Дневники Империи

31.

Громко стучали ставни, по дорогому ковру носились слуги и министры, пытавшиеся поспеть в срок. Намного южнее революции, в царском дворце, царила идиллия. Плотно позавтракав, правитель засел в тронном зале, неторопливо разгребая отчёты и доклады. В такие моменты даже охрана могла позволить себе расслабиться, ведь в ближайшие часы государь даже кончика носа не покажет в коридоре. На улице неторопливо падал снег, старательно укрывая израненную страну белым покрывалом. Зима, выдавшаяся особенно холодной, добралась даже до южных берегов, где, вопреки всем законам природы, замёрзли мелкие речушки. Детвора, обрадовавшись, бросилась на улицу, на ходу придумывая одну забаву за другой, а чиновники лишь грустно ругались в бороду, пытаясь придумать альтернативные источники пищи для армии. Затяжные войны, которые гремели по всей границе, с каждым днём требовали всё больше внимания, пожирая ресурсы и солдат. На севере всё никак не получалось уничтожить горцев, на юго-востоке местные партизаны не давали ни минуты покоя войскам и даже в Столице периодически появлялись недовольные. К счастью, союзники всё ещё соглашались помочь, лишь зло перешёптываясь за спиной. Тряхнув головой, Царь отогнал прочь неприятные мысли. По левую руку от него, почтительно согнувшись, стоял старый уже слуга. Вглядываясь в мелкие закорючки, они зачитывал правителю очередной доклад наместника, который, бессовестно перевирая факты, пытался выпросить ещё немного денег. К сожалению, казны едва хватало на армию и врачей с учителями, а потому ни о какой надбавке и речи быть не могло. Внезапно, громыхая латными сапогами по мрамору, в залу вбежал легат. Тяжело дышавший, он пару дней назад получил приказ прибыть ко двору и, бросив легион, помчался в город, меняя одного коня за другим. И вот, спустя почти пятеро суток, ветеран, наконец, добрался до цели. Со страхом глядя на своего государя, он почтительно замер на входе. - Разрешите? - наклонив голову, спросил командир. - Да, конечно, проходите, - махнув рукой, крикнул Царь. Дождавшись, когда его собеседник подойдёт поближе, он продолжил. - Вы догадываетесь, зачем я вас вызвал? - Никак нет, - судорожно пытаясь вспомнить все происшествия на своём участке фронта, ответил легат. - Ну что же, давай вместе поразмыслим, - чуть ли не рухнув с трона, правитель подошёл к окну, жестом приглашая за собой вояку. - Что вы видите на улице, скажите мне? - Обычный мирный город. Признаться, я слишком торопился, но, как я заметил по пути, торговцы всё равно стоят на своих местах. - Нет, вы думаете не в том направлении, давайте ещё раз, - нервно постукивая пальцами по резному подоконнику, поправил солдата государь. - Тогда я решительно не могу понять, в чём дело, - с сожалением пожимая плечами, заявил полководец. Тут же Царь, забыв о приличиях и этикете, одной рукой схватил собеседника за плащ и подтащил поближе. Уткнув мужчину лицом в запотевшее стекло, он разразился целой тирадой. Ругательства, вылетавшие одно за одним, были слышны, казалось, в любом углу дворца. Слуги, переглянувшись, остались пока на местах, готовые в случае чего сбежать прочь. - Ещё раз посмотри внимательно, а теперь вспомни место, откуда я тебя выдернул. Никакой разницы, верно? – зло прошипел правитель прямо на ухо воину. Тот, бледнея от страха, лишь беспомощно висел в руках владыки. - Ну, что ты молчишь? Я жду ответа! - Никак нет, отличия катастрофические, - судорожно проблеял ещё недавно презрительно смотревший по сторонам легат. - А какого чёрта, спрашивается? - отпустив несчастного, рухнувшего на пол, как мешок картошки, государь выпрямился, хватаясь за рукоятку меча. - После смерти Маршала Тулия именно вы должны были возглавить разгром сил этих тварей, называющихся имперцами! Так почему я до сих пор не получил голову руководителя сепаратистов? - К сожалению, наших сил недостаточно, чтобы сломить сопротивление революционеров. Даже после того, как Гидра убралась из осаждённого поселения, всё равно остались те, кто спонсирует их деятельность. Не ровен час, эти бандиты и вообще окружение прорвут, - всё ещё трясясь от страха, но всё же вставая, парировал генерал. Вытянувшись по струнке, он разглядывал узорчатый мрамор, жалея о том, что оружие у него отобрала охрана. - Да и потом, только за эту дюжину дней мы потеряли почти полсотни солдат. Такими темпами просто некому будет бороться с врагом. - Ну так набери из местного населения, учёных, уголовников, кого угодно, - зло оборвал говорившего Царь. - Мне наплевать, откуда ты возьмёшь людей, но свободных воинов у нас