Осенняя встреча в Париже

      Гарри твёрдым шагом шёл по коридору. Хотя постороннему человеку сложно было бы считать его настроение, но подчинённые уже знали, что в данный момент лучше не попадаться шефу на глаза. Конечно, сейчас Гарри Поттер был уже не тем вспыльчивым мальчишкой, у которого на лице отражалась каждая эмоция, и любая несправедливость выводила из себя. За годы работы в Магическом Конгрессе он прошёл многое, и навык самоконтроля был, пожалуй, самым ценным из тех, которые он приобрёл.       Эмоции… те самые, которые увеличивали в разы его магический потенциал, позволяя выкидывать такое, что было не под силу более опытным и взрослым магам, иногда всё-таки мешали. В те моменты, где нужен был холодный расчёт и трезвый ум, приходилось усмирять их, пряча, словно разбушевавшегося Ре-эма, в клетку с металлическими прутьями. И в этом Гарри преуспел. Преуспел настолько, что на сегодняшний день многие считали его абсолютно бессердечным и сухим. Но заместитель Президента Магического Конгресса по вопросам безопасности чихал на это мнение с высокой колокольни. Он давно вырос, уже не имел непоколебимых идеалов и привык прислушиваться только к себе, полагаясь на свою интуицию. А она у него работала безотказно, что нельзя было игнорировать. Так же, как и удачу.       В жизни Гарри Поттера были тысячи ситуаций, где он оставался жив по каким-то странным причинам, небывалым совпадениям и стечениям обстоятельств. Коллеги порой шутили, что в его венах течет «Феликс Фелицис» вместо крови. Кто знал… Хотя, если взглянуть на весь свой жизненный путь, Гарри не назвал бы его чересчур удачливым: гибель родителей в далёком детстве, ненависть Дурслей, противостояние с Волан-де-Мортом, где с одиннадцати лет он только и делал, что боролся за жизнь, неудавшийся брак, смерть собственного ребёнка… Внушительный список «удачных» моментов, нечего сказать.       Единственным счастьем Гарри были верные друзья, которые находились рядом все школьные годы, помогали и поддерживали, но и тут жизнь внесла свои корректировки. Разбросанные по разным континентам, они практически не общались, что оставляло на душе неприятный осадок. Кто бы мог подумать и предположить, что известное «золотое трио» не переживёт обычной «бытовухи» и надломится по, казалось бы, пустяковым причинам. Нет, конечно, они писали письма, имели представление о жизни друг друга, но это был уже не тот уровень близости. Из отношений будто ушло что-то глубокое и личное, что-то, делающее их особенными среди сотен тысяч других.       С Роном всё было более-менее логично. Друзья отдалились, когда брак Джинни и Гарри стремительно полетел под откос, как сошедший с рельсов поезд. Они были слишком молоды, не опытны и совершенно не готовы к тому, что семейная жизнь — это нечто большее, чем буйство гормонов и юношеская страсть. Пошло противостояние характеров: упрямство Гарри и своеволие Джинни. Они что-то доказывали друг другу на протяжении всех совместно прожитых лет, пока трагедия в виде потери ребёнка не поставила на их браке жирную точку. Джинни никого не хотела слушать и продолжала тренировки в квиддич, будучи на большом сроке. Да, все ограничивалось лишь полётами, слава Мерлину, обходилось без бладжеров. А Гарри пропадал в Министерстве, рискуя жизнью, вынуждая супругу волноваться. В итоге, в один из дней она просто не удержалась на метле, а Гарри не было рядом… Скоропостижные роды, ребенок, несмотря на все усилия колдомедиков, не выжил… Джинни не смогла справиться с этим, во всём винила мужа. Гарри и сам чувствовал себя виноватым, но и ей не смог простить столь безрассудное поведение. Его мечта о большой и дружной семье рассыпалась на глазах. Корабль семейной жизни медленно и верно шёл ко дну. И как бы грустно это не звучало, в тех обстоятельствах, в которых они оказались, развод оказался лучшим решением. Они слишком напоминали друг другу о пережитой боли. По отдельности забыть её оказалось намного проще.       — Мистер Поттер, свежая пресса и кофе на вашем столе, — услышал он заботливый голос, уже у двери в собственный кабинет.       — Благодарю, Маргарет. Что бы я без вас делал? — на жёстком лице появилась мальчишеская улыбка, которая могла растопить любое женское сердце.       Маргарет Уилсон не была исключением. Эта шустрая пятидесятилетняя волшебница по-матерински обожала своего начальника. Её не пугал ни его суровый вид, ни шедшая за ним по пятам слава, приукрашенная странными историями. Она уже три года занимала должность его секретаря и, надо сказать, блестяще справлялась со своими обязанностями.       Заступив на должность Гарри почему-то из всех претенденток выбрал именно её. Он не соблазнился на молодость и красоту остальных, поставив на опыт и компетентность Маргарет, и не прогадал, получив хорошего и безгранично преданного сотрудника. Миссис Уилсон не только качественно выполняла все порученные обязанности, но умудрялась заботиться о нём и с агрессивностью цербера кинулась бы на любого, посягающего на доброе имя Гарри Поттера.       — Свяжитесь с Тейлором, пожалуйста, и передайте, если на моём столе через десять минут не будет отчёта о вчерашнем взрыве в метро, то он может не попадаться мне на глаза ближайшие лет сто.       — Конечно, мистер Поттер, — улыбнулась миссис Уилсон, и её перо уже строчило служебную записку, едва Гарри скрылся за дверью своего кабинета.       Гарри опустился на массивное кожаное офисное кресло и тяжело вздохнул, закрыв глаза на пару секунд. Предстояла куча дел. Какие-то ненормальные устроили переполох в метро, но у взрыва явно есть магический фон, и, хотя магглы во всю взялись за расследование, Президент Магического Конгресса просил Гарри лично проконтролировать эту ситуацию. Убийство семьи чистокровного волшебника в штате Техас, незаконный ввоз в страну трёх драконов…       Но это всё потом — сначала кофе. Благо, Маргарет варила его просто божественно. И знала чары, благодаря которым напиток всегда оставался горячим и свежим. Гарри сделал глоток и принялся просматривать прессу. Маггловские газеты, издания волшебного мира как Американские, так и Европейские. Как его помощница умудрялась так быстро доставать прессу другого континента, Гарри не знал. Это было её маленькой тайной, как и много других в её безупречной работе. Иногда ему казалось, что Маргарет Уилсон не так проста, как выглядит на первый взгляд, и место секретаря явно не для неё. Но, к его счастью, женщине нравилась эта работа, и Гарри чувствовал себя в надёжных руках. Да, он не однократно убеждался в верности и преданности этой немолодой, но очень шустрой женщины. Ей, пожалуй, и свою жизнь доверить можно…       При этой мысли Гарри вздохнул и, перевернув страницу, чуть не поперхнулся кофе. Хоть заметка была не сильно большой, но не узнать на колдографии Гермиону Грейнджер было невозможно. В статье говорилось, что волшебница в сентябре прочитает несколько лекций в академии магии Шармбатон. Конечно, его школьная подруга всегда любила Францию… И совсем не любила Америку, которую не посетила ни разу за эти годы.       Гермиона… Вспоминая о ней, Гарри до сих пор испытывал некое чувство вины. Тогда, в далёком прошлом, он не смог грамотно лавировать между ней и своей молодой женой. Джинни дико ревновала ко всем, а к Гермионе особенно. И общаться с подругой становилось всё проблематичнее… Всегда всё чувствующая и понимающая Гермиона сама отошла в сторону, а потом и вовсе переехала в Австралию, где обосновались её родители.       Гарри первое время не ощущал разлуку сильно остро: новая работа отнимала все силы. Да и юная супруга, страсть к которой вначале с лихвой перекрывала все скандалы, не давала скучать. Но со временем понял, что ему не хватает этих понимающих глаз, уютного молчания и абсолютно бескорыстной поддержки. Даже нравоучений Гермионы — и тех не хватало. Её рациональности и разумности… То, что в школе порой воспринималось как занудство, спустя годы оценивается абсолютно по-другому.       