Она – моё новое отражение

Раскалëнный песок неприятно жëг ноги, заставляя Эмили при каждом шаге морщиться и прикусывать до крови нижнюю губу. Это утро не задалось с самого начала. А всё ведь начиналось с простого подъëма, где её буквально выкинули из теплой кровати в холодную воду, после которой сном и не пахло. Только вот жуткое приветствие не было концом, девушке не дали ни покоя ни завтрака, одели в какие-то трехомудья, отправив следом за непонятным «Пальмоголовкой». Прекрасное утро для кого угодно, только не для неё. Очередной спуск дался не легко, Эмили споткнулась и рухнула камнем вниз, вновь утопая руками в песке. – Ты там долго плестись будешь, м? – Раздался полный раздражения голос Энви. – Я не намерен останавливаться каждый километр, чтобы отдохнуть. – Я бы могла идти быстрее, но в этих лахмотьях такое практически невозможно! Сам-то попробуй пешкариком в хламиде, наверняка через метр другой свалишься. – Хах, в отличие от тебя, я не настолько слаб. Пф и как только те людишки вообще посмели назвать тебя гомункулом? Ты ведь даже в подмëтки мне не годишься. – А ты и не пример, чтобы на тебя походить... Стоп. Меня назвали кем? – Впала в ступор Эмили, на минуту чуть ли не потеряв равновесие. – Гомункул? Это те, которых из спермы и яйца делают что-ли? Между молодыми настала короткая пауза. Энви, состроив удивлëнную мордашку, смотрел в тишине на свою спутницу, ровно с минуту, после же свалился на песок в приступе безудержного смеха. Это ж надо такое сказать! Громкий смех, словно бабахающий гром, раздался чуть ли не по всей пустыне. Будто ребёнок смеялся. От резко возросшего шума Эмили нехотя отшатнулась. После того пустого пространства, где она не много не мало провела долгое время, все шумы казались чем-то неправильным. Так они и простояли минут пять — один содрогаясь от смеха, вторая — яростно сверяя собеседника взглядом. Эмили скрипнула зубами, сжав руки. Даже если она и пошла за ним, то только от безвыходности! Терпеть подобное выше её сил. Развернувшись на девяносто градусов, Эмили, гордо подняв подбородок, пошла в обратную сторону. Смех за спиной сразу же прекратился. Вместо этого послышались торопливые шаги и тихое ворчание. – Эй, куда собралась? – Раздался недовольный голос около самого уха. Момент и Энви одним движением развернул девушку к себе лицом, грозно смотря той в глаза, придвинул лицо ближе. Горячий воздух ударил в губы. – Я тебя никуда не отпускал. – Ох, ну прости, я думала у тебя припадок. Не хотела мешать веселью. – Выдернула руку из наглых пальцев и пошла дальше Эмили. – Я увидела достаточно. Мало того, что ты какой-то странный, так ещё сумашедший. Мне такой попутчик не нужен, попрошу кого-нибудь другого провести меня до твоего так называемого Отца. Уверена, желающие есть. – Тебе не понятно сказали, стой! – Выкрикнув это, зеленоволосый попытался схватиться за Эмили, на что получил очередной шлепок. – А х ты ж... Ринувшись в догонку, Энви взялся за плечо блондинки. – Да отпусти ты уже! – Прокричала она, почувствовав, как по телу прошëлся табун мурашек. Энви, вскрикнув, схватился за свою руку, вновь упал оземь. Эмили, вскинув одну бровь, уставилась на парня. Что же случилось? Зеленоволосый тихо шипел, изредка косо глядя на девушку. А ведь ему эта недо-гомункул сразу не понравилась. Слишком человечная. Теперь же оказывается, что она и током ещё бьётся. Да так бьётся, что у Энви аж искры из глаз полетели! "Почему регенерация не прошла?" – Задавался немым вопросом Энви, молча уставившись в песок. – Эй... Что с тобой? – Заткнись. Ты можешь просто молча идти за мной и не задавать тупых вопросов? Я и так слишком много времени на тебя потратил. Тупые люди, как только Отец даст добро, сам лично их поубиваю, вместе с их недоделанным творением. – А они то что тебе сделали? – Заткнись. – Прошипел Энви, вставая на ноги. – А теперь марш за мной. Нам до заката ещё успеть надо. Я не хочу на ночь застрять в пустыне. – Боишься? – Нет. Мне больше по душе своя комната, нежели дрянной песок. – Ответил резко зеленоволосый, мотнув головой в сторону. – Иди молча. Эмили фыркнула, подчиняясь приказу парня, пошла за ним, рассматривая песчаные дюны. Ведь помимо этого песка тут больше ничего не было. Даже через час вид вокруг не изменился, по пути встречался только песок, кактусы и камни размером с человека. Энви молчал всю оставшуюся дорогу, предпочитая лишь изредка косо посматривать в сторону девушки и дальше указывать правильную дорогу, от чего путь становился ещё скучнее. Солнце несчадно слепило глаза, нагревая макушки голов. Но неудобство из-за горячего воздуха получала только Эмили, «Пальмоголовый» чувствовал себя прекрасно, словно и не было горячего светила, точно такого же раскалëнного песка и спëртого воздуха без ветра. Медленно продвигаясь средь пустыни, в полном безмолвии, именно так и прошёл весь день. Только под вечер, чувствуя под ногами влажную от рассы траву, Эмили вместе с попутчиком перешла границу Аместриса. *** В подземельях царила гробовая тишина, от чего девушка сразу же впала в своеобразный транс. Темно, сыро и тихо. Совсем как «там». Только вот теперь она не одна, теперь с ней некий