нет! Вращая в руках меч и кровожадно разглядывая провинившегося, Царь подошёл к карте, на которой было отмечено положение всех армий, как своих, так и чужих. Где-то на севере густо пестрели маленькие флажки, вдоль всей границы протянулась узкая цепочка отрядов, а в Столице гордо торчало одно единственное знамя. Однако, была и ложка дёгтя в бочке побед Легионов. Прямо посреди страны красовалось знамя Императора. Бело-синий флаг нагло трепыхался, уже который месяц раздражая правителя. Никакие силы, никакие армии, казалось, неспособны было заставить революционеров сдаться. Всякий раз, утопив врага в крови, повстанцы лишь становились сильнее, оттесняя противника всё дальше и дальше от центра. – Первый Легион на юге, Второй, Третий и Четвёртый обороняют колонии, с пятого по десятый северную кампанию закончить не как не могут, - пробубнил государь, с ненавистью разглядывая яркое пятно прям в центре родины. Впрочем, уже через секунду он снова зашёлся в крике. - Одиннадцатый и Двенадцатый стоят, караулят имперцев и ничего не могут с ними сделать. Уже не первый день вы не показываете абсолютно никаких результатов и ты хочешь, чтобы я лишил пополнений кого-то другого? Они, в отличие от вас, хоть что-то делают. - Но ведь можно подтянуть тринадцатый, – осторожно предложил командир, втягивая голову в плечи. - Это оборонительная армия Столицы, и никакая беда не заставит нас оставить дом без защиты! Мало чести бандитам с того, что с ними два легата справиться не могут, – проорал Царь, в ярости оборачиваясь на всё ещё стоявшего у окна собеседника. - Тогда какие будут приказы? – тихо спросил вояка, покорно склоняя голову. - Для тебя - никаких, – хищно улыбнувшись, неожиданно спокойно ответил государь. Подав знак страже, он довольно усмехнулся, наблюдая за тем, как охрана пытается скрутить недоумевающего полководца. Уже спустя пару секунд последний сдался и, получив сильный удар по рёбрам, согнулся, жадно хватая ртом воздух. Налюбовавшись на страх в глазах обречённого, правитель подошёл поближе и зашептал на самое ухо. - Не знаю, в кого ты веришь, но, в любом случае, самое время замолить грехи, – презрительно плюнув прямо в лицо связанному легату, Царь махнул рукой. В ту же секунду гвардейцы подхватили ветерана и понесли прочь. – Киньте его в карцер, пускай подумает над своими ошибками. Громко хлопнула дверь, и коридор огласили истошные крики полководца. Как опытный человек, заставший правление ещё прошлого государя, он прекрасно понимал, что больше солнца ему уже не увидеть. Однако, никакие просьбы, угрозы и даже попытки подкупить стражников не могли спасти его. Бессердечные воины, каждый из которых попал на своё место по праву крови, клялись на верность не стране, а лично правителю, и готовы были даже уничтожить Ома, если дадут такой приказ. Ну а тем временем молодой глава страны, пытаясь успокоиться, ходил по залу, недовольно ругаясь под нос. Надоедливые имперцы всё никак не хотели сдаваться, став настоящей головной болью. Смотря на удачливых повстанцев, жители других городов также решались на борьбу, порой сжигая дотла крупные деревни. И хотя местные войска раз за разом успешно подавляли бунты, даже в Столице стали появляться проповедники, требовавшие перемен. Безумцы, несмотря на то, что их преследовали, пытали и казнили, всё равно выходили на улицы и призывали к началу всемирной революции. И хотя жители так называемого Белого Города россказни о светлом будущем лишь глупостью, рабочие и крестьяне охотно заслушивались бреднями агитаторов. В пригородах и в беднейших кварталах особо смелые группы нищих и бродяг брали в руки оружие, стараясь силой получить то, что жизнь задолжала им. Разумеется, они не могли противостоять идеально обученным центуриям Тринадцатого Легиона. Но, сам факт того, что беспорядки пробрались в город, пугал как дворянство, так и самого правителя. Уныло посмотрев на часы, протяжно оповещавшие всех во дворце о наступлении полудня, Царь внезапно решил, что пришла пора с сидевшими в карцерах. Большую часть из них составляли или мятежные пропагандисты, или неугодные министры и генералы, которые не угодили монарху. Тяжело вздохнув, он послал глашатаев собирать народ, одновременно отправив одного из слуг к тюремщикам. Через почти час, когда правителю начало казаться, что в его стране живут исключительно лентяи и тунеядцы, слуги появились вновь, сгибая спины в поклонах. Облачившись в парадный доспех, государь важно хмыкнул и, натянув на лицо маску доброжелательности, вышел из зала. Загремела музыка, раздались овации приближённых и, неторопливо