Как ты там

Пробуждение выходит тяжёлым. Голова раскалывается, руки словно свинцом налиты и ощущение, что его долго избивали. И только осторожное тёплое прикосновение ко лбу более-менее приводит его в себя. Майлз медленно садится — быстро не способен, даже если от этого сейчас зависит его жизнь, — открывает глаза и тут же со стоном закрывает их обратно. Льющийся откуда-то из-под потолка холодный белый свет, максимально яркий и до содрогания напоминающий о лабораториях безумных учёных из фильмов ужасов, больно режет глаза. — Майлз? — голос приглушён до шёпота, но вполне узнаваем. — Пит, — Майлз на ощупь находит его рядом и сваливается наставнику на колени, долго удержаться в вертикальном положении не выходит. — Где мы? — Хотел бы я это знать. Ещё больше — чем таким убойным нас накачали. Он припоминает короткий укол в плечо, перед которым потерял сознание — прямо в полёте между двумя крышами. Теперь понятно, почему всё так болит, видно, приземление оказалось далеко не мягким. — Как думаешь, это «Роксон»? Или Фиск? «Озкорп»? — Не знаю, — его прикосновения странно успокаивают. Из-за действия транквилизаторов — или что это было — Майлз чувствует себя дезориентированным и больным. Мерзкое ощущение, но осознание того, что он не один здесь, делает чуть лучше. Если не думать о том, что Питеру сейчас так же плохо. — Маски с нас снять не пытались, значит, их интересует что-то другое. — Что? — Боюсь, скоро мы это узнаем, — короткое, будто бы неловкое движение. Питер пожимает плечами так, словно ему что-то мешает. Рискнув чуть приоткрыть глаза — свет бьёт всё так же больно, но надо как-то к этому адаптироваться, иначе он так и останется совсем беспомощным, а так нельзя — Майлз видит на поддерживающих его руках широкие браслеты кандалов, практически средневековые. Точно такие же украшают его запястья — вот откуда тяжесть — и, когда он на пробу дёргает ногой, то убеждается, что и лодыжки тоже. Кажется, кто-то серьёзно подготовился, чтобы удержать их здесь. Уходящие в стену короткие, чтобы не оставлять слишком много свободы движений, цепи настолько толстые, что порвать их, тем более когда они едва способны пошевелиться, точно не выйдет. Только ждать, пока пройдёт действие препаратов. Как-то не очень хочется узнавать, чего именно они могут таким способом дождаться. По ощущениям проходит не меньше нескольких часов — хотя ощущения наверняка подводят — прежде чем где-то поблизости раздаётся скрежет ключа в замке. Питер дёргается, словно хотел бы задвинуть его к себе за спину, но они здесь в одинаково печальном положении. Майлзу наконец удаётся сесть относительно ровно, и он остаётся с ним плечом к плечу. Теперь, попривыкнув к свету, он может рассмотреть само помещение — что-то среднеарифметическое между жутким подвалом и не менее жуткой лабораторией. Особенно ему не нравится наличие в помещении генератора довольно-таки древнего вида, провода от которого тянутся к жуткой конструкции типа дыбы. Дураком Майлз не был, биоэлектричеством на улицах раскидывался, увы, часто. Похоже, вот она, расплата за беспечность. Предупреждали его когда-то, что таким, как он, дорога одна — в чью-нибудь лабораторию на изучение. Что пугает больше: похитители явно задумали держать их здесь долго — несмотря на средневековые оковы, оставили их не на холодном полу, а на чём-то вроде матраса. Милая забота. Интересно всё же, что им нужно? И кому — «им»? Вошедшие в помещение — Майлз ещё не определился, как его называть, наверное, всё-таки подвалом, оно похоже на подвал — люди одеты в серые лабораторные халаты поверх чего-то явно бронированного. Их всего четверо, но с учётом цепей и так и не прошедшей слабости, о том, чтобы с ними справиться сейчас, и речи быть не может. Придётся выжидать и, наверное, приятного будет мало. Как обычно. Вперёд выходит тот, чей халат выглядит