Энви, которого Эмили, увы, не смогла до конца ни понять, ни изучить. Шаги девушки эхом отражались от каменных стен, увеличиваясь где-то впереди втроекратно. Энви же шёл бесшумно, лишь изредка шуршал одеждой и плавно двигающимися в такт к его шагам волосами, а из-за царившего безмолвия эти звуки были довольно хорошо слышны. Эмили вздохнула, то ли от усталости, то ли от скуки. Хламида, точнее её подол, давно окрасились от пыли и песка в слабо серый цвет. Теперь со стороны казалось, что девушка — бездомная, нашедшая простыню где-то на задворках деревни и нагло своровавшая её. – Мы можем присесть? – Нет. – Нам ещё долго? – Нет. Последовала минутная тишина. Эмили нахмурилась. Ей не нравилась данная обстановка, не нравилось молчать, тем более если взять в счёт то, сколько она молчала ДО этого. – Та-ак, те люди, они учёные? – Да. – Они живы? – Пока. – Хм. А вы.. – Достала. Заткнись уже и иди молча! – Но это же скучно. – Нет, совсем нет. – Рявкнул Энви, сверив девушку взбешëнными глазами цвета темного аметиста. Между ними взгромоздилось звонкое молчание. – Просто заткни свою пасть и иди за мной. Или ты настолько тупая, что не понимаешь лёгких команд? Хотя, чего удивительного, тебя создали обычные бездарные людишки. – Но создали же. – Пробубнела обижено Эмили, вновь замечая на себе яростный взгляд. – Да да, поняла, молчу. Идём, уже самой не терпится взглянуть на того, кто создал тебя. Надеюсь он ещё в адеквате. Энви, сжав рукой переносицу, шумно выдохнул. Ничего, ему осталось терпеть это не долго. Если девка не подойдёт по стандартам или же просто окажется бракованной, то Отец сам лично убьёт её, а затем и тех недоношенных учёных, на что гомункул, честно говоря, очень надеялся. Наная, или как её там, с самого начала показалась весьма... Странной. Успела достать всего за день, если же Отец её признает, то тогда у них есть о-очень долгая вечность. Чего Энви попросту не желал. А те слова про сперму и яйцо вообще ерунда полная, так что, момент её смерти остаётся вопросом времени. Прибывая в столь приятных мыслях он, бодро шагая, направился к главному переходу, где их, по идее, уже должны ждать. – Что-то вы долго. – Произнёс недовольно сладкий женский голос. Из темноты, скрещивая руки на груди, вышла тëмноволосая незнакомка в платье, полностью подходившем ей по цвету. Два красных омута с прощелиной-зрачком по середине испытывающе уставились на Эмили, будто рассматривая её изнутри. Блондинка поëжилась. – Хм, я думала что она будет выглядеть более... Подобающе. – Взял что было, всё равно то отребье лучше сделать не могло. Она выжила, единственная, из сотни. "С-сотни?! Сколько же неудачи было у этих... Учёных." – Ужаснулась Эмили, всем видом стараясь не показывать, как страшно из-за этой «весёлой» новости ей стало. – "Была ли эта сотня единственной?" – Единственная или нет, в таком виде Отцу её показывать нельзя. Иначе он вынесет приговор ещё до начала суда. Так что Глотанни проведёт её и выдаст одежду. Там вроде оставалась после пленных. Мужская конечно, но всё же лучше, чем эта тряпка. – Женщина взглянула на Эмили и брезгливо поморщилась. Подавать руку «гостье» она не стала, а попросту крикнула в темноту и через некоторое время, минуты две-три, оттуда вышел толстячок. На первый взгляд безобидный, да вот только руки которые по локоть были в крови, с потрохами выдавали его положение. Глотанни уставился чёрными глазками-бусинками на Эмили, задавая собравшимся немой вопрос. Темноволосая устало вздохнула, закатив глаза. – Глотанни, это наша... Подопечная. Отец говорил нам об ней, на днях. Отведи её в ту комнату, где держали пленных. Пусть переоденется. Ты, – обратилась она к Эмили. – Хоть один шаг лишний сделаешь, – ногти на изящной руке стали удлиняться с поразительной скоростью, набирая приличное количество метров. – Я лично преподам тебе урок этикета. Поняла? Эмили сглотнула слюну, нехотя кивнув. Играться в салки здесь будет лишним, а огрызаться или просто переговариваться как с Энви — вообще сродни со смертью. Так что, закинув гордость на самую высокую полку, она смирно поплелась за Глотанни, который, не смотря на свою столь грузную форму, довольно ловко перебирал ногами, уходя в даль. Поэтому ей пришло ещё и нагонять толстячка. Стены тоннеля постепенно стали заметно расширяться, а где-то даже замечались очертания проходов. Вот только эта «радостная» новость нифига не радовала, скорее уж пугала. Неизвестный человек, или гомункул, пусть будет так, вёл её в неизвестном направлении, неизвестно куда. Не многовато ли неизвестности? Взглянув на размытый силуэт толстячка, Эмили вздохнула. Казалось, что тот попросту позабыл о ней, что-то тихо говоря под нос и перебирая ногами. При таком раскладе она вполне могла бы и сбежать, однако, всё та же неизвестность попросту мешала всем не продуманным планам воплатиться в жизнь. Во-первых, Эмили даже примерно не знала где и когда она находится. Ведь, если ломанная логика её не подводила, то сейчас идёт «древность». А во-вторых, даже если она и выберется, то куда пойдёт? Не на улицу же. Так что, сцепив зубы и пальцы, Эмили шла навстречу судьбе с завязанными глазами. Уж пусть будет