Сквозь водную гладь

      Голова шла кругом. Только здесь, в Ларриндейле, я окончательно приняла тот факт, что это магический, мать его, мир. Архитектура эльфийской столицы была одновременно декабрьской изморозью на окне, подсвеченной ленивой утренним солнцем, накрахмаленным кружевом на фате юной невесты, навсегда потерянным для людей Эдемским садом и карточным домиком, трепещущим на ветру, но каким-то чудом всё ещё не рухнувшим. Кто-нибудь вообще знал, как возможно, даже с помощью магии, воплотить и удержать в реальном мире эту светлую грёзу, это сказочное видение? — Вижу, тебя приятно шокировала красота нашей столицы. Тогда мы можем полюбоваться ей вместе.       Мелодичный спокойный голос немного привёл меня в чувства. Рядом стояла невысокая эльфийка в одежде необычного даже для этих мест силуэта. Рубашка свободного кроя, но с воротником стойкой и манжетами на всё предплечье с рядом мелких пуговичек. Струящиеся брюки, мягкими волнами обхватывающие ноги, но не раскрывающие их форм до конца. Поверх — платье-жилет из более плотной ткани, без выточек для облегания, длиной до середины икр, но с разрезами по бокам до бёдер. Но загадочнее всего выглядел платок глубокого синего цвета с золотом сияющей на солнце хитрой тонкой вышивкой. До этого мне не приходилось видеть, чтобы кто-то столь изысканно и непринуждённо мог закрепить отрез ткани на голове. С одной стороны, были спрятаны практически все волосы, оставив лишь несколько маленьких светлых локонов у лба, но с другой — концы ткани ненавязчиво обнимали шею и искристым водопадом спадали по плечам и колыхались на ветру, но не слетали со своего места. Было ли это частью эльфийской магии? — Меня зовут Аня, — голос немного подводил, так что пришлось откашляться. — Как я могу обращаться к вам? — Ты можешь называть меня Хранительницей, дитя, — меня несколько покорёбило это обращение ко мне. Я же представилась. Почему бы просто не называть по имени? — Прости, кажется, тебе не нравится? Я скоро привыкну к тебе, Аня, нам предстоит много времени провести вместе. Пройдём в Храм?       Внутри было так же свободно, светло и ажурно, как и снаружи. Резные мраморные колонны, увитые зелёным плющом, создавали удивительный эффект то ли заброшенного древнегреческого храма, то ли очень богатой летней беседки в саду.       Я вдохновлённо рассматривала окружение, поэтому не сразу заметила, что моя спутница отстала на несколько шагов, но продолжала внимательно смотреть. — А дальше-то куда? — в этом просторном зале было несколько дверей, но ни на одной из них не было опознавательных знаков. Хотя, они могли быть хитро спрятаны среди ветвистых узоров. Это же эльфы. — Это ты скажи мне, дитя, куда пролегает твой Путь.       «И что это такое — испытание для пророков, обряд инициации для новоприбывших или блажь конкретно этой эльфийки? В любом случае, какой пул ответов предполагается, если я ни черта не знаю про этот Храм? Конечно, я увидела, что он очень красивый. Этажей вверх явно много, может быть, это даже одно из самых высоких зданий в столице. А что там…» — Внизу есть подвал? — я решила задать уточняющий вопрос своей сопровождающей, чтобы было от чего отталкиваться в размышлениях. — Да, внизу наши архивы, — эльфийка искренне улыбнулась. — Мы рады, что твой Путь созвучен нашему. Идём, я приоткрою немного тайн для тебя.       Удивительно, но каким-то чудом мой вопрос восприняли как ответ, да ещё и оказавшийся верным. Оправдываться в этой случайности я, конечно, же не стала.       Пока мы неспешно спускались в таинственную подвальную библиотеку, я подумала о том, что ещё было бы полезно узнать. Эльфийка была не инициативна в разговоре, но на вопросы отвечала — и то хлеб. — Я не знаю эльфийского. Как же я буду изучать ваши книги? — Предоставь перевод мне, дитя. Я уже долгие годы служу в Храме и хорошо ориентируюсь в записях. Для мне не составит найти и перевести для тебя то, в чём ты будешь нуждаться. — Но разве я не отвлеку тебя от важных дел? Не пойми меня неправильно, я правда очень благодарна и заинтересована, но это как-то даже неловко. — Не беспокойся обо мне. Помощь тебе — такая я же часть моего Пути, как и остальные дела в Храме. Однажды я запишу и твою историю. — Но я же не эльфийка. Зачем вам моя история? — Потому что твоё появление повлияет и на нашу судьбу. Рябь событий еще не дошла, но я уже чувствую её приближение.       Эльфийка говорила странные вещи. Как я могла повлиять на эльфов? Мне просто нужно какое-то время пожить в Храме и разобраться с видениями. Я не планировала никаких подвигов во славу Мириндиэль, да и любого другого государства тоже. Может, хотя бы здесь узнаю, каким богам нужно помолиться, чтобы меня больше не посещали никакие озарения?       Даже находясь в подвале без окон библиотека выглядела весьма уютно. Стены и пол покрыты светлым, тёплой древесиной, высокие потолки оставлять пространство для воздуха и не давили своей тяжестью на макушку. Высокие стеллажи с приставными лесенками были наполнены фолиантами разной толщины. И снова не было никаких указателей. Сколько лет нужно было прослужить в этом Храме, чтобы выучить все его особенности? — А чему конкретно я буду обучаться? — Зависит от того, какая цель тебя привела к нам. — Ох, с чего бы начать? — эта фраза должна была прозвучать иронично, но вышло скорее болезненно и горько. — Разве вас не предупреждали? Я попала сюда из другого мира, едва не утонув. Мне стёрли воспоминания о деталях моего прошлого, чтобы я не сошла с ума. Но в итоге я поймала странное видение будущего напополам с панической атакой, поэтому всё равно чуть не съехала кукухой, — я отвернулась в сторону и украдкой вытерла скопившуюся влагу в уголке глаза. Хранительница подошла ближе, положил ладонь мне на щеку, призывая поднять взгляд. Её глаза светились таким пониманием и принятием, какое не смогла бы вместить в себя ни одна человеческая душа. Большой палец поглаживал раскрасневшуюся скулу. Золотая вышивка на платке сияла согревающим теплом. — Чего ты желаешь, дитя? — Спокойствия. Я боюсь потерять себя, если видения будут повторяться с такими же последствиями. Есть ли вообще способ покорить эту способность? — Не в силах смертных удержать текучую воду. Пророки прошлого находили свой Путь через гармонию с собой и миром. Никто из Хранителей сегодня не обладает этим даром, но я могу помочь тебе найти своё равновесие. Ты разделишь с нами Путь, дитя?       Я была согласна на всё, что угодно, лишь бы это мне помогло. Особенно, если обещание исходит от таких ясных, сияющих глаз.

