Книга Оплавленных Страниц

1.

Холодный ветер безжалостно бил в лицо, затрудняя дыхание, позади было слышно злое клацанье жвал, которые только и ждали, чтобы вцепиться в беззащитную плоть. Несмотря на сбитые в кровь ноги и предательскую боль в боку беглец летел сквозь ночной мрак, ни на секунду не замедляясь. Страх перед чудовищами подстёгивал лучше, чем кнут погонщика. За спиной, проламываясь сквозь кусты, как лось, с характерным щёлканьем мчатся ужасные твари. Волчье тело, дополненное шестёркой ног, как у муравья, и гигантскими жвалами — такое точно не могло быть созданием природы, только человек способен так изуродовать живой организм в погоне за могуществом. Подобные существа очень ценились у местных как отменные гончие, способные часами без перерыва преследовать жертву, пока она не упадёт, обессиленная, от изнеможения или ужасных ран, что оставляют гигантские челюсти. Именно потому человек и мчался сквозь заросли, не обращая внимания на ветки, что хлестали по лицу как плети, и шипы, что вонзались глубоко под кожу. Только бы дотянуть до реки, только бы добраться до спасительного потока, который разрезал лес на две части. Несмотря на отличную проходимость, преследовавшие беглеца монстры плавали довольно посредственно, а потому быстрые ноги да крепкое сердце могли спасти несчастного, который пролетал десятки и сотни метров до желанной воды. Но чудовища не отставали, держа дистанцию в дюжину метров. Несмотря на свои первобытные инстинкты, ограничивающие их разум до необходимого минимума, они прекрасно понимали, что человек долго бежать не сможет. Шипы и корни растений нисколько не мешали существам, сошедшим со страниц мифов и легенд: от первых прекрасно защищала прочная шкура, скрытая под шерстью, а во вторых не давали запутаться коленчатые ноги насекомого. В отличии от двуногой добычи, уже который раз падавшей в густую траву, гончие превосходно чувствовали себя в почти непроходимом лесу. Однако беглец не думал о своём положении, он с невиданным упорством считал шаги до свободы. Пять километров до реки, потом ещё десять — до ближайшего поселения, а там уже свои помогут, не пропустив ужасных созданий дальше. Лишь бы добежать, лишь бы прорваться сквозь лианы и кусты, что, в абсолютной темноте, с неутомимыми преследователями на хвосте, не так-то просто. В очередной раз не заметив корешок, несчастный запнулся и полетел в овраг, который изначально планировал обогнуть. Ободрав всё лицо, оставив на локтях и коленях кровоточащие ссадины, он замер на самом дне, в зарослях особо колючего растения. Еле слышно выругавшись, человек попытался вскочить и продолжить бег, но ногу тут же прострелило безумной болью. Ступня явно была вывернута, если не сломана в суставе, и о дальнейшей борьбе не могло быть и речи. Беззвучно заплакав, человек без сил упал на ковёр травы, глотая солёные слёзы и в последний раз любуясь звёздным небом. Не было надежды спрятаться в растительности от преследователей или попробовать незаметно уползти прочь, монстры отлично ориентировались на звук и запах, пасуя лишь перед ярким светом. А тем временем на краю оврага уже показались твари. Неторопливо, словно осознавая своё превосходство, существа спускались, щёлкая коленчатыми ногами и жвалами в предвкушении пиршества. Казалось, ничто не может остановить животных от ужасной расправы над жертвой, но внезапно твари остановились, словно ударившись об невидимую преграду. — Это всего лишь кошмар, сын мой, — в голосе, звучавшем отовсюду было столько силы, что преследователи прижались к земле как побитые собаки и начали медленно ползти прочь. — Проснись, тебе пора в путь. — Да, отец, — ответил беглец, приходя в себя, и решительно мотнул головой, словно