Headless Waltz

— Мой меч слишком дорого мне обошелся, чтобы бросаться им, эльф! — крикнула она. — Чтобы его взять, тебе придется ломать мне пальцы! Я — Черная Райла! Ну иди же!

Долго ждать не пришлось.

Они смеялись. Смеялись гордым её словам, смеялись ярости — бессильной ярости, а особенно смешным им казалось то, что она сама понимала свое бессилие. Смеялись тому, что она осталась одна. Она обещала, что никто из её людей не попадет в руки «белок» и свое обещание сдержала. Её же убить было просто некому. Не торопились и эльфы. Неспешно, с ленцой окружили её — усталую, измученную, несломленную. Разглядывали, перебрасываясь шуточками. Одобрительными смешками встретили её предложение прийти и сломать ей пальцы, если уж так нужен её меч. Игрались. Когда она поняла, что они её не убьют, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Сломанные пальцы руки, которой она до последнего сжимала меч — это ведь далеко не самое худшее, что могла ожидать охотница на скоя’таэлей, попавшая к ним в руки. Её, черную дьяволицу, узнали бы, даже не брось она в лицо своим будущим палачам имя. «Райла!» — кричал каждый гниющий труп с обглоданными птицами острыми ушами, качающийся вдоль трактов. «Райла!» — пели сорванные операции, нарушенные линии связи, потерянные без вести отряды. Ночи без сна. Засады там, где не было ни одной души. Могилы, ряды могил — и тела, оставленные без погребения в спешке отступления. Райла. Райла. Её везли назад, а не вперед. Это значило, что война для неё закончилась. Бригада умчалась дальше за отступающими — продолжила выполнение боевой задачи. С десяток конных отправились с ней — почти почетный караул. Никто не хотел рисковать потерять такую пленницу: её место неминуемо занял бы виновный. Чёрная Райла. Они все прекрасно знали её. Это и спасло ей жизнь. А лучше бы не спасало.