лучше сюрприз. Вскоре Глотанни привёл её к небольшой комнатке, отодвинул деревянную дверь и без слов пихнул Эмили внутрь. "Ну, хотя бы сам не вошёл." – С облегчением думала девушка, разглядывая кучи скомканных вещей. – "Надеюсь среди всего этого найдётся что-либо подходящее." – Раздался очередной вздох. – "Похоже, что здесь держали в основном мужчин. Вся одежда груба на ощупь, мятая, в пятнах таких то. И это она называет «лучше чем эта тряпка», серьёзно? Да здесь нет ничего стоющего! Так, стоп, я найду что-нибудь, что будет смотреться на мне лучше, чем эта хламида." Через минут пять, комната средь катакомб стала постепенно преображаться. Кучи вещей постепенно качевали из одного угла в другой. Модный приговор древнего века начался. *** В молчании перебирая листы бумаг, Отец внимательно читал начертаные строки. Ответ учёных его радовал, даже более чем. Наконец преобразование прошло успешно. Вот оно — живое воплощение его гениальности, сидит где-то в глубине подземелий. Все расчеты, кои он произвёл ранее, были безошибочными, верными, принесли долгожданный плод. Конечно, не всё прошло так гладко, как планировалось, но тем не менее, исход есть. Осталось только убрать лишнее. Выпрямившись на каменном троне, Отец отложил письмена в сторону и взглянул на детей своих, которые, уловив требовательный взгляд, встали в ожидании. – Учёных убить. Свою работу они выполнили, больше держать их не имеет смысла. – Произнёс властно строгий голос, оставляя после себя утихающие отголоски. – Оставьте лишь одного, главного, он умён, пригодиться может. Деревню закапать под песками, от неё не должно остаться ни следа. – Махнув рукой, он отвернулся в противоположную сторону. Трио «детей» двинулась с места. – Жадность, ты остаёшься. – Чт... С чего это? – Твоя броня там в ненадобности. Люди не смогут противостоять ни Зависти, ни Похоти. Там только Изидор может дать отпор, но против детей моих и он бессилен. – Отец замолк, словно обдумав что-то, а потом почернел, словно туча. Ласт и Энви отшатнулись, косо посмотрев на брата. Только что тот совершил ошибку. – Не перечь мне, сын мой. Раз сказано — останься, значит так быть и должно. – Тц. Да понял я, понял. Приглядывать за той девчонкой некому, да? – Грид усмехнулся, облизнув пересохшие губы. – Мне будет о-очень интересно с ней пообщаться. Как знать, может она соскучилась по мужскому теплу? – Хах, на это будет интересно посмотреть. – Бросил через плечо Энви, разворачиваясь к выходу. – Только учти, девка весьма надоедлива. – Не гундось, братишка, уж я как-то сам разберусь, надоедлива она или нет. – Посмотрев исподлобья на Отца, Грид склонился в шутливом реверансе, с лукавством. – Ну что, батюшка, изволите ли вашему сыну уйти? Или мне тут до первой седины стоять? Укоризнено глядя вниз, на отродье, что некогда сам же и сотворил, Отец кивнул. Тратить время на взболомушенного парнишку, который ещё толком не вырос? Не-ет, он явно выше этого. Тем более, сын есть сын, наказание подождёт. Грид исчез в мгновенье ока, словно и не было его. Старшие дети, получив приказ забрать Глотанни, тоже покинули Отца, который ещё долго смотрел им вслед. Не будет ли та девка провальным результатом научных работ? Или, как и другие "дети" до неё, попросту проживут неделю, а потом погибнут? Ответить на эти вопросы было весьма затруднительно. Эксперименты над созданием живого человека всегда были сложными и даже он, Отец, сам не знал каким будет итог. Какая по счёту была эта попытка? За последнее столетие он и сам уже успел подзабыть, сколько сырья, а именно людей, ушло на преобразование человека. Хотя Отец, при всём раскладе, не может забывать. Видимо жизнь среди обычного народа, общение с Хоэнхаймом всё-таки как-то повлияли на него. Уткнувшись подбородком в руку, Отец принялся заниматься своим обычным делом — продумывать план по созданию страны, по созданию печати, по созданию нового себя. *** "И, он меня оставит просто тут?" – Внимательно осматривая территорию вокруг себя, Эмили пыталась отловить незримый контур толстячка, однако даже спустя пять минут его не было. – "Вернее будет сказать, уже оставил. Бли-и-ин. Что мне теперь делать?" – С негодованием оттянув подол длинной серой рубашки, она принялась расторопно придумывать план. – "Может он отошёл куда-то по близости и просто занялся своим делом? Так, я вполне могу позвать его и всё. Нет, не надо лучше." – Взгляд её упал на потолок длинного туннеля, где по видимому, что-то активно двигалось. При чём в её сторону. Сердце в груди защемило от страха. Что бы это ни было, это явно не человек. Встревоженная этим неприятным фактом Эмили, словно зверь, начала медленно отступать назад, шаг за шагом отдаляясь от заветной двери. Хищник теперь больше не скрывал своего присутствия, разогнавшись до более удобной ему скорости, буквально набрасываясь на жертву, что побеспокоила покой пристанища гомункулов. В темноте блестнули острые когти, раздался женский визг, а затем плач. Эмили, придерживаясь рукой за разодранный бок, закусив губу, отползала к стене. Всё-таки её решили убить. Иначе никак. Белые волосы с запутанной чëлкой небрежно спадали на плечи, почти что скрывая, как