стряхивая с себя лишнюю воду. Парень резко открыл глаза. В лицо бил ослепительно яркий свет утреннего солнца, где-то вдалеке кричали одинокие птицы, а на небе не было ни одного облака, которое бы могло спасти от иссушающего зноя. Впрочем, это нисколько не волновало человека, который продолжал сидеть, облокотившись на высохшее дерево. Приходя в себя после тяжёлой ночи, он неторопливо озирался по сторонам и наслаждался видом безжизненных пустошей. Его звали Ворон, и он был ещё достаточно молод, не так давно отпраздновав двадцать шестой день рождения. Яркие янтарные глаза прятались под низко надвинутыми бровями, которые тонкими дугами были проведены словно одним движением кисти. Ровный, хищно загнутый на конце нос добавлял некоторого очарования этому странному путнику, решившему ночевать посреди земель, кишащих опасными монстрами. Странник был потомком первых, тех кто после ужасающей катастрофы снова вышел на поверхность земли. Успевшие спрятаться в бункерах и убежищах, его предки давно покинули уютные блоки, разменяв удобства цивилизации на авантюры жестокого мира. С тех пор прошло много лет, и парень ни разу не видел тот первобытный чистый мир, только начавший приходит в себя после безумия Судного Дня. Однако, как и все потомки смельчаков, он отчётливо хранил в памяти неизвестно откуда взявшиеся воспоминания о мире до ужасных событий, чуть не уничтоживших человечество. Впрочем, сейчас человеку было совершенно не хотелось сидеть на месте и с ностальгией вспоминать дела давно минувших дней. Вместо этого он, поднявшись, отряхнул плащ от песка и пыли и, присев над костром, сделал неуловимое движение ладонью, сопроводив его короткой фразой. Уже спустя пару мгновений остатки от костра превратились в пепел, а ещё через несколько секунд блёклая и хрупкая трава снова появилась там, где ещё недавно горел огонь. Довольно улыбнувшись, молодой человек подхватил походный посох и, посмотрев на птицу, сидевшую на ветке, церемониально поклонился ей. — Спасибо, Отец, — разогнувшись, путник кинул ворону припасённую на такой случай мышь. Благодарно каркнув в ответ, собеседник поймал добычу и улетел вдаль. Ворон же проводил его взглядом и двинулся в путь, что-то тихонько напевая себе под нос. Вокруг раскинулись выжженные земли, когда-то бывшие достаточно густым лесом, в котором кипела жизнь, а порой встречались даже медведи. Теперь же о прошлом напоминали лишь изредка попадавшиеся высохшие остовы деревьев, больше похожие на призраков былого величия, да тощие кусты, отчаянно боровшиеся за жизнь. Периодически где-то вдали пробегали лоси, знатно измельчавшие в попытках приспособиться к новому устройству мира, а также попадались волки и даже необычно большие пауки и скорпионы. Но парня не беспокоили опасные хищники, он знал, что при необходимости может уничтожить их раньше, чем животные подойдут ближе, чем на пять шагов. То же самое понимали и сами твари, а потому обходили странника стороной, делая вид, что он им интересен ещё меньше, чем бревно. Злорадно скалясь в сторону молодняка, который, не обладая таким большим опытом, как родители, пытался подойти поближе, странник уверенно шёл вперёд, выдерживая неизменный курс. Наконец, на горизонте показался обшитый металлическими листами частокол, над которым возвышались дозорные вышки. Сталь, покрывавшая укрепления, уже давно была съедены ржавчиной и походила больше на дуршлаг, чем на серьёзную защиту, однако жители поселения не унывали и постоянно обновляли покрытие. Прилаживая на прохудившиеся места новые куски, ремонтники всего за пару лет превратили стену в подобие диковинной ящерицы, блестящей на солнце своими чешуйками и излучавшей нестерпимый жар. Когда Ворон подошёл к