помахивая рукой, глава страны выплыл на улицу. Погрузившись на коня, он кивнул командиру стражи, и кавалькада всадников помчалась по проспектам, спеша как можно скорее достичь места. Спустя какое-то время мелькнуло кольцо стен, отделявшее Белый Город, где жили дворяне, купцы и военные, от кварталов рабочих и торгашей. Грустно проводив взглядом высокие стены, Царь выехал на площадь. Взобравшись на трон, хоть и гораздо менее скромный, чем его собрат во дворце, владыка недовольно поёжился, озираясь. В толпе, большинство из которых составляли вчерашние крестьяне, лишь изредка мелькали интеллигентные лица. Впрочем, государь не выбирает кем править, так что приходилось разговаривать и с этим сбродом, который частью улыбался, а частью зло шипел что-то на уход друг другу. - Дорогие граждане, я рад вас приветствовать здесь в этот замечательны день. Несмотря на лживые слухи о бедности и разрухе, среди нас нет ни больных, ни голодных, ни бедных, – прокричал Царь. Горожане, не думая о том, что их оторвали от работы, радостно закричали. Несмотря на своё бедственное положение, они были испуганы рассказами об ужасном положении революционеров и иных повстанцев, а потому были счастливы, что живут сыто и имеют, хотя бы, крышу над головой. И хотя демагоги и ораторы пытались убедить людей, что всё не так радужно, им почти не верили. – Среди нас есть те, кто своим лживым языком утверждает, что страна слаба, что промышленность и сельское хозяйство в упадке, и что даже повстанец находится в лучших условиях, чем мы, - зло брызжа слюной, продолжал государь. - Это не так. Пока мятежник мародёрствует и убивает ради куска хлеба, вы трудитесь честным и хорошо оплачиваемым трудом. Пока за морем рабы умирают на бессмысленных стройках, вы сами создаёте своё будущее. У вас есть право на бесплатные образование и медицину, вас охраняет наш доблестный Тринадцатый Легион. Заревев, толпа затрясла руками, выкрикивая самые разные лозунги. И хотя среди них попадались и протестные, стража, словно опытный хирург вырезает опухоль, удаляла врагов народа прежде, чем их кто-то услышит. Насладившись беснованием народа, Царь заговорил вновь. – Все мы знаем, как тяжело нам даётся не сворачивать с пути, работать, не покладая рук. К сожалению, среди нас есть те, кто саботирует работу всего государства, пытаясь разжечь огонь восстания в наших городах. Сегодня мы таких тварей настигнет правосудие. Как врачу иногда приходится ампутировать конечность, чтобы избежать заражения всего организма, так и мы будем жечь, сечь и вешать каждого, кто попытается уничтожить нашу Родину. Ждавшие только сигнала, палачи водрузили на помост высокий каменный столб. Закопчённый и покрытый запёкшейся кровью, он явно повидал не одну сотню несчастных, умолявших о быстрой смерти. Но каждый раз правосудие было беспрекословно исполнено, и провинившийся успевал очистить душу от совершённых телом грехов. Привычно приковав первого из узников цепями к идолу, тюремщики разошлись, освобождая сцену их начальнику. Вооружённый длинной плетью, он кровожадно улыбнулся, обрушив первый удар на голую спину обречённого. Площадь огласил крик жертвы, которая безвольно повисла на оковах, не надеясь выжить. Толпа же, учуяв запах крови, радостно закричала, требуя продолжения. Один заключённый сменялся другим, плеть свистела, рассекая чужую плоть, а народ лишь выкрикивал угрозы и пожелания смерти в ответ на мольбы о милосердии. И только некоторые, спрятав лица, грустно смотрели в землю, стараясь не поддаваться общему настрою. Согнанные по приказу правителя, они не могли отказаться, так что приходилось терпеть, еле слышно шепча проклятия. Наконец, спустя почти два часа, Царь поднялся, прерывая экзекуцию. Ему наскучило зрелище и он решил отправиться обратно в покои, дабы там предаться развлечениям совсем другого рода. Шепнув что-то на ухо сначала распорядителю, а потом одному из палачей, правитель заговорил.- К сожалению, дела зовут меня, - придав лицу, максимально печальное выражение, заявил монарх. - Не имея больше возможности находится с вами, я должен вернуться во дворец, чтобы приняться за работу. Работу, которой мы занимаемся вместе с вами, каждый день делая Родину сильнее. И пускай враги народа, пытающиеся развалить нашу страну знают: у них ничего не выйдет! Насладившись овациями и уже вспрыгнув на лошадь, государь подозвал главу тюремщиков и обратился к нему, убедившись, что никто не слышит. - С этого дня любой проповедник революции должен быть казнён в течении суток. И упаси вас Ом, если завтра вместо солнца я увижу сине-белый флаг...