ни странно, разьярëнное, раскрасневшееся лицо. Эмили была вне себя от ярости! Привести её куда-то хрен знает куда, а затем отдать на растерзание зверю... Они серьёзно или просто прикалываются так?! Есть способы куда легче, изящнее, так сказать. Но это... Непонятно от чего в душе скопилась тьма. Ну разве нормальный человек будет отчитывать преступников за то, что они решили убить её не правильно? Не так, как бы сделала сама Эмили. Монстр в темноте приближался, опасно скаля зубами, вертя из стороны в сторону чешуйчитым хвостом, передвигая лапы. Бездействие жертвы было ему на руку. Меньше беготни — быстрее дело пойдёт. Подойдя на метр ближе, он согнул ноги, готовясь к мощному прыжку. Однако, как только скачок был совершён – угол оказался пуст. Эмили, успев сообразить к чему идёт дело, резко изменила своё местоположение. Умирать так просто она не собиралась. Самый верный выход, первый, что пришёл в голову — спрятаться в той комнате, к которой её привёл Глотанни. Там, хотя бы на время, она будет в безопасности, там она сможет перевязать рану одной из тряпок и, по возможности, покинуть это место через вентиляцию. Взмахнув когтистой лапой тварь нанесла удар. Столп искр пролетел в метре от головы блондинки, вновь увернувшейся от опасности. В темноте это было сделать весьма трудно. Но, уже имея дело с таким в прошлом, она научилась различать силуэты во мгле. Неожиданно по голове прошла волна боли, оповещая всё тело об опасности. Клок волос, зацепившись за какой-то выступ в стене, благополучно остался висеть там, дразня и одновременно маня монстра запахом крови. Тварь заревела, Эмили взвыла. Место, из которого всего минуту назад насильно (или же нечайно) сняли скальп, неравномерно пульсировал, жжëг, будто кто-то мелкий непрерывно кусался и ерлозил маленькими колючими лапками, залезая ими под кожу, впиваясь в нервные окончания. От этого адреналин сильнее забегал по тощему организму, заставляя его поджать все мышцы, увеличить как шаги, так и скорость. Сощурив глаза, дабы рассмотреть дверь в серых стенах, Эмили сжала кулаки. Сколько ж она пробежала до этого, раз этот хренов проход находится так далеко? А ведь раньше, пока сматывалась от монстра впервые, расстояние казалось мизерным. И, раз на то пошло, то точно ли деревянная дверь сможет сдержать эту тварь на долго? Выдержит ли она хотя-бы пять минут, успеет ли сама Эмили найти выход? Как на зло, мысли, напоминая рой пчёл, склубились вокруг, мешая своим присутствием. Клацанье пасти позади заставило блондинку вернуться в реальность. Да, дать думам время — это хорошо. Но, когда этого самого времени, чёрт бы его побрал, нет, то и делать подобного не стоит. Когда кто-то гонится за тобой с плохим намерением, когда жизни угрожает опасность, есть только один выход. Бежать вперёд... Вперёд без оглядки. Туда, где будет безопасно, пусть и не на долго. Туда, где ты сможешь обдумать всё, а уж потом решать, что, где и как делать. Есть только путь, скрытый во тьме и дверь, за которой ждёт спасение, ждёт конец. А уж, счастливым он будет или нет, решать нам самим. Ведь всё будет зависеть только от наших действий. Наконец, когда до ручки двери оставалось совсем немного, Эмили, наступая на что-то мягкое, упала. Послышался шлепок, а затем рваный вздох. Шуршание шерсти об камень, рычание. Блондинка застыла, перевернулась на спину, чуть приподнявшись на локтях. Прямо ей в лицо одним потоком струился тёплый воздух, провонявшийся падалью. Эта тварь была прямо перед её носом, смотрела на несчастную жертву, которую наконец-то смогла нагнать. В таком положении, Эмили – лëжа на спине, смотря вверх, монстр – смотря сверху вниз, буквально накрыв тело девушки своим, они простояли около двух минут. Около двух напряжëнных минут. Казалось, даже воздух, что доселе дул из вентиляции, застыл, не решаясь нарушить воцарившуюся обстановку. Время застыло. Блондинка тихо сглотнула, ощущая, как по спине, лбу и лицу текут редкие капли пота, как в воздух собирается в грудной клетке, не в силах покинуть юное тело, как трясутся руки. Тварь наклонилась ниже, раскрыла пасть шире, готовясь откусить голову не прошенной, по его мнению, гостье. Эмили зажмурилась. Снова! Снова её лишают жизни, даже толком не позволив вкусить этот запретный плод... Снова она оказывается беспомощной перед поворотами судьбы, позволяет управлять собой, помыкать... Убивать. "Нет! Не в этот раз..." – Раздался требовательный голос в голове Эмили и она, пребывая в весьма странном состоянии, открыла глаза, сразу же встретившись с видом на острые зубы противника. Нащупав в кармане длинную иглу-брошь, которую ей ещё при выходе надели на хламиду, Эмили мигом вытянула её наружу, со всей силы, на которую вообще способно было изнеможëнное тело, воткнув то ли в нос, то ли куда-то в рот. Раздался визг. Тварь, не ожидавшая удара, отскочила назад, закрыв пасть. На миг Эмили показалось, что появился капающий звук. Что-то тонкой стройкой текло прямо по её ноге. Но ведь, она не могла ранить эту тварь настолько сильно. Игла-брошь была не шибко большой. Рванное дыхание прекратилось, монстр напрягся, готовясь к новому прыжку. Просто так он от жертвы не