***

      Хранители были странными даже по меркам своеобразной философии эльфов. Отказавшись от семьи, от имени, они «перерождались» в новую жизнь, наполненную шелестом расшитых сначала серебром, а потом золотом платков и сложными в понимании идеалами. С одной стороны, они искали отзвуки прошлого (а кто мог — будущего) в водной ряби и фиксировали их для потомков со скурпулёзной точностью. С другой, сил следовать дальше им придавала идея специфического завершения их Пути. Моя Хранительница переводила его, как завершающее Слияние. «Каждая капелька воды, — говорила она словами древнего трактата, — как бы долог и сложен ни был её Путь, однажды станет частью Океана». — Кажется, поток твоих мыслей утёк далеко от нашей беседы. Тебе нужен отдых? — Нет, Хранительница, — я смущенно поправила тугой манжет. — Просто немного задумалась о вашей философии. — Теперь твоя цель заключается в следовании нашему Пути? — Нет, Хранительница, прости. Я сосредоточена и больше не отвлекаюсь. — Хорошо. Тогда вернёмся к началу. Тебе нужно слушать звук текучей воды. Она поможет смыть лишние мысли и чувства, обнажая суть. Если тебе почудится смех в плеске фонтана, то не отвлекайся, это нормально. Не зря же его называют Смеющимся.       Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Хватит ли в подземном источнике, питающем Храм, воды, чтобы смыть все тревожные мысли из моей голову?