воротам, его окликнули с башни, возвышавшейся прямо над проходом. Уже немолодой солдат ополчения, переживший десятки нападений как рейдеров, так и ужасных тварей, привычно вскинул ружьё, сделанное ещё до Судного Дня, и навёл его на путника. Щурясь против солнца, мужчина силился разглядеть лицо гостя, скрытое под капюшоном. — А ну стоять! Кто идёт? — надрываясь, проорал охранник, недоверчиво выцеливая незнакомца. — Не признал что ли, старая ты голова? — скидывая капюшон, ответил Ворон. Вцепившись взглядом в стражника, от ждал, пока тот достанет бинокль и всмотрится в путника повнимательней. — Ты, Ворон? Сколько я раз тебе говорил: открывай лицо, когда к городу подходишь, — зло, но в то же время радостно крикнул вояка. — Не каждый день я стою тут, нарвёшься как-нибудь на молодого, который сначала стреляет, а потом вспоминает, что должен предупредить. Придётся нам с мужиками тогда тебе на похороны скидываться, пустая ты голова. — Не ворчи, а ворота открывай давай. Всё-таки на улице не так безопасно, как у вас, — смеясь, ответил парень. — Сожрут меня сейчас под вашими дверьми, а ты потом объясняй начальству, почему так произошло. — Да кому ты сдался? — огрызнувшись, ответил солдат и скрылся из виду. Через пару секунд решётка с приваренными к ней листами металла, скрипя на всю округу, медленно поползла вверх, роняя хлопья ржавчины. Выждав, пока охрана поставит механизм на упор, чтобы вся конструкция, не дай бог, не упала на голову, Ворон неторопливо зашёл в город. Едва он прошёл за кольцо стен, ему навстречу, пыхтя и пытаясь отдышаться, вылетел знакомый. — Ну что, как обычно, по одной, а там посмотрим? — радостно накручивая усы, спросил охранник. — Нет, сегодня не получится, я по работе, — разочаровав товарища, парень увидел лицо мужчины и тут же продолжил. — Но если, вдруг, я никому не понадоблюсь до заката, ты знаешь, какой из стульев занят моим плащом. Приходи, не стесняйся, я проставлюсь даже. — Хорошо, я как раз сегодня вторые сутки, так что зайду после работы, посмотрю, как ты там, — чуть погрустнев, вояка полез обратно на вышку, параллельно отдав команду на закрытие ворот. С лязгом и грохотом решётка за спиной Ворона упала на землю, заставив парня и всех проходивших мимо недоверчиво посмотреть на ветхое сооружение. Парень шёл по засыпанным песком гравием улицам, продираясь между почти вплотную расположенными домами. Даже тут, на проулке, громко называвшемся проспектом, с трудом могли бы разойтись две телеги или столько же легковых автомобилей, которых у местного гарнизона было целых пять. Впрочем, это не было виной строителей, которые собирали дома буквально из всего, что попадалось под руку. Когда они пришли, частокол, оставшийся от предыдущих владельцев этого региона, уже был построен, и мастерам пришлось вместить максимальное количество строений внутрь, отчего проходы получились донельзя узкими. По пути до цели Ворон рассматривал лачуги, в которых ютились люди, трудившиеся, не покладая рук. Собранные из обломков машин, зданий и иного мусора, они почти не защищали от резких порывов воздуха и низких температур, продуваемые всеми ветрами. И если жарким летом эти бараки становились похожими на духовку, то в холодные зимы, когда толща снега поднималась к самым окнам второго этажа, народ жался вокруг самодельных печурок, кутаясь во всё, что попадалось под руку. Недовольно покачав головой, парень ускорил шаг, презрительно кутаясь в плащ. Он никак не мог понять тех, кто жил в подобных городах, тратя жизнь на еду и питьё скверного качества и невыносимый рабский труд, которые только быстрее сводили человека в могилу. Копошащиеся в грязи люди были противны самому его духу, однако именно поселения давали наёмнику