Преданность

Оказавшись в Облачных глубинах, Мэн Яо едва сдерживает любопытство. После неудачи в клане Цзинь, после того, как удалось чего-то добиться в клане Не, ему особенно интересно, что творится за неприступной стеной клана Лань. Когда он впервые встречается взглядом с Первым Нефритом, поражается до глубины души. Этот человек хорош собой и умён — видно с первого взгляда. А ещё — предан идеалам Гусу, как бывают преданы заклинательские псы-оборотни, прошедшие должную дрессуру. Впервые Мэн Яо задумывается, кем бы назвал себя. Есть ли хоть что-то, чему он так безоговорочно предан?.. Матери? Нет… Она просила его следовать одним путём, а он идёт другим. Она мечтала, чтобы он подобострастием и лаской уговорил отца принять его, а он считает, что отец должен ответить за всё, что успел совершить. Нет, Мэн Яо не знает, что такое истинная преданность. Дни, что ему приходится проводить в Облачных глубинах, Мэн Яо посвящает тому, чтобы разгадать загадку Первого Нефрита. Но тот безупречен, и когда приходится уезжать, Мэн Яо приходит к нему проститься, его влечёт, как мотылька притягивает бумажный фонарь. Но вместо того, чтобы обжечь — отослать прочь, отвернуться, — Первый Нефрит клана Лань мягко касается его рук, улыбается ему тепло. Он предан своему клану, верно. И Мэн Яо вдруг ощущает себя лисом-оборотнем, который соблазняет праведника. *** Долгое время Мэн Яо верит, что Не Минцзюэ понимает его и поддерживает. Однако он ошибается — и тому подтверждением становится изгнание. Не Минцзюэ не хочет ничего слышать, не хочет вникать. Он убеждён, что Мэн Яо должно быть легко сносить оскорбления. Неудивительно, ведь главу клана Не никогда не оскорбляли в лицо. Мэн Яо остаётся один в мире, где вот-вот разразится буря. По его расчётам, Цишань Вэнь сильнее разрозненных кланов, вцепившихся в собственные тайны и не желающих объединяться. Мэн Яо перевязывает рану сам, пусть ему больно и неудобно. Он добирается до Безночного города, почти теряя сознание. Смерть кажется неотвратимой, и, стоя на коленях перед Вэнь Жоханем, он думает, что если бы и правда был лисой, даже в такой миг сумел бы… …Он пробуждается в скромной комнатушке, когда боль отступает. Вэнь Жохань счёл его полезным. *** Облачные глубины пали, и Мэн Яо смотрит на полыхающие костры, гадая, погиб ли, защищая дом до последнего, по-собачьи преданный им Лань Сичэнь. Он здесь тайком. Ему не следовало покидать Безночный город, но любопытство пересилило. Впрочем, риск оправдывается, когда он находит Лань Сичэня, зажимающего рану. Белые одежды испачканы кровью, он дышит часто, и видно, что жар уже захватывает его разум. Сичэнь не спрашивает, откуда здесь Мэн Яо, дарит ему короткую и печальную улыбку, прежде чем потерять сознание. Преданный пёс! Мэн Яо не видит иного выхода — он прячет Сичэня и выхаживает его. По-лисьи рассчитав, что Первый Нефрит ещё ему пригодится. *** Вэнь Жохань слишком заигрывается с печатью, не замечая, что его недоумок-сын разрушает всё, что выстраивается. Мэн Яо наблюдает за Вэнь Чао, не ощущая ни приступов ярости, ни сожалений — лишь любопытство. Когда он пришёл сюда, то полагал, что Цишань Вэнь выстоит против всех. Теперь всё не так однозначно, и пришло время продумать запасной план. Мэн Яо отправляет Лань Сичэню письмо, в котором рассказывает, как проник в стан врага, напоминает, как выходил его, обещает помочь, когда начнётся открытое противостояние. Вечером он стоит на коленях перед Вэнь Жоханем, перебирая в уме возможности. Ему нужно убить главу клана Вэнь прежде, чем до него доберутся другие. Он или должен позволить не рассуждающему Не Минцзюэ снести Вэнь Жоханю голову, либо должен совершить убийство сам. Потому что если глава клана Вэнь окажется в руках клана Лань — со всеми этими их правилами и принципами, он не станет молчать. Он расскажет, кто открыл секреты Гусу, чтобы воины Вэнь вошли в Облачные глубины. Мэн Яо не устраивает это. Раз уж судьба поставила его на место лисы, он и будет лисой до конца. *** Мэн Яо знает — Лань Сичэнь всей душой любит Облачные глубины, всем сердцем любит младшего брата. Ещё он видит, что Второй Нефрит столь же неистово предан Вэй Усяню. Как бы те ни спорили, Лань Ванцзи не задумываясь отдаст свою жизнь, лишь бы защитить выскочку из клана Цзян. Мэн Яо восхищается Вэй Усянем — и испытывает к нему неприязнь. Пусть тот был добр к нему, но сам факт, что ему как будто бы всё даётся легко, задевает Мэн Яо особенно глубоко. Чтобы встать рядом с отцом, оказаться признанным им, ему пришлось предавать и убивать. Вэй Усянь три месяца пробыл неизвестно где, и вот его имя звучит в каждом углу. Мэн Яо нашёптывает Цзинь Гуаншаню, что Тигриная печать опасна, что следовало бы прибрать к рукам столь неоднозначный артефакт… Он знает — это не только испортит жизнь Вэй Усяню, но и сердце Ванцзи разобьёт, а потому — ранит и Лань Сичэня. Но разве лисы считаются с чувствами других?.. *** …Верно, Вэй Усянь был главной его ошибкой. Мэн Яо — Цзинь Гуанъяо — сплёвывает кровь, но она снова заполняет рот, и от стального привкуса темнеет в глазах. В груди его меч Лань Сичэня, прошёл насквозь, не оставляя никакой надежды на восстановление. — Эр-гэ, — шепчет Мэн Яо. — Разве я когда-либо сделал тебе что-то плохое?.. За спиной изумлённого, огорчённого, опечаленного Лань Сичэня Не Хуайсан. Сидит, зажимая несуществующую рану, изобразив на лице испуг, но глаза его холодны, и в них удовлетворение. Мэн Яо понимает — это тот же лисий расчёт. Не Хуайсан знал, как свершить месть, чтобы было больнее всего. Мэн Яо смотрит в глаза Лань Сичэню. Он лис, а Лань Сичэнь — пёс-оборотень, до конца преданный светлым идеалам. Они не подходят друг другу, как бы их души ни стремились быть рядом. Мэн Яо чувствует неотвратимость смерти. Понимает, что сейчас храм обрушится. А ещё — что он может забрать своего невольного убийцу с собой... Но вместо того он собирает все силы, чтобы отбросить его прочь, отправить в безопасное место. В конце концов разве не говорят все легенды, что преданность должна награждаться, а лисий обман приводит к гибели?..