Большие секреты маленького города

Когда Гарму пришло письмо от старого армейского товарища с просьбой помочь, Уильям сразу сказал, что они об этом ещё пожалеют. Действительно, что могло пойти так: в Фолкрите, который настойчиво пытались оттяпать Братья Бури, при невыясненных обстоятельствах погиб имперский легат Скулнар. Боевой товарищ Гарма умалчивал о подробностях, но Уильям понял, что сами имперцы сомневались, политическое ли это убийство: «Похоже на несчастный случай, — писал тот, — но при странных обстоятельствах. Власти и мятежники вцепились в эту историю и, боюсь, воспользуются смертью Скулнара в личных целях, чтобы накалить и без того сложную ситуацию. Никому не нужна правда». Скайрим делили, точно мясной пирог, однако Уильяму — бретону, выродку, изгою в любой стране — не было до него никакого дела. Зато он уважал Гарма, своего друга и коллегу, а потому, поломавшись для поддержания репутации, согласился поехать с ним в Фолкрит. Они никогда не обсуждали войну и банальности её тягот, но сейчас от Гарма просто разило страхом — наверное, впервые за шесть лет их совместной работы. Словно старый неупокоенный мертвец пытался поднять голову. Вскоре Уильям понял, почему именно так прочитал его чувства: в Фолкрите только ленивый про смерть не шутил, а количество некромантов на квадратный метр превышало все допустимые нормы. Однако город понравился ему по иной причине: солнце практически не вылезало из-за туч и не давило своей невозможной тяжестью, хотя капюшон всё же хотелось накинуть на голову. — Что, мой друг, теперь понимаешь, почему вся нечисть скапливается именно в Фолкрите? — Именно поэтому мы и здесь, — пробурчал Уильям, натягивая капюшон почти до носа, но чтобы видеть дорогу. Равнодушный ко всему конь угрюмо брёл по дороге и явно лучше Уильяма понимал, что делает. — Кстати, твой товарищ явно знает о тебе чуть больше, чем остальные — не правда ли? Он не видел — почувствовал неохотное согласие; Гарм стыдился — но не своей природы. — В ту ночь взошла кровавая луна, и я превратился вопреки своему желанию: Хирсин решил позабавиться, словно битва была недостаточно кровавой. Чтобы не убить своих сослуживцев, я забился в какую-то пещеру, но чувствовал, что не дотяну до рассвета — и тогда пришёл мой друг. Он разжёг костёр у выхода и молился Стендарру всю ночь. Я слушал его голос, потому и не обезумел. Видимо, он понял, что я не раб своего проклятия, но за ту помощь впервые что-то попросил взамен. Гарм не хотел сильно откровенничать и явно утаил какие-то детали, но Уильям не мог его судить. — Значит, мы не вправе отказать. Как два выродка даже среди проклятых, они всегда понимали друг друга — потому и сработались. В Имперском городе их знали как двух детективов по особо сложным и щекотливым делам — к кому принято обращаться втайне, — но мало кто даже догадывался, что платит вампиру и оборотню. В отличие от своих соплеменников, Уильям и Гарм нашли способностям полезное — и выгодное, что уж — применение. Они въехали в Фолкрит в конце месяца Последнего зерна, когда полным ходом шла уборка урожая: мужчина настолько грязный, что сошёл бы за редгарда, вскапывал картошку, а женщина собирала её в мешки. Не разгибаясь, они проводили процессию взглядами и вернулись к работе. Уильям издалека не мог чувствовать их подозрительность, но видел по лицам, что чужакам здесь явно не рады — а когда бывало наоборот? В воротах их никто не встретил, так что Гарм сам отвёл лошадь к стойлам. Заспанный юный конюх явно тоже никого не ждал, но указал на дом ярла, где им дали бы ответы. Уильям обвёл взглядом город, который знавал времена получше: теперь же он застыл в шаге от разжалования до деревни. Уже отсюда виднелось легендарное древнее кладбище — единственная сомнительная достопримечательность. Как житель столицы, Уильям не привык к огородам у каждого дома, оградкам из гниющих под дождём палок, коровам, вольно гулящим курицам и соломенным крышам, но Гарму очевидно всё нравилось — что же это… ностальгия? Даже дом ярла Уильям опознал бы только по фиолетовому стягу Фолкрита с оленьей головой. Правильно называть «длинный дом», но этот под название никак не тянул. Гарм уже привык видеть кислую мину на лице Уильяма, но предупредил, что нордам в целом такое выражение не нравится. — Будь попроще, — просто сказал он, — а то напросишься на кулак. Хотя… я бы на это посмотрел. Норды улыбались легко и просто — вот и Гарм распахнул двери, излучая уверенность и стойкость. Уильям прошмыгнул тенью, наслаждаясь прохладой и сыростью, точно в склепе: очаг в центре каменного зала еле теплился. В противоположной его части восседал, вытянув ноги, молодой ярл в богатых — по местным меркам — одеждах. Он окинул гостей скучающим взглядом и даже не сел прямо, приветствуя их. За неброским троном высился могучий хускарл — вот кто больше походил на норда. — Видимо, вы и есть наше имперское подкрепление? Я, ярл Сиддгейр, приветствую вас в Фолкрите, господа, — словно дополнение к неприятному образу, голос ярла Уильяма тоже раздражал: брезгливый, равнодушный, надменный. Про себя он прозвал его «императором кладбища». Гарм и Уильям представились, а затем повисла пауза. Ярл пошевелился на своём стуле, словно давно отсидел задницу и мечтал встать, как только пришлые исчезнут, поднял взгляд к потолку и махнул рукой. — Ну, приступайте. Уильям понял, что с прогнозом по делу не ошибся. К счастью, к ним вовремя вышла строгого вида альтмерка, зыркнула на Сиддгейра и быстро взяла ситуацию под контроль. Очевидно, что она была в курсе всех событий в городе и за дисциплиной прятала истинные переживания. — Можете обращаться ко мне по всем вопросам: Ненья, управляющая. Чем я могу помочь детективам?