отстанет. – Айни, сидеть! – Прокричал громкий голос и тварь подчинилась. – Пф надо же, а ты живучая, для человека. – Прокоментировал надменно мужчина, уткнувшись руками в боки. – Хотя, Отец же говорил что-то про тебя, а, ходящее чудо анатомии. Эмили приподняла голову и встретилась с хитрым прищуром фиалковых глаз. Мужчина склонился над ней, вглядываясь в черты лица блондинки. В отличие от неё, он видел не только силуэты. Улыбаясь, словно Грид – давнейший друг Эмили. Девушка нервно сглотнула. Это ещё кто? Если судить по глазам, то он чем-то похож на Энви, только голос более басистый. – А Энви говорил, что ты болтунья. – Ухмыльнувшись, Грид присел на одно колено. Мигом в его руке оказался её тонкий светлый локон. – Соврал? – Оно напало на меня. – Выдавила из себя Эмили, всё ещё пребывая в смятении. – Да-а, Айни у нас весьма игривый. – Со смехом ответил Грид, поднимая блондинку на ноги. – Как зовут? – Эмили. На минуту воцарилось молчание. Гомункул Алчность оглядел девушку и не по доброму посмотрел на Айни. – Тц-тц, мальчик мой, нельзя так обращаться с дорогими гостями. Раздалось еле заметное поскуливание, громадная тварь, понуро опустив голову, медленно приближалась. Грид вздохнул, а затем встал. – Ла-адно. Не будем устраивать спектакль. Поднимайся. Если Отец поговорит с тобой сейчас, то, возможно, я ещё успею догнать Энви и Ласт. Пф, не пустил меня, попросту потому, что за девчонкой некому приглядывать, представляешь? – Обратился гомункул к своей ”псине”, погладив ту по пробитому носу. – Это ты ему лицо подправила? Эмили кивнула, придерживая раненый бок. Это не ускользнуло от Грида. Издав протяжный вздох, он мотнул головой в сторону двери, как бы дав прямой намёк, что девушке надо бы приодеться, ещё раз. И этот немой приказ был исполнен в ближайшие пятнадцать минут. Да и сама Эмили не хотела долго возиться в этом тёмном месте, рядом с Айни. *** Как на зло время шло слишком быстро. Путь до так называемого Отца был длинным, однако прошли его весьма шустро. Громадное помещение с высокими потолками встретило её сплошным молчанием. По центру, явно пребывая в своём вымышленном мирке, сидел широкоплечий блондин и, раз больше здесь никого не было, Эмили посмела предположить, что это тот самый Отец, либо его заместитель. Тем временем мужчина, обратив своё внимание на прибывшую гостью, повернул голову, со скукой в золотых глазах рассматривая её с ног до головы. Что было немного... Неловко. Незнакомый человек, или кто он там ещё, просто таращился на неё с умной физиономией, при этом сохраняя полную тишину. Без слов. Эмили в свою очередь тоже во всю пялилась на выцведшего «Отца», будто выссекая его образ в собственной памяти. – Приве-ет папуль. А вот и наша Эмили пожаловала. Та-ак я могу идти? – Нет, Алчность, я ясно дал понять, ты сегодня остаёшься здесь. И это не обсуждается. – Приподнимаясь на локтях, Отец направился к блондинке, по пути не отводя своего взгляда от её лица, запоминая мимику. Всё так же без слов он встал напротив неё. "Так, это уже попахивает чем-то ненормальным." – Сглотнув, Эмили хотела было сделать шаг назад, да только вот рука Грида, которая резко упëрлась в её спину, мешала это сделать. В недоумении она взглянула на гомункула. – Для гомункула одной души мало. – Вдруг задумчиво произнёс Отец, взяв Эмили рукой за подбородок и чуть приподняв его вверх. – Однако должен заметить, качество весьма неплохое. От человека почти не отличить. – Заключил он, отходя на шаг. И вновь тишина, именно это нервировало Эмили больше всего. Отец смотрел в её сторону, не отворачиваясь, позади слышалось напряжëнное и возможно обиженное пыхтение. Грид злился. Упоительное спокойствие и всеразрушающая ярость, ужасное сочетание. Через минуту блондинке уже стало не по себе и не от того, что по стенам забегает странные тени, не от того, что в одном из проходов показался Айни. Нет, всё из-за безмолвия. Именно оно, по понятным причинам, беспокоило Эмили больше всего, буквально заставляя усомниться в происходящем. А вдруг, всё что происходит сейчас — ненастоящее? Вдруг это просто плод её больной фантазии, которая таким образом решила скрасить бессмысленное существование во мгле. И сейчас она откроет глаза, а там — тьма. Что тогда? От этих мыслей, что так некстати появились, Эмили задрожала. Руки, особенно пальцы, похолодели от осознания того, что всё происходящее может быть обычным сном. С отчаянием в глазах она взглянула на Отца, который всё это время наблюдал. Тот нахмурился. Резкие перемены в девушки не напрягает его, а вот состояние, что та пробудила, вызывало вопросы. Воздух около Эмили пропитался чем-то неприятным, и нет, не по запаху, он просто стал более напряжëнным. Отец сделал шаг назад. Эмили сжала свои плечи, не понимая, что же всё-таки происходит. Почему все вдруг замолчали. По телу прошлась волна мурашек, мозг забил тревогу, оповещая тело об опасности. Только вот, опасность в чём? Вот же, спокойно всё. – Возьми себя в руки. – Раздался требовательный голос Отца. Блондинка подняла на него испуганный взгляд. Тяжëлая рука легла на её плечо, прародитель гомункулов наклонился ниже, заглядывая глазами цвета потухшего