***

      Мы лежали под невыразимо близким звёздным небом, отделённым только едва заметным стеклянным куполом. Звёзды сияли ярким белым светом, перемигиваясь с нами и друг другом серебром и золотом. Есть красивая эльфийская легенда о том, что особенно выделившиеся эльфы после смерти становятся звёздами на небосводе. Но вне зависимости от реальных фактов, каждый эльф надеялся, что его почивший близкий остался где-то там, наверху, едва заметно мерцая по ночам и терпеливо ожидая нового воссоединения. Высматривала ли кого-то особенного моя наставница? Каково это чувствовать, что ты никогда не одинок, что кто-то родной ждёт тебя среди звёзд? — О чём ты хочешь послушать сегодня?       Я быстро полюбила наши вечерние беседы, жаль не каждый вечер удавалось выкроить время в череде новых забот. Было ещё так много интересных загадок в эльфийской культуре. Как они осознаю, что встретили любовь-судьбу? Как учатся чувствовать лес и строить тайные тропки, ведомые только им? Как вышло так, что тайное венчание нынешней императрицы Драконьей Империи с эльфийскими принцами пропитало любовью весь Лариндэйль? Но для этого вечера у меня уже давно был заготовлен вопрос. — Сохранилась ли память о том, как был создан Храм? — я перевернулась на живот и подпёрла рукой щёку. Хранительница безмятежно улыбалась. — Конечно, мы ведь трепетно храним каждую историю. И эта история началась с грандиозного празднования великой победы над орками. Разросшиеся трибы теснили людей с их земель. Император исчерпал силы в тщетных попытках объединиться с людьми севера и юга. Разбитый горькими потерями, с последней надеждой он отправил послов к древним расам — эльфам и драконам. Мы не долго размышляли, ведь тёмная злоба орочьего бога разрушала и нас. Мы объединились в Союз и вытеснили орков обратно в их пустоши. Каждый город, каждая самая маленькая деревушка праздновали победу. Особенно ликовал наш Владыка — дома его ждала любимая супруга, готовая вот-вот разродиться долгожданной дочерью. Но милостивая сила богов была исчерпана войной. Принцесса, в остальном крепкий ребёнок, родилась ослеплённой. — Боги, какой ужас! Неужели её нельзя было вылечить? Вы ведь даже конечности отращиваете. — К сожалению, не в наших силах вернуть то, чего не дали боги. Но не переживай слишком сильно. Юная принцесса, окружённая любовью и заботой большой семьи, развивалась так, будто бы зрение никогда и не было ей нужно, обучалась всем искусствам и наукам, которым обучали всех высокородных леди до и после неё. Лишь прикрывая верхнюю половину лица кромкой платка, чтобы не смущать умы непосвящённых. А подойдя к прекрасной поре расцветания, принцесса начала пророчить. Всякий источник воды начинал по-особенному звенеть рядом с ней, нашёптывая тайны прошлого и грядущего. Наш Храм был её личной башней, в которой она жила и работала, а в зрелости начала собирать учеников. В последние свои годы она стала всё больше путаться во временном потоке. Каждое её слово продолжали записывать, хотя и сейчас нам удалось разобрать смысл лишь малой части. Её магия всё хуже поддавалась контролю, расцветая на коже искусным золотым узором. И в один день она завершила свой Путь, — голос Хранительницы, наполненный благоговейным трепетом, дрогнул. — Просто, я правильно понимаю, что она покончила… — Мы говорим — завершила Путь, — перебила меня посерьёзневшая эльфийка. — Последние её слова, которые нам известны: «Пришло время вернуть в воду взятое взаймы».       Я откинулась на спину, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Рядом со мной тихо дышала Хранительница.       «Что за дьявольская сила способна искорёжить невинного ребёнка? Возможно ли вообще покорить её, если даже чистокровной эльфийке не удалось сохранить ясность разума? Бедняжка».       Над стеклянным куполом сочувственно мерцали звёзды. — У меня есть такое ощущение, что даже если она нашла своё окончательное Слияние с водой, то всё равно хотя бы немного, но соединилась и со звёздами. Их свет опускается к воде и отправляется ей обратно к звёздам. — Мне нравится, как ты чувствуешь.