дороже на пару баксов. — Наши дорогие гости наконец очнулись. Чудесно. Препарат даже сильнее, чем мы думали. Майлз ощущает, как Питер чуть сжимает его пальцы, вынуждая молчать. Впрочем, их ответ похитителям и впрямь не то чтобы нужен. Не тот случай, когда от словесной перепалки может что-то измениться, лучше поберечь силы, которых и без того немного. — Что ж, не станем долго томить вас неизвестностью. Молодой человек, прошу вас без лишнего шума проследовать в установку. Майлз кидает быстрый взгляд в сторону конструкции с генератором. Обычно ему нравится быть правым, но не в этот раз. — А если нет? Он не успевает не то что среагировать, даже понять, что происходит. Стоящий рядом с главарём громила, стремительно шагнув вперёд, с оттяжкой бьёт Питера ногой в живот, да так, что не ожидавший этого Паук едва не складывается пополам. — Не надо, я понял! — Майлз тут же вскидывает руки в сдающемся жесте. Он ещё не знает, что делает эта адская машинка, чего похитители этим добьются. Но он не может позволить им избивать его почти что беспомощного наставника. Майлз поднимается рывком, не давая себе возможности передумать, не слушая задыхающиеся протесты Питера, едва не падает, но всё же удерживается на ногах. Послушно ждёт, пока с него снимут оковы. Если бы голова кружилась чуть меньше, можно было бы попробовать что-то сделать, но… Ладно, это явно лишь начало, шанс ещё представится, он уверен. Уже почти отворачивается и делает шаг к адской установке, когда слышит за спиной звук ещё одного удара, сопровождающийся отчётливым влажным хрустом сломанной кости. Он резко разворачивается — откуда только силы взялись — и хватает громилу за руку. — Я же попросил, не надо, — замахнуться для удара толком не выходит, но дёрнуть током, пусть и слабо, — вполне. Майлз знает, что следующий удар достанется ему, но так будет хотя бы честно. Он не видит, но чувствует, как главный отмахивается от кого-то из них. Силы заканчиваются, в установку он практически падает, едва ли ощущая, как злодеи сноровисто защёлкивают фиксирующие ремни. К чёрту. Убить его эта штука не убьёт, по крайней мере, с первого раза, ему надо просто потянуть время. И защитить Питера. Закусив губы — под маской всё равно не заметно, а орать от боли, которая же наверняка будет, кто б сомневался, героям не положено — Майлз находит его расплывающимся взглядом и, когда сквозь всё тело проходит первый высоковольтный разряд, смотрит только в расширившиеся от ужаса линзы чужой маски. Медленно качает головой; он почти уверен, что Питер попытается вырваться, чтобы спасти его, и это может стоить ему жизни. Не… сейчас… В себя он приходит от аккуратного похлопывания по щекам и почти бодро пытается вскочить, но его мягко удерживают на месте. — Что произошло? — разлепив глаза, Майлз первым делом ищет Питера, на коленях которого и лежит. Они снова лишь вдвоём, мучители исчезли — не забыв приковать его обратно. Ему чуть легче, вероятно, воздействие электричества частично выжгло отраву из его крови. Это может помочь. Но сейчас ему не до побега, только по-детски хочется оказаться как можно дальше отсюда. Чтобы всё это оказалось только ночным кошмаром. Ему на самом деле очень страшно. — Ты отключился прямо в этой штуке. И напугал меня до смерти. Тебе не обязательно играть по их правилам, Майлз. — Обязательно, — Майлз приподнимается, хватаясь за его плечи, стискивает, возможно, достаточно болезненно, но ему важно, чтобы Питер понял. — Я не позволю им тебя калечить. Нам нужно выбраться отсюда, вместе, и я сделаю для этого всё, что в моих силах. Если понадобится… — Я не хочу, чтобы твоей маме пришлось хоронить ещё и тебя! — Ну нет, — Майлз ухмыляется почти зло. Он этого тоже не хочет. Но и хоронить наставника — почти что старшего брата — не хочет тем более. — До этого не дойдёт. А если и дойдёт, то хоронить их