золота прямо в её, небесной синевы, продолжая уже более спокойно. – Тебе здесь ничего не грозит, спокойнее. И на удивление, его слова помогают. Эмили, всего за секунду — другую, сбрасывает всё напряжение, словно его и не было, Отец же одобрительно улыбается. Правда, выглядит это странно. Когда он выпрямляется, его руки касается острое лезвие. Миг и ладонь золотоглазого выделяет алую жидкость, которая вместо того, чтобы привычно упасть, скатиться струйкой, как и подобает крови, собирается в желеобразную капельку. Рана исчезает. – Посмотрим, выдержишь ли ты окончательное перерождение или погибнешь, как другие подобные тебе до этого дня. Примешь ли мой дар? – Произнёс с упоением Отец, протягивая руку к блондинке. Эмили нерешительно смотрит, переводя взгляд от ладони до её обладателя. – Возьми. – Коротко приказывает он и подопытная расторопно ловит летящий вниз философский камень, всё так же рассматривая его. Камень оказывается весьма холодным и тяжёлым, не смотря на свой малый размер. Кажется, что помимо этой реликвии в руках находится что-то ещё, что-то, что трудно заметить с первого раза. В груди неприятно ноет, свербит, требует сделать что-то, чтобы успокоить внутреннее волнение. Но сделать что? Отец молчит и смотрит. Кажется, что его взгляд способен проанализировать человека, за считанные минуты, узнать все его сокровенные тайны и желания, а их исполнение лежит в руках девушки, которая всё никак не может принять правильное решение. Камень едва заметно подрагивает, стоит Эмили преподнести ладонь ближе к лицу. Она не уверенна, правильно ли делает и что делает вообще. Идёт навстречу инстинктам? Так ли это можно назвать. Смотря глазами, полными любопытства на философский камень. Эта вещица притягивает все её мысли, заставляя сердце биться чаще, завладевает вниманием будущего носителя. Глубоко вздохнув, Эмили приоткрывает розовые губы и залпом, будто сок или же воду, втягивает в себя горьковатый на вкус камень. Липкая жидкость медленно течëт по горлу, заполняя собой трахею и лёгкие. Дышать теперь невозможно. Схватившись руками за перекрытое горло, Эмили делает тщетные попытки сделать хотя бы один вздох, но безуспешно. Алая жидкость мешает, изменяет. Стараясь оставаться на ногах, она оглядывается, словно спасение ждёт её где-то рядом. Отец с Гридом отходят назад, чтобы смотреть на создание нового дитя со стороны. В горле воздуха становится катастрофически мало, лёгкие буквально горят огнём изнутри, перед глазами всё плывёт. Тело покрывается множеством красных молний, ноги не слушаются и Эмили падает на колени, продолжая сжимать в руках собственное горло. Паника накатывает с головой, осознание того, что этот эксперимент, по словам Отца, не первый, заставляет сжаться от страха. От бешеной боли Эмили делает попытку закрыть глаза. "Не смей!" – Раскатом грома пронëсся голос неизвестной женщины и в неком ужасе Эмили узнаёт свой голос. Голос, который изводил её на протяжении многих лет, там во тьме. Голос, который высказывал всё пережитое недовольство, все обиды за долгие семнадцать лет, что она успела отбыть в том злосчастном мирке. И Эмили подчиняется. Сжав руки так, что даже костяшки побелели от напряжения, она распахивает глаза и не смотря ни на какую боль, продолжает держать их открытыми. Очередная судорога в теле заставляет сцепить зубы, откинуть головы назад и посмотреть на дальний источник света. Глаза слезятся, молнии постепенно сходят на «нет», как и рваная рана на боку. Жжение в груди исчезает, Эмили падает на пол тяжело дыша и ещё некоторое время пребывая в сознании. Картинка перед глазами всё ещё плывет, только размытые образы и отдалëнные голоса заставляют поверить, что всё-таки этот не сон. Нет. Это самая что ни на есть настоящая реальность в которой она больше не будет никем. Кто-то кладёт прохладную руку на разгорячëнный лоб и глаза Эмили, от чего становится невыносимо приятно, спокойно. В следующую минуту мир постепенно стихает, наступает тьма, которая теперь не пугает, а даже наоборот — дарует долгожданный сон. Отец улыбается, неестественно широко и победно. Этот эксперимент прошёл, результат прекрасен. Новый гомункул создан. *** Новый день дался особенно тяжко. Головная боль, тошнота и адские боли во всём теле — это минимальный список того, что встретило героиню с приходом начало нового времени суток. Громкие вздохи, сопровождающиеся благим матом раздавались на многие километры под землёй, от чего раздражались абсолютно всё, кроме Отца. Тому, казалось, было наплевать на всё. В конце концов, не зря он прожил столько лет, наработал и терпение и ум. А уж, чтобы не злить своего родителя, молчали все. В очередной раз, не выдержав такого, Энви чуть либо не сорвался и не помчался до девушки, но был вовремя остановлен сестрой Похотью, которая заметила строгий взгляд Отца. Грида это же только больше веселило. – Бедный мальчик, как ему плохо. – Ехидно произнёс Грид, наслаждаясь незамедлительной реакцией брата. – Что же ты, малыш Энви, даже на поверхность не выйдешь? М? Или, тебе не разрешают. Ты наказан? А, уродец? – Всё, с меня хватит. – Прошипел Энви, вскочив на ноги. – О-о, так наш малыш и зубки показать