The Dangerous Game

— В конце концов, учебный процесс никто не отменял, Альбус! Дети должны хоть что-то усвоить за этот год... Экзамены уже через неделю. Минерва стояла посреди кабинета и смотрела на Дамблдора, который, сидя за своим столом, что-то, казалось, записывал. — Вы правы, — ответил он, не отвлекаясь. — Однако мы с Вами вынуждены придерживаться намеченного плана. Как Вы помните, крайне важно, чтобы Гарри кое-чему научился у нашего нового профессора Защиты от Темных Искусств. — Еще бы Гилдерой в принципе был способен кого-то чему-то учить! — Не могу не согласиться, профессор, однако... У него очень хорошо получается настраивать знаменитого Гарри против тщеславия. А это весьма полезно, учитывая всю необыкновенность нынешних обстоятельств. — Уверена, Поттер уже и так все прекрасно усвоил, — возразила женщина раздраженно. — Это школа, а не шахматная партия! Пора позаботиться и о других не менее важных вещах, Альбус. — С чем Вы весьма успешно и справляетесь, Минерва. Вы уже говорили с Северусом? — Да. И мне даже показалось, что эта новость его несколько... Обрадовала. Если, конечно, в его случае можно считать признаком радости то, что у обычных людей принято называть улыбкой, — фыркнула МакГонагалл, припомнив кривую усмешку профессора зельеварения. Дамблдор поднялся, смял в ладони клочок пергамента, на котором до этого оставлял пометки, а затем приблизился к волшебнице и передал его ей. — Все идет как надо. Ни о чем не беспокойтесь, Минерва, — заверил он, сверкнув очками-половинками, и густые усы его дрогнули, скрывая одобряющую ухмылку. — Очень скоро мы узнаем наверняка, кто открыл Тайную Комнату... А пока верните это в руку мисс Грейнджер. И скажите мадам Помфри, чтобы пустила Гарри в больничное крыло не раньше, чем Вы объявите о созревших мандрагорах. Мальчик сам должен понять, где искать разгадку. — Не нравится мне все это, Дамблдор... — хмуро заметила декан Гриффиндора, опустив взгляд на измятый пергамент. — Доверьтесь мне, профессор. Сейчас мы не должны вмешиваться. Наша главная задача — направить Гарри. И сделать это незаметно. — Подвергнув его смертельной опасности? Он всего лишь ребенок! — И он будет не один. Вы же не думаете, что я позволю ему спуститься туда совсем без защиты? МакГонагалл покачала головой. Дамблдор взял ее ладонь в свои и легко сжал оную в успокаивающем жесте, чуть наклонившись вперед. — Дорогая Минерва. Вы хорошо знаете, что все, что я делаю, я делаю ради Гарри. Я верю в него. Поверьте и Вы. Он куда сильнее, чем кажется на первый взгляд, — добавил маг. Женщина не без труда перестала хмуриться и с беспокойством взглянула на него. — Это очень опасная игра, Альбус... — И, к своему сожалению, я как никто другой знаю ей цену. А потому не имею права на вторую ошибку. — Что уже удалось узнать мисс Грейнджер? — невесело поинтересовалась МакГонагалл. — Практически все! Восхищает, не правда ли? Порой мы, взрослые, совершенно недооцениваем остроту и гибкость прозорливого детского ума, — напоследок галантно коснувшись губами женской руки, волшебник весьма проворно переместился к стеллажам и шкафам, среди которых на несколько мгновений исчез. — Я лишь добавил крохотную пометку в самом низу! Уверен, мисс Грейнджер просто не успела сделать этого сама по вполне очевидным причинам. — сообщил он из глубин дальних ящиков изумленной Минерве. Та посмотрела на бумажку еще раз и прочитала: — «Трубы»? — Несомненно! — тут же последовал ответ. — Вы не перестаете меня поражать, Дамблдор. — Ради этого Вашего комплимента касаемо моих способностей все и затевалось, моя дорогая, — добавил директор, наконец показавшись из-за стеллажей. — О, помилуйте Бога, Альбус!.. — уж что-что, но шутить МакГонагалл была абсолютно не настроена. В такие-то времена. — Это сущая правда, — поспешил вновь заверить он, что-то спрятав в кармане своей мантии, и подозвал на руку Фоукса. — Однако сейчас вынужден вновь Вас оставить. К сожалению, Попечительский Совет все еще не изменил решения относительно моего отстранения, и я должен благоразумно делать вид, что меня здесь нет. До поры, разумеется! — Будьте осторожны, профессор Дамблдор... — И Вы, профессор МакГонагалл. И он исчез, стоило фениксу взмахнуть пламенным крылом. Колдунья убрала пергамент для мисс Грейнджер и, приглушив свет, покинула кабинет. Поручение она, скрепя сердце, выполнила в тот же вечер, вложив «записку» в руку окаменевшей ученицы, и обговорила общие детали с мадам Помфри. И лишь к утру ей предстояло наведаться в теплицы, чтобы уточнить у профессора Стэбль, через сколько дней дозреют ее мандрагоры; оставалось совсем немного.