основной заработок, а потому странник лишь недовольно хмурился, входя в очередной муравейник. Наконец, путник нашёл тот дом, который искал и,постучав в дверь, которая когда-то была красной, а теперь скалилась многолетней ржавчиной, дёрнул ручку на себя. Его встретил гомон и шум обычного бара: кто-то заливал душевные страдания, кто-то просто пришёл отдохнуть после рабочего дня, а кто-то настойчиво искал повода для драки. Помимо этого, по всему залу расползлись всевозможные головорезы и искатели приключений, готовые почти на что угодно ради лишней пары монет. Когда парень вышел на свет, все посетители немного притихли и перешли на шёпот, стараясь, чтобы гость не услышал ничего. Таких как он боялись, а от того не любили, старясь делать вид, что проблемы не существует. Впрочем, самому Ворону было абсолютно наплевать на мнение пьянчуг, и он подошёл к барной стойке, где его уже ждали. — А вот и ты, явился, наконец. А я уж думал, что опоздаешь, — встретил наймита бармен. С хрипотцой в голосе, он, тем не менее, не был слаб и почти каждый вечер доказывал это особо невменяемым. — Ты же знаешь, такого почти никогда не случается. Ну, кроме тех случаев, когда у меня в боку остаётся пару грамм свинца, — ухмыльнувшись, ответил Ворон. — Тогда, сам понимаешь, приходится сначала вытащить из себя пулю, чтобы заказчика не пугать. — Тоже верно, — смеясь, хозяин заведения наклонился к уху пришедшего и перешёл на шёпот. — Тебя тут один человечек спрашивал, я ему комнату выделил под это дело. Вроде как тип серьёзный, то ли глава каких-то там рейдеров, то ли просто из правления. — Да, спасибо, я как раз ему должен отчитаться о выполнении заказа, — также тихо ответил странник. Он хотел было уже идти, но обернулся и добавил. — Ах да, если кто будет спрашивать, то я ещё пару часов тут посижу, так что можешь особо головастых пускать. Получив кивок в подтверждение договорённости, Ворон неспешно зашёл в одну из комнат. В отличие от остальных помещений в городе, эти кельи для особых гостей имели прекрасную звукоизоляцию и не могли быть прослушаны никакими средствами, являясь отличным местом для самых секретных переговоров. В кресле, прячась в полумраке, уже сидел кто-то, нетерпеливо стучащий пальцами по краю стола. Закрыв дверь, и убедившись, что они одни, парень положил на гладкое дерево кожаный мешок, в котором находилось что-то подозрительно похожее на человеческую голову. Незнакомец, удивлённо хмыкнув, молча притянул товар к себе и, развязав верёвку, взглянул внутрь. Убедившись в соответствии содержимого заказу, он протянул свёрток с деньгами, который громко зазвенел, ударившись о мебель. Ворон пересчитал монеты, проверив некоторые из них на подлинность и, довольно кивнув головой, убрал зарплату в походную сумку, висевшую на боку. — Я, право, удивлён вашими способностями, друг мой, — источая сладкий мёд лести, тихо зашелестел голос. — Всё в точности как я и просил, притом ровно в срок. — У нас был договор, а я их стараюсь не нарушать, — безлично отозвался парень, лениво растекаясь по креслу как домашний кот. — Мне репутация так же дорога, как вам — память о шраме на левой голени. — Ух ты, какая осведомлённость, — удивился собеседник, на всякий случай поглубже пряча лицо в капюшоне. — Я ещё раз повторю своё предложение, нам нужны люди с вашими талантами. Вы точно не хотите вступить в нашу организацию? — Нет, спасибо, я слишком ценю свободу, да и в коллективах редко приживаюсь, — парировал парень, ехидно усмехаясь. Видно было, что он знает всё о странном чудаке. — Ну что же, ваша воля. Но если передумаете, вы-то наверняка знаете, где нас найти, — вымучено давя из себя смех, ответил наниматель. Обменявшись любезностями с