может. Хм, ну что ж, давай. Ты покажешь зубки, а я кое-что по интереснее. – Алчность, Зависть, прекратите свои ссоры. – Заговорил Отец, совершенно не смотря в их сторону. – Раз вы братья, то и ведите себя подобающе. Не стоит уподобляться людям с их вечными разборками. Похоть устало вздохнула, продолжая сидеть поодаль ото всех. Как и Зависти, ей чертовски надоело сидеть внизу, пока в Аместрисе наводят порядок. Но таков приказ и нарушить его – означает потерять жизнь. А она пусть вечная, только вот — всего одна. Энви, пребывая не в самом добром расположение духа (если таковое вообще имелось в арсенале), ушёл вглубь одного из тоннелей, полностью поглощаясь тьмой. Здесь, в сырости и прохладе, было гораздо лучше нежели там, рядом с "любимым" старшим братом. Да и Похоть, хоть бы раз встала на его сторону и помогла одолеть этого... Брата. Скривившись, словно от кислой пилюли, Энви зашёл в одну из комнат без окон и дверей, лёг на некое подобие кресла, заложив руки за голову. Хоть так, но в одиночестве. Черный потолок, который некогда приходилось отшкребать от грязи и копоти, притягивал взор, чем-то напоминая ночное небо. Правда без звёзд, но и так годилось. Почувствовать себя свободным, в мире, где нет надоедливых таракашек-людей, только они. Усмехнувшись такой сладкой мысли, Энви позволил себе прикрыть глаза, однако долго побыть так ему не удалось. Шаркающие шаги прекратились прямо около двери. Кто-то молча вошёл в комнату и уставился в сторону «Пальмоголовки», постоянно сопя носом, от чего становилось неприятно, раздражение новой волной окутало с ног до головы. – Если пришёл вновь допекать меня, то можешь попросту сброситься с крыши дома. Или я тебе... – Приподнимая уставшие веки, Энви замолк. – Слушай, чем же я опять тебя достать то успела? – Промямлила Эмили, держась одной рукой за голову, а другой опираясь об косяк двери. Почувствовав очередное сдавливание висков, она что есть силы зажмурилась. – Бли-ин, я будто с будуна. У вас тут таблеточки не найдётся? Голова раскалывается. – Простонала умирающим голосом Эмили, усевшись на ближайший выступ. В следующую секунду голова девушки коснулась камня. – О-о, прохладненько. Вскинув одну бровь домиком, Энви приподнялся на локтях, рассматривая изменившуюся Эмили. Теперь, вместо больного человека, с тонкими ногами и руками — спичками, перед ним восседала если не новая, то точно улучшенная версия Эмили. Тело налилось соком, стало более живым и фигуристым. Кожа приобрела здоровый оттенок, появились женские формы. Глаза, быв некогда голубыми, словно небо, сейчас приобрели лиловый оттенок, отдалëнно напоминая кровь, волосы заметно потемнели, обретая цвет ворона крыла. «Пальмоголовка» усмехнулся, вновь откидываясь на "кровать". Ну разве это не прямое доказательство того, что они, гомункулы, куда лучше ничтожных людишек? Разве ни это ли доказательство их совершенства? – Чего ржëшь, лекарство, говорю, есть? У меня сейчас бошка лопнет. – Нет. Да и лекарство тебе сейчас не поможет. Это адаптация. – Ответил Энви, продолжая смотреть в никуда. Эмили удивлëнно у ставилась на парня, на что тот никоим образом не отреагировал. – Кхм. Может, пояснишь? Я, как бы, не телепат, мысли читать не научилась. – Твоё тело человеческое, по крайней мере было. Философский камень, что дали тем недо-учëным был незавершëн, оказывается. – Разъяснил вслух Энви. Для него всё сказанное было обычным делом, что не скажешь о бывшей блондинке. – Тело болело, камень с изъяном, поэтому сейчас тебе приходится восстанавливаться. – Но со мной всё хорошо. Ноги, руки и голова целы. Даже ходить без тряски начала. Чего ещё не хватает? – Времени. У тебя уже был философский камень, правда плохой. Второй камень должен полностью сформироваться по центру, при этом поглотив оставшуюся часть философского камня и душу, которая там осталась. Поэтому, «Красноглазка», мучиться тебе придётся долго. "Красноглазка? В честь чего это?" – Нахмурившись, Эмили отвернулась, полностью сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. И вправду в груди, ровно по центру, будто давило что-то. – "Философский камень. Тот красный, который я выпила." – Ты то откуда всё знаешь? – Насторожившись, Эмили краем глаза взглянула на зеленоволосого. Уж что-то больно ей не нравился его спокойный вид. Неужели уже принял её? – Ты совсем отупела, пока в отключке была или как? – Приоткрыв один глаз спросил Зависть. Его вновь начала подбешивать новая знакомая. Увидев озадаченное лицо девушки, он невольно рыкнул. Да за что ему столь тупая... Знакомая. – Я ведь от тебя не отстану. – Напомнила Эмили через минуты две, вновь вырвав Энви из цепких лап Морфея. – И никуда не денусь. – Угх, достала! – Прошипел Энви, резко сев. – Ты далеко не первая в этом опыте. Ясно? До тебя было пара людишек, которые так же смогли пройти трансмутацию. Однако после получения камня они умирали в течении суток. Ты же держишься уже третьи. Значит, философский камень всё же прижился, пусть и не полностью. «Красноглазка» замолчала, полностью погрузившись в свои мысли. Так значит, ей удалось прорваться дальше начальной стадии и от того есть шанс на успешную жизнь? В виде