будет некому. Но у него достаточно здравомыслия, чтобы не озвучивать ещё и это. Поэтому вслух он говорит другое: — Ты знаешь, кто эти отморозки? — Лично встречаюсь впервые, но пара лиц знакомы. ЭмДжей когда-то писала статью — и я искренне надеюсь, что её нет где-то здесь же в соседней комнате, — Питер крупно вздрагивает, но скорее всего его страхи беспочвенны — ведь её не должно быть даже в стране, Мэри-Джейн всё ещё пишет о Симкарии и большую часть времени теперь проводит там. — Этих отморозков уволили, потому что даже «Озкорп» посчитала их эксперименты неэтичными. — Значит, мы можем собрать материал для ещё одной изобличительной статьи? — Точно, — он посмеивается, правда, невесело. — Но главное пока — просто выжить. — Что сломано? — Майлз вспоминает жуткий хруст, крепче сжимает его пальцы, заглядывая в сужающиеся линзы, убеждая не врать. — Нога. Ты на ней лежишь, так что попытайся, пожалуйста, не ёрзать. Сместишь края — срастётся неправильно, а это неприятно. — Я встану? — он подавляет желание вскочить немедленно — тогда точно сместится, с координацией у него сейчас нелады. — Нет, всё нормально. Просто не шевелись, — Питер неосознанно цепляется за его пальцы, словно ему правда важно, чтобы Майлз оставался там, где лежит, хотя его тяжесть и должна причинять боль. — Так я, по крайней мере, уверен, что не дёрнусь сам. Честно говоря, ощущение такое, что отключусь с минуты на минуту. — Ты же не собираешься спать сидя, правда? — Нет. Я собираюсь думать. Искать лазейки, о которых они не подумали. Мы не сможем уйти отсюда, пока привязаны, сомневаюсь, что в планах наших похитителей позволить нам восстановиться настолько, чтобы уверенно их побить, и где-то здесь установлена глушилка связи, так что кому-то позвонить тоже не сможем. Так что мы имеем дело с очень умными ребятами, но если мы хотим выбраться — придётся быть умнее. На сон нет времени. Майлз позволяет себе на мгновение прикрыть глаза. Он доверяет Питеру, его великолепному разуму, который наверняка способен найти выход из любой ситуации. Но больше всего он хочет не оставлять его сейчас в одиночестве. Два разума всегда лучше, чем один, а времени наверняка не так уж много. Кто знает, когда вернутся злобные учёные, и что они придумают на этот раз. — Я могу попробовать… — Майлз щёлкает пальцами, пытаясь найти в своём теле хотя бы искорку биоэлектричества, но адская установка скорее высосала его силу, чем подзарядила её. — Хорошая идея, если сумеешь не поджарить меня в первую очередь. Всё-таки металл хороший проводник. Хотя это самый логичный вариант, который можно предположить… Но попробовать надо, ты прав. Поспишь? Самый лучший способ справляться с проблемами, точно говорю. — Дёрнусь ведь. — Не страшно, — Питер беспечно отмахивается, гремя цепью. — Не первый и явно не последний перелом в моей жизни. Майлз неодобрительно качает головой. Ему давно не нравится это его отношение к себе и своему здоровью, но переделать Питера Паркера — проект далеко не одного дня. Они полтора года работают вместе, а Питер всё ещё тащит всю ответственность на себя, несётся кого-то спасать, когда спасать на самом деле пора его, и не признается, что устал, пока не рухнет на ближайшую крышу. Просто слишком привык полагаться только на себя, и теперь никак не может поверить, что больше не один с этим всем. Передвинувшись осторожно, Майлз тянет его к себе, крепко сжимая пальцы, укладывает рядом. Ему откровенно лень думать, насколько это неловко — им оставили не так уж много свободного места, чтобы соблюдать приличия. А ещё это наверняка всё-таки подвал, здесь зверски холодно, костюм, надетый на голое тело, согревает слабо, так что когда несколько минут спустя Майлз уже в полусне ощущает, как Питер прижимает его к себе, он даже не удивляется — только сам ближе придвигается к источнику благословенного тепла.