***

— У меня есть небольшой дар для тебя. В мои руки опустилась невесомая голубая газовая ткань с тончайшей искристой серебряной вышивкой. — Но как я могу… — Ты уже идёшь по своему Пути, дитя. Я лишь помогаю тебе. — Я же не эльфийка… — Только поэтому я забрала у тебя честь вплести свою магию в серебро первого покрова. Не было никаких сил удержать эмоции внутри. Слёзы потоком полились по щекам. Я бросилась в объятия к хрупкой эльфийке. — Ну что же ты, дитя. Мы ни к чему тебя не обязываем. Я лишь вышила красоту твоего Пути так, как сама его вижу. — Спасибо. Я никогда даже не надеялась, что у меня будет свой платок, — я отстранилась и смахнула слёзы тыльной стороной ладони. — Объятия — это не слишком? — Мы идём по Пути Слияния. Разве ты могла бы оскорбить меня, желая разделить свою радость? — Есть ли вообще недопустимое проявление для Слияния? — сказанное под влиянием момента, вызвало смешливых морщинок у сияющих глаз Хранительницы. — Нет, если этот Путь не будет множить боль и разрушение, — тёплая ладонь легла на мою макушку, а я неосознанно потянулась за лаской. — Вы поможете закрепить мне платок, Хранительница? — Конечно, дитя.

***

      Кто бы мог подумать, что медитации могут оказаться таким утомительным занятием? В этот день упражнения по концентрации я выполняла самостоятельно. И, кажется, получалось у меня не слишком удачно. Я лишь не на долго позволила телу расслабиться, как плечи обмякли, а голова привалилась к высокой мраморной чаше Смеющегося фонтана. Почему-то было так удобно, даже несмотря на неудачно изогнутую шею, а глаза и так уже были закрытыми…       Я пришла в себя из-за потряхивания за плечо, но тогда не особо осознавала это. Кожа пылала лихорадочным жаром, слова стояли лавовым комом в горле, неудержимые внутри. — Паук дотянул свои лапы к большому празднику. Много гостей, много подарков внутри каменных стен. Я не понимаю, как мне найти марионеток, если не видно нитей?       Я искала опору, выдернутая из объятий транса, оставшаяся беспомощной. Физические ощущения возвращались неспешно, по очереди. Сначала я снова начала слышать мелодичный звон фонтана, затем пришло ощущение приятного тепла от ладоней, которые смогли найти какую-то опору для тела. Только через некоторое время я смогла проморгаться, прогоняя вспыхивающую искрами темноту с глаз.       Передо мной, слишком близко в личном пространстве, был крайне ошарашенный зрелый эльф. До этого момента мне приходилось видеть эльфа с настолько широко распахнутыми глазами, вздёрнутыми бровями и даже приоткрытым ртом. Я постаралась максимально аккуратно убрать свои руки с его плеч.       Избавила меня от необходимости неловких объяснений Хранительница. Она поспешно рухнула на колени рядом со мной, нисколько не заботясь о сохранности красоты своего воздушного наряда, и одним прикосновением руки успокоила мои вспыхнувшие эмоции. — Что еще ты видела, дитя?       «Да, это снова было видение будущего. Нужно сосредоточиться на образах. Большие каменные залы, гости всех рас, подарки, ощущение липких нитей паутины… Это не долго быть сложнее, чем вспомнить сон». — Только что-то яркое и опасное рядом. Но не очень понятно. Взрыв? Пожар? И то, и другое? Всё быстро начало кружиться перед глазами, а тело опалило жаром. — Ты отлично справилась, — Хранительница аккуратно привлекла меня в объятия. Её размеренный голос, её расслабляющие прикосновения, смешавшаяся ткань наших многослойных одежд рассказали мне о Слиянии больше, чем всё моё время проживания в Храме. — Вы пройдёте со мной, — и как гром среди ясного неба, голос моей заботливой наставницы стал холоден и непреклонен. Я с трудом оторвала щёку от её плеча и увидела недвижимо стоящего в глубоком поклоне эльфа, о котором благополучно успела забыть.       «Он же не из Храма», — мысли суетливо разбегались, как тараканы от включенного света на кухне. — «Он не должен знать. Но что теперь… Надеюсь, Хранительница знает, что делать». — Клянусь Семерыми, я верен нашему Владыке и его семье и готов принести любую клятву, чтобы защитить эту тайну. — Об этом мы поговорим с самим Владыкой, — когда наставница снова обратилась ко мне, то её взгляд смягчился, а голос потеплел. — Прости, дитя. Но мне придётся тебя сейчас оставить. Ты справишься сама или позвать кого-то на помощь? — Я справлюсь, — постаралась добавить уверенности в свои слова. Хранительница наградила меня поддерживающей улыбкой и вывела оставшегося не представленным эльфа. Я снова привалилась головой к мраморному бортику, вот только теперь это совсем не казалось удобным. Впервые мои тренировки с медитациями привели к видению. Вот только можно ли считать случайное засыпание во время занятия ловким управлением пророческим даром?..