гомункула? Конечно, до неё ещё не до конца дошла суть происходящего. Например, что за Отец? Эмили его видела, поняла, что он не является человеком, что достаточно умён и стар. Однако кого он из себя представляет? Что это за мир такой, где можно создавать людей, пусть и ненастоящих. И, самый главный, кто теперь она? Гомункул, человек со способностями или всё та же Эмили — серая мышка? В конце концов, зачем это всё? Со стоном сжав руками голову, Эмили облакотилась об стену. Разобраться с вопросами надо постепенно. Что-то разъяснится, как только она разберётся с информацией, которую ей, как ни странно, посылает камень, а что-то, как только воспоминания, судя по всему принадлежавшие Нанаи, обретут порядок и чёткий образ. Только для всего этого понадобится время. – Сколько ещё будет держаться это состояние? Со скрипом зубов Энви хотел было открыть рот, однако постороннее присутствие заставило его проглотить обидные слова вместе с нужной речью, запихав их куда по глубже в давно сгнившее нутро. – Неделю. – Проговорил монотонно Отец, рассматривая нового члена семьи. Как и до этого, он предпочëл лично изучить девушку, а потому подошёл максимально близко, взял в свои ладони руки Эмили и принялся их осматривать. Печать уроборос видно не было, а значит, что она была где-то под одеждой, только вот, раздеваться при остальных детях было бы весьма... Некультурно. – Энви, выйди. Без лишних слов «Пальмоголовка» покинул посещение, внутренне обругивая девку всеми грубыми словами, которые мог припомнить. Это было его место! – Сними рубашку. – Всё в том же приказном тоне проговорил Отец, возвышаясь над девушкой. Эмили беззвучно открывала и закрывала рот. Эта просьба была весьма странной и пугающей. Раздеться, перед ним? Перед тем, кого он а вообще в первый раз видит? Приобнимая себя за плечи, она отодвинулась дальше от Отца, на что родитель нахмурился. – Не стоит мне перечить, Софрин, это может очень злить, знаешь ли. – Наступая ближе, Отец, при помощи алхимии, воздвиг позади девушки стену. – Мне надо знать, как прошёл эксперимент и от результата будет зависеть твоя жизнь. Понимаешь? Ты выжила — это уже хорошо, однако мало. Я хочу знать, как далеко дошли изменения. Способна ли ты стать полноценной. – Продолжая говорить, он положил руку на плечо Эмили и сжал, от чего та еле заметно дëрнулась. – Я не буду играть в игры. Живо. Тяжесть в груди сжалась, от чегото стало невыносимо страшно. Казалось, что Отец увеличился в размерах, а рука его была непосильной тяжести и до жути вдавливалась в плечо. Всё таки Эмили сдалась. Отвернулась к стене, скинула рубашку, прикрывая руками грудь. Стыдно? Без сомненья. Страшно? Даже очень. Но если после этого всего ей позволят жить, то Эмили не против. Взгляд Отца прошёлся по животу и ключицах, плечам и спине. Печать уроборос, клеймо, которым он наградил детей своих, располагалось на правой лопатке. Родитель одобрительно кивнул, разрешив девушке одеться. – Пока твоё состояние не позволяет выйти на улицу, помогать нам в осуществлении плана. За тобой будут смотреть мои подопечные, не гомункулы. Возможно, ты найдёшь с ними общий язык. – Спасибо. – Промямлила Эмили тихо, смотря на мужчину из под опущенных век. Однако, пока тот не ушёл, надо было узнать один факт. – Как мне к вам обращаться? «Отцом» звать как-то... как-то не хочется, тем более что я вам, фактически ни кто. – Я даровал тебе философский камень. – Раздался равнодушный голос Отца, что стоял около входа, не желая поворачиваться. – Или ты уже решила меня предать? – Н-нет, никаких предательств, точно. – Отчаянно запротестовала Эмили, закачав головой. Этого у неё даже в мыслях не было. – Мне нужно ваше имя или, чем его заменить. Например, господин или сэр. Отец усмехнулся. Такая выходка со стороны девушки, некогда бывшей человеком, весьма забавляла. Тем более в такой неуверенной манере сообщать о своём решении. Ей придётся многое усвоить. – Хм, господин, это может подойти, раз не хочешь звать меня Отцом. И да, ты права. Фактически, ты мне не дочь, нежели остальные. – Глядя через плечо, Отец внимательно наблюдал за новым, весьма неумелым гомункулом. – Если наскучит сидеть одной, можешь прийти и поговорить со мной, коли осмелишься. Мне будет интересно провести время с кем-то, не пресмыкающимся предо мной. Эмили едва заметно кивнула, провожая «Господина» задумчивым взглядом. Она уже успела догадаться, что эти ребята, которые привели её сюда, не являются кем-то хорошим. Об этом говорил и их внешний вид, и характер, не свойственный героям или спасителям, и место обитания. Даже глаза, как говорят в народе — зеркало души, отображало одну только злость. Раньше и у неё были точно такие же глаза. Да ещё к тому же она не решила, как относиться к этой компашке ходячих злюк. С одной стороны Эмили была им весьма благодарна. За что? Наверное, за эксперимент, который Отец, в неком роде, спонсировал. Или за философский камень, который сделал её из человека — гомункулом, как он и сказал. С другой стороны Эмили хотела быть похожей на них, во всём, что частично и сбылось. Прошло ещё много времени, прежде чем Эмили оставила комнату пустовать и отправилась к себе. .