Вороном, заказчик вынырнул из комнаты, торопясь по каким-то известным только ему делам. Наёмник же остался сидеть в полутьме, не спеша потягивая коктейль, который полагался ему за счёт заведения. Благодаря своей безупречной репутации, странник приманивал в бар немало клиентов, а потому хозяин заведения бесплатно кормил и поил ушлого охотника за людьми и диковинками, получая намного больше, чем приходилось потратить. Допив напиток, парень отставил стакан и, достав колоду карт, стал привычно перетасовывать её, словно готовясь к игре. Вот только партнёра не было, да и потёртые куски картона, явно сменившие пол дюжины владельцев, предназначались не для того. Игнорируя любые правила, путник выкладывал карты странным узором, пока не вскрывая, а оставляя лежать рубашкой вверх. Внезапно, скрипом разрывая повисшую тишину, распахнулась дверь и внутрь самым бесцеремонным образом ворвался мужчина. Лет сорока, он даже не посмотрел, кто и чем тут занимается, словно зная всё наперёд. На секунду опешив от неожиданной темноты, он быстро собрался с мыслями и почти вплотную прильнул к лицу парня, тяжело дыша. — Тебя же зовут Ворон, да? — брызгая слюной, спросил гость. — Есть такое. А кто спрашивает, и по какому поводу? — поняв, что играть в несознанку поздно, наёмник принялся неторопливо убирать карты, нарочито показывая некоторую ленцу в движениях. — Профессор Мальц, кафедра прикладных артефактов, — высокопарно ответил незваный гость. — Ну и что вам нужно? — снаружи нарастал шум и, судя по всему, причиной его был именно этот учёный. — Если коротко, то я ищу человека, который поможет мне разобраться с одним вопросом… Тут в комнату, размахивая оружием и крича что-то нецензурное, ворвались сразу пять человек. Мелькнули как самодельные пистолеты, так и куда более надёжные и привычные тесаки, а у кого-то в руках оказался даже довоенный дробовик. Ворон и профессор резко встали, причём второй попытался спрятаться за спиной первого. Во главе толпы стоял хозяин заведения, поблёскивая не самодельным, а армейским ружьём очень давних годов. Его лицо раскраснелось от злости и ярости и казалось, что он готов убить любого. — Ворон, ты знаешь этого кретина? — не спуская ствола с незнакомца, спросил бармен. — Я занимался исследованиями и обнаружил интересную информацию по поводу Книги, — заговорщическим шёпотом зашипел на ухо страннику Мальц. — Я знаю, вы тоже занимаетесь этой проблемой. Удивлённо посмотрев на профессора, парень еле заметно подмигнул ему и кивнул другу, примирительно разводя руками. — Да, конечно, это новый заказчик. Просто он не знал, что в этом заведении всё через тебя делается, — не опуская взгляд, Ворон непонятно откуда взявшимся карандашом написал на столе короткую фразу: «Обманешь — убью», и тут же стёр её. Профессор судорожно кивнул. — А сейчас мы уходим, чтобы обсудить детали дела у меня. Оставив обслугу недоумённо хлопать глазами, наймит и его спутник резво выскочили на улицу и быстро зашагали по лабиринтам улочек. Парень не говорил не слова, но учёный не отставал и бодро шагал следом, перепрыгивая через кочки и ручьи грязи. Наконец, когда бар остался далеко позади, агент повернулся к клиенту и, схватив одной рукой его за ворот куртки, зашептал. — Я сейчас рискую своей жизнью и безопасностью. О какой книге идёт речь? — ногтем нарисовав на стене дома руну, спросил Ворон. Где-то невдалеке тут же завопил от боли один из шпионов, которым был наводнён городок. — Оплавленных Страниц естественно, — гордо заявил профессор. — Иначе бы я к вам не обратился. Не говоря ни слова больше, странник стёр руну и рванул дальше, увлекая за собой Мальца. Тот же нисколько не сопротивлялся, лишь резво переставляя ноги и стараясь не упасть…