***

      Я гладила кончиками пальцев ряд мелких перламутровых пуговичек на ножке, застёгивающих манжету рубашки. Каждая деталь ежедневного наряда обрела глубинное значение, обличение которого в слова ощущалось святотатством. Каждая пуговка — на манжетах, плотно обхватывающих предплечья, на теле рубашки от воротника-стойки до до струящегося в районе бёдер подола — была частью молитвенных чёток, частью утреннего и вечернего ритуалов. Я не знала слов этой молитвы, но чувствовала её успокаивающую силу. Первая, вторая, третья… То, что в начале моего пребывания в Храме вызывало недоумение с изрядной долей раздражения, теперь каждой вдетой в петлю пуговицей шаг за шагом приближало меня у внутренней гармонии.       Голубая полупрозрачная ткань платка больше не выскальзывала из рук, а ласковой кошечкой нежила ладони, почти самостоятельно укладывалась лёгкими волнами вокруг головы и по плечам. И пускай, не смотря на количество закрепляющих его булавок, платок всё-еще норовил куда-то сбежать, я воспринимала это с тёплой улыбкой, ведь это было такое же физическое воплощение моего внутреннего «я», как и уникальный узор серебряной вышивки.       Я неторопливо вошла в главный зал. Даже таким ранним утром здесь не было совершенно тихо — звонкое журчание Смеющегося фонтана не знало сна и выходных. Но уже совсем скоро добавится звук лёгких шагов и шелеста одежд — близилось время завтрака.       Воспоминания первых дней изучение жизни в Храме согревали весельем. Только чужому для этого места человеку может показаться ужасно грустной традиция отказа от имен у Хранителей. Только посторонний увидит безликость в наших струящихся многослойных платьях и сияющих платках. Мне не нужно было помнить витиеватых эльфийских имён, только увидеть фрагмент уникальной золотой или серебряной вышивки, только услышать звук шагов, чтобы узнать Хранителя или его ученика. Идущим по Пути Слияния не нужны были имена, чтобы опознавать друг друга, как не нужно было одному крылу давать имя для другого, чтобы гармонично лететь вместе.       Я чувствовала особенное единения с этим местом и его жителями. Храм дышал, его сердце билось, каждый в нём был связан с другими, но не приварен намертво. Как только я научилась слышать течение этой жизни, то пропала необходимость в письменных напоминаниях о расписании. Теперь казалось невероятным забыть о том, что сегодня утром я помогаю выдавать завтрак в столовой, а днём нужно будет помыть пол в главном зале. Было ли это интуитивное ощущение пульсации сообщества какой-то разновидностью эльфийской магии? Кто знает. Если и да, то эта магия клубилась облаками в высоком светлом небе, опадала пушистыми снежинками на каменную мостовую, стекала сквозь почву к грунтовым водам, чтобы однажды зажурчать в Смеющемся фонтане.       Меня подпитывала мысль, что однажды и мой платок будет пылать золотом, пусть даже я сама и не была способной его вышить. Такие мелочи больше не будут важны.       Кажется, что когда река прокладывает своё русло, то может выбрать для себя любое направление. Но почему же тогда она всегда движется к своему морю?..