Они переписывались. Ведь не так просто выкинуть из жизни годы близкой дружбы. Но сейчас данное общение можно было свести скорее к приятельскому. Давно никто не делился сильно личным. Конечно, Гарри знал почти всё о жизни подруги. Вернее, он знал абсолютно всё, так как пользуясь служебным положением, мог добыть практически любую информацию. Интересно, какое бы проклятье наслала на него Гермиона, выяснив, что у него имеется на неё досье? Или, скорее, подлила бы ему какое-нибудь противное зелье собственного изобретения, раз уж теперь она всемирно известный специалист в данной области.       Гарри машинально открыл ящик стола и достал толстую папку, в которую отправил новую газетную вырезку. Он не знал, для чего собирает эти данные. Убеждал себя, что просто беспокоится за близкого друга. Однако противные мыслишки о том, что на Рона у него досье не имеется, пробирались в его мозг с ловкостью полтергейста Пивза и пытались навести там беспорядок. Факт оставался фактом: он знал обо всех перемещениях своей подруги по миру, знал, где она проживает, чем занимается и даже с кем встречается, хотя это и не было особой тайной. Данная тема часто освещалась в газетах, ведь Гермиона после выхода собственной книги, стала довольно известной личностью.       Гарри тринадцать лет видел её только на проклятых колдографиях, и со временем стал понимать, что его подруга красивая женщина. Не то, чтобы она резко похорошела, нет… Он все десять лет взрослел и дружил с симпатичной девочкой, только почему-то воспринимал её как «своего парня в юбке». В слишком рациональной Гермионе не было той девичьей лёгкости и кокетливости, которые кружат мальчишкам голову в юном возрасте. Но зато в ней с избытком было то, что начинаешь ценить с годами. Гермиона Грейнджер не была сияющей блестящей безделушкой, привлекающей стаю ворон. Она была редким алмазом, который со временем прошёл все стадии огранки и был понятен лишь истинным ценителям. Как то самое, дорогое вино, которое она так любила.       Гарри усмехнулся… Пожалуй, теперь он знал о подруге гораздо больше, чем во времена тесного общения. Тогда она знала о нём всё. Он же был слишком погрязшим в собственных проблемах и не замечал ничего вокруг.       Гарри скучал. И даже не по самой Гермионе, а по тому уровню отношений, который был утерян со временем. Он, наверное, и сейчас доверил бы ей собственную жизнь, несмотря ни на что.       В Америке Гарри пережил множество романов, но так и не остепенился, и не создал семью до сегодняшнего дня. Имея не особо удачный опыт брака, он был уже более придирчив и осторожен. Ему быстро надоедали фанатично-настроенные барышни, с которыми было сложно дышать и хотелось сбежать после первой ночи. Не устраивали и безразличные карьеристки, для которых отношения были одним из ста пунктов дел в ежедневнике. Он даже всерьез задумывался найти себе девушку из магглов, но постоянно скрываться и жить в обмане тоже не хотелось.       Гарри не был лишён ни славы, ни обаяния. Статный, пользующийся достаточно большой властью и личным расположением Президента Магического Конгресса, быстро взлетевший практически на самую вершину карьерной лестницы, из-за небывалого рвения и абсолютного пренебрежения к собственной жизни. Женщины слетались на него, как пчёлы на мёд, и выбор всегда был. Вот только никто не учитывал, что к этому привлекательному набору качеств, покоряющему мечтательно-настроенные девичьи умы, добавлялось неимоверное упрямство, привычка делать всё по-своему, скрытность, обусловленная сложным прошлым, а также абсолютное неумение вести романтические диалоги. Гарри был человеком действия. Годы службы в Аврорате сделали его чёрствым и не желающим идти на компромиссы. Ещё Джинни, реализовав свою мечту скорого замужества, быстро убедилась, что с ним не просто. И это было в его восемнадцать. Сейчас же, в тридцать два, с ним стало ещё сложнее. С одной стороны, Гарри хотел близости, а с другой — никого не подпускал слишком близко. Он откровенно не выносил женской тупости, манипуляций и истерик. Скандальные отношения юности дали ему понять, чего он точно не хочет. А вот чего хочет?       