ведь обычно говорят. А что до смерти, то все просто делают вид, что ее не существует, не понимая, что такое отношение никого не сделает бессмертным. Поэтому, когда наступает момент прощания, люди бывают к этому не готовы. Они бьются в истерике, рвут на себе волосы, просят прощения за все годы обид, как будто это может все исправить. Никто не думает, что можно хотя бы в этот последний день проводить человека с трепетом в сердце, сохраняя все хорошие воспоминания. Ваши слезы никого не вернут, а просить прощения надо было раньше. В этот дождливый день каждый присутствующий думал, что его миссия заключается в том, чтобы соврать мне. Они говорили, что мои родители сейчас в Раю, что они не чувствовали боли в той автомобильной аварии, что сейчас на небесах они счастливы. “Откуда Вам знать?” — хотел я кричать на весь погост. Но я не кричал, потому что не мог. Я знал, что Рая нет, поэтому мои родители просто лежат в деревянных коробках, в которых принято прятать то, что не должны видеть глаза детей. Слой земли, который увеличиваться с каждой секундой, скрывал их от меня и отдалял все больше. Мои родители стали частью земли, которую я топчу каждый день. И сейчас они ничего не чувствуют. Это к лучшему...