***

      Я выпрямилась, опёрла швабру на колонну и облегчённо выдохнула. Ближе к завершению уборки всегда начинало спазмировать мышцы спины, отдавая болью вдоль всего позвоночника. Но приятная мысль о скорой горячей ванной стёрла гримасу усталости и вызвала улыбку на лице.       За спиной послышались незнакомые шаги. Я обернулась.       У входа застыл величественной мраморной статуей незнакомый эльф. Даже среди других представителей прекрасного народа этот мужчина выделялся особой красотой. Яркий солнечный свет добавлял живости его платиновым волосам, изумрудные глаза воодушевлённо следили за блеском витражей. Мне было неприятно разрушать его очарованность, но близость отдыха победила. — Добрый день, я могу вам чем-то помочь? — эльф опустил взгляд на меня, и в груди что-то ёкнуло. Несмотря на то, что блондины и блондинки были не совсем в моём вкусе, но эти искрящиеся от радости зелёные глаза никого бы не оставили равнодушным. — Оказывается, я скучал. С годами забывается, как здесь хорошо.       Я расплылась в широкой искренней улыбке и сделала несколько шагов навстречу. Приятно встретить человека, не причастного к Храму, но понимающего и разделяющего чувство тепла, даримого магией этого места. Большинство посетителей, в разной степени посвящённые в тайны, больше были заинтересованы в архивах, чем в духовном, относясь к мировоззрению Хранителей лишь немногим уважительнее обывателей. Но этого мужчину только слепой мог бы назвать «большинством» или «обывателем». — Вас сопроводить куда-то? — На самом деле, нет. Я хотел принести вам благодарности моей семьи, Аня, — я едва успела что-либо осознать и нахмурить брови, как мужчина перебил мои взволнованные мысли. — Не волнуйтесь. Прошу прощения, мы не были представлены лично. Меня зовут лорд Арденариэль. Наш общий друг рассказывал о вашем потенциальном даре и попросил о моей протекции вас в Храм. И я не перестаю радоваться его прозорливому уму.       Имя показалось мне смутно знакомым, но из памяти не удалось вытащить ничего конкретного. Кто вообще, кроме самих эльфом, могу запоминать и отличать из многослоговые имена? Уж точно не я. — Извините, но я не совсем понимаю, где и чем успела вам помочь? — Ваше пророчество было о моих детях. Благодаря вам, мы были настороже больше, чем обычно. К сожалению, выявить угрозу удалось не сразу и взрыв всё-таки произошёл, но не во дворце, никто не пострадал. — О! Я очень рада, что вам удалось его расшифровать, и дети были в безопасности. Образы были такими нечёткими… — в голове проносили картинки видения, обретая смысл.       «Значит, праздник был у детей, а каменные стены были дворцом. Хм, кажется, я что-то слышала про недавний день рождения принца и принцессы. Протекция в Храм! Конечно, кто же ещё мог, как не…» — Ваше величество, простите, не сразу поняла, — я наклонила голову и слегка склонила спину, которая моментально отозвалась раскалёнными иглами боли в мышцах. В целом, в Храме не было принято акцентировать внимание на титулах, на его территории Хранитель априори будет значимее. Вот только это правило вряд ли касалось второго лица в государстве, да и я была лишь в статусе ученицы. — Не стоит, только не в этих стенах. Я уважительно отношусь у традициям и правилам тех, кто нашёл свой Путь.       Император улыбался тепло и даже учтиво, будто бы я действительно имела большое значение. Эта мысль грела, смывая с души сомнения. В особенно плохие ночи я не могла отделаться от навязчивой тревоги, что мне здесь не место, что мой Путь не совсем настоящий. Даже вышитый наставницей для меня платок в моменты слабости казался лишь тонкой издёвкой. Может быть, хотя бы воспоминания об этих словах помогут мне бороться с сомнениями?       