Взгляд снова уткнулся в колдографию подруги. И уже не первый раз в мозгу Гарри мелькнула странная мысль, что она в его вкусе: умная, красивая и, несмотря на годы разлуки, близкая.       Что там у неё на личном фронте? В двадцать четыре Гермиона серьёзно влюбилась, о чём сама эмоционально писала ему в письмах. В то время они переписывались ещё достаточно часто. Это был какой-то маг-бизнесмен из Австралии, занимающийся поставкой ингредиентов для зелий по всему миру. Гермиона уже тогда придумывала свои рецептуры и писала книгу. В общем, подобная встреча была закономерной. С годами переписка становилась более редкой, но зато колдографии подруги и её избранника частенько мелькали в прессе. Постепенно она сама приобрела немалую известность как мастер зельеварения, а потом и вовсе выпустила книгу. Было и сообщение о помолвке, а спустя год о разрыве. В письме Гермиона сообщила кратко: не сошлись характерами и больше не затрагивала данную тему. Вообще их переписка последние несколько лет сводилась к разговорам о работе и поздравлениям друг друга с праздниками.       Рука Гарри непроизвольно потянулась к досье и принялась медленно перелистывать страницы, чуть дольше останавливая взгляд на тех, где были колдографии. На одних Гермиона была невероятно строгой и сосредоточенной, на других улыбалась и светилась счастьем, но была среди них одна, которую Гарри любил больше всех. Это была обычная маггловская фотография сделанная в одном из французских кафе в день её рождения. Гермиона просто смотрела вдаль, держа в руке бокал вина. Она была неподвижна, в отличии от волшебных изображений, но было что-то в её взгляде, что манило и не отпускало. Гарри казалось, что именно так она смотрела на него много лет назад. Он вздохнул. Гермиона Грейнджер оставалась той частью прошлого, которую он не хотел забывать.       Впервые в его мозгу поселились навязчивые мысли, что он хочет увидеть подругу, после пары лет работы в Аврорате Магического Конгресса. Тогда Гарри уже немного обосновался в новой стране и отошёл от переживаний, связанных с развалившимся браком. Но именно в тот момент от Гермионы пришло письмо, в котором она увлечённо рассказывала про то, как счастлива и про проклятого Роберта, которого Гарри, почему-то, заочно невзлюбил. Желание посещать Австралию сразу испарилось, и он утонул в работе и бесконечной веренице новых романов, которые к тридцати двум изрядно поднадоели и не давали нужных эмоций.       Взгляд словно прилип к проклятой фотографии, заставляя Гарри терять драгоценное время. Газета. Заметка. Сентябрь. Лекции в академии магии Шармбатон…       Непроизвольно рука Гарри тянется к палочке, и из неё мгновенно вылетает серебристый олень, выскочивший за дверь.       — Маргарет, мне восемнадцатого сентября нужно быть в Париже. Узнайте, как проще добраться: портал или самолёт. И забронируйте мне маггловский отель Ritz на три дня.       Буквально через секунду в кабинете появилась светящаяся лиса, сообщая:       — Будет сделано, мистер Поттер. Здесь Тейлор с отчётом, он может войти?       Гарри быстро захлопнул папку и, убирая её в ящик стола, взмахом палочки отворил дверь своего кабинета.       Когда на пороге возник невысокий, но физически крепкий блондин, держа в руке какие-то бумаги, голос шефа и его красноречивый убийственный взгляд заставили того покраснеть, словно скромную пугливую барышню.       — Вы опоздали, Тейлор. Прошло одиннадцать минут.