Так проникновенно и с любовью на меня смотрели только Хранители. Меня не покидало стойкое ощущение, что для императора Храм был очень важным местом. То, как он любовался обстановкой главного зала, с каким уважением говорил о Пути… Конечно же, он не мог быть Хранителем, но какая-то крепкая связь определённо была. Ничего в его облачении об этом не говорило, так что спрашивать напрямую было бы крайне невежливо, да и двигало мной только праздное любопытство. — Я хотел бы кое-что предложить вам. Ваш дар уже один раз защитил мою семью. Возможно, если бы вы жили в Ларране… — Что?.. — я понимала, куда клонился разговор, но не хотела в это верить. Мужчина с первых мгновений встречи укреплявший мою уверенность в его тёплых отношениях с Храмом, теперь предлагал мне… — Поймите меня правильно. В гномьи горы проникла орочья зараза, моё гнездо неделями будет едва ли ночевать во дворце, чтобы найти и выкорчевать корни этого зла. Дети останутся под угрозой. Никакая наша защита не идеальна. Но ваш дар, если вы будете рядом, позволит заглянуть дальше. — Да вы хотя бы представляете, что мне предлагаете! Я оставлю Путь, тем более ради дворцовой жизни! — Я бы никогда не оскорбил Храм и его Хранителей ни делом, ни намерением, — мужчина продолжал говорить спокойно, не колеблясь в силе своего слова. — Разве учение запрещает самосовершенствование в других областях, разве ограничивает учеников в выборе направления для Пути? Шон рассказывал, что у вас были большие планы для научных исследований.       Я правда немного скучала по прежней жизни. Тогда мне не нужен был постоянный проводник, чтобы постигать новое. Но ещё было приятно разделять тишину библиотеки с энергичным и ярким Шоном. Человеческое воплощение неудержимого водяного пара, стремящегося взлететь повыше и заполнить своей энергией всё свободное пространство. У него находилась мысль и идея на каждый мой вопрос. Во что бы могли превратиться мои наработки и планы региональных исследований с его дополнениями?       Император улыбнулся увереннее, увидев мечтательность в моих глазах. Я одёрнула себя. Пророки не стабильны. Без обучения и присмотра они теряли себя в видениях будущего. Даже принцесса… Как я могла отказаться от Храма, едва вкусив его гармонии? — Нет, ваше величество, учеников не ограничивают в выборе. Поэтому я всё ещё здесь и здесь же останусь, — голос был твёрд, но руки, заведённые за спину, холодели и дрожали. Никаких порывов, только взвешенные решения. — Это ваше право, — эльф слегка склонил голову, признавая поражение. — Но я не забираю своё предложение. Если вы передумаете… — Всего доброго, ваше величество, — я невежливо отвернулась и пошла вглубь темнеющего зала. Я не слышала звука удаляющихся шагов из-за стука сердца в ушах. Нужно принимать правильные решения.       В тени колонны, до этого никем не замеченная, стояла маленькая, хрупкая фигура. Сердце тут же рухнуло в пятки, а на глаза навернулись слёзы. Я бросилась в её объятия и тут же от души разрыдалась. — Ну что же ты, дитя. Твоё сердце уже приняло решение, зачем же так расстраивать себя и нашего светлого Повелителя? — Я предательница, — слова с трудом прорывались сквозь рыдания, слёзы оставляли некрасивые мокрые пятна на тонкой ткани платья. Нежные руки успокаивающе гладили мою голову и плечи. — Ты идёшь по своему Пути, дитя. Никому не дано предугадать всех его крутых поворотов. «У каждой реки своё русло». Забыла? — У каждой реки своё русло. Но почем тогда я не могу остаться здесь? — Конечно, ты можешь. Но будет ли это всё ещё твой Путь?       Я отстранилась от эльфийки. Никакими долгими медитациями я не смогла до конца совладать со своей эмоциональностью. Низенькая и хрупкая Хранительница в своём текучем облачении, с золотым нимбом от вышивки на покрове, сейчас выглядела такой всепонимающей, такой величественной, что хотелось пасть ниц и молиться на её божественный образ. А напротив стояла я — беспомощная человечка, с ошмётками памяти вместо прошлого, с неконтролируемыми смутными видениями будущего. Мокрая от пережитых волнений, с сопливым носом и красными от слёз глазами. — Я так сильно вас люблю.       Хранительница улыбнулась ещё ярче, провела рукой по моей щеке. Тёплая волна эльфийской магии освежила меня, наполняя сердце невысказанной благодарностью. — Мы тоже любим тебя, дитя. Ты уже часть Храма, даже если будешь на другой части Гелианы. И мы всегда будем рады твоему возвращению.       Чувство безоговорочного принятия окрылило меня. Я могла следовать зову своего Пути, даже если он уведёт меня за стены Храма? Меня всё равно будут любить?..       У меня были силы, чтобы сделать следующий шаг.