Хитрый змей

Шэнь Цинцю мечтательно смотрел вдаль, изредка прихлебывая свой чай. Его мысли всецело вращались вокруг Лю Цингэ и его очень теплого тела, температурой которого он наслаждался во время собрания а потом ещё чуть позже во время очень медленной романтической прогулке до пика Цин Цзин. Видя, как питон влюбленно сканирует горизонт и стыдливо прячет счастливую улыбку за тонкими пальцами, Шэнь Юань не мог сдержать себя от расспросов учителя о его чувствах. Одно дело видеть правду, другое же – услышать лично. - О, наше Великое Змейшество, твое прекраснейшее лицо озаряет счастье. Неужто твои мысли обращены к Байчжанскому белому хвосту? Как по мне, ослепительный Бог Войны сражён тобой наповал. Шэнь Юань вымочил маленькую кисточку в пузырьке с перламутровым лаком – он уже почти закончил наносить второй слой – и прокрасил ноготь холодного пальца ноги шизуня. Скоро он закончит с педикюром и сможет убежать в столовую за припрятанной порцией еды. С недавних пор змий сел на диету и теперь стало весьма затруднительно даже просто перекусить пресными хлебцами, ведь с питоном вынуждены худеть все без исключения, просто так, за компанию. Видите ли, пик изящества обязан быть «обезжиренным» в буквальном смысле слова… Никак нельзя допустить, чтобы по Цин Цзин «катились» а не «парили, подобно мотылькам». Грация в жире невозможна. Теперь на этой вершине строго настрого запрещено быть тяжелее вакуума на уровне устава горы. А всё почему? Да потому что в тот вечер Лю шишу прижал Его Змейшество к себе чуть ли не самым интимным образом, практически обездвижив. Тесные объятия волка, который с серьезным выражением лица буквально сдавил и без того тонкую талию змея, породило у того идею быть ещё стройнее, чем уже есть. Ладно, красная панда не берет в расчет тот факт, что волк по идее, старался спасти Ци Цинци от его шизуня… И да, он никогда не скажет питону, что фраза «Ци шимей, Шэнь Цинцю будет со мной, а ты беги на свою гору и больше никогда не высовывайся оттуда, если хочешь жить» совсем не говорит о выборе волка в пользу змея… Шэнь Юань не посмеет рушить сладкие фантазии учителя. Пусть думает, что вожак предостерег кошку, что бы та не смела препятствовать их любви, а не спасал жизнь боевой сестрицы… Итак, Его Змейшество вынырнул из своих грез и снизошёл до милости обратить своё внимание на своего ученика. Элегантным жестом змий заправил прядь волос за ухо и изо всех сил удерживая губы от широкой улыбки, горделиво ответил. - Конечно, иначе и быть не могло. Твой блистательный шишу так взволновался от близости со мной, что его пальцы отпечатались на моей талии. Ах… что поделать, раз этот талантливейший воин такой сильный? Мой шиди словно боялся, что я сбегу от него… Шэнь Юань приложил немало усилий, чтобы сдержать смех. «Да, он думал, что ты поползешь убивать Ци Цинци... Любой добрый человек, а тем более наш бесстрашный вожак – филантроп, что-нибудь да и предпримет во имя спасения несчастной женщины. Воистину, шишу достоин лучших хвалебных песен. Удержать голыми руками питона не всякий мужик сможет…» Когда красной панде удалось взять себя в руки, старший ученик решил направить своего шизуня в новый поток размышлений. Ему забавно наблюдать за тем, как змей незаметно для себя влюбляется, но как только этот дьявол осознает свои чувства, то Лю Цингэ уже ни за что не отвертеться… - Мудрейший, тепло ли тебе было в его объятиях? Достаточно ли горяч этот мужчина для твоего хладного тела? И, о, Боги!!! На извечно бледном лице питона проступил лёгкий румянец! Шэнь Цинцю не сумел удержать свое лицо и улыбка, наверняка первая в его жизни, просто ослепила своей лучезарностью несчастного ученика. Шэнь Юань застыл от потрясения – как же так? Почему самый злодейский злодей, Король всех ублюдков и сволочей так прекрасен? Это просто невероятно несправедливо!!! У Шэнь Юаня даже злость на него пропала и это не смотря на то, что он чертовски голоден… Погодите… а это мысль!

***

Лю Цингэ грелся на солнце, находясь в блаженной полудрёме. Его огромный меховой бок опускался то поднимался, выдавая размеренное сонное дыхание и больше белые уши раз через раз подергивались – он слушал шелест шагов Исюаня, который тренировался неподалёку. Также он отчётливо улавливал тихое пугливое рычание, когда какой-то из самых мелких волчат нечаянно скатывался с его крутого бока или зарывался носом в землю. Видимо, самым маленьким прогульщикам, сбежавших от своих учителей, куда занимательные устраивать Великую охоту на его хвост, чем учиться читать и считать. Самые маленькие волчата, попавшие на Байчжань ещё в совсем юном возрасте, считались детьми секты. Как правило, они приходили со своими братьями или сёстрами, которые желали стать совершенствующимися на его вершине, и которых те не могли оставить на растерзание жестокой жизни. Так что вот таким образом великий и могучий вожак стал «добычей» этих лохматых беженцев-головастиков. Ну и ладно. Час другой могут порезвиться, а потом, когда выдохнуться, будут более усидчивее. Он лично отнесет их за шкирку в сторону павильона учителей и даже нарычит, а пока… День такой солнечный и прекрасный, что большому белому волку было совсем не до шевелений. Он вяло раскидывал кучу волчат своим хвостом и те раззадоривались ещё больше. Сразу видно, где именно растет молодняк – на пике Байчжань не ведают отступления! Ну и пусть, что они имеют дело только с одним с его хвостом. Время текло лениво и медленно за этой вялой игрой – Лю Цингэ любил эту настырную мелюзгу и его усы счастливо подрагивали от радости, которую эти несуразные детишки излучали во все стороны, как солнце свои благодатные лучи. Ах, как жаль… Как же жаль, что этот возраст скоротечен и вскоре малышня превратится в несуразных долговязых подростков, которых ждут суровые тренировки или карьера на других пиках… Волк иногда предавался мечтам о том, как эти меховые шарики взрослеют и как в их движениях он сможет увидеть своё собственное продолжение. Пусть учитель с него по чужим словам, откровенно хреновый, но он может и делает достаточно для того, чтобы его ученики могли не просто выжить, а и иметь перспективы в будущем. Здесь даже нет разницы, можешь ли ты культивировать или нет. Слабаком отсюда ты не выйдешь при должном старании в любом случае. Ян Исюань, совсем взмокший после окончания тренировки, обошел вожака и схватил за шкирку одного из маленьких смутьянов, усадив ребенка себе на руки. Пойманный мальчишка сердито завозился, но когда пальцы старшего принялись выбирать из растрепанных волос травинки, тот был вынужден успокоиться. Завидев недовольное лицо мальчишки, парень решил подразнить злобную мелюзгу, которой в тайне завидовал. Мало того что те бездельничают, так ещё и на мягком боку вожака без стыда и совести резвятся. - Ну, и каково это проиграть хвосту нашего лорда? Он вас смешал с грязью… Но не успел Ян Исюань продолжить свою речь, как и сам заскулил. Маленькие острые зубы ребенка сжались на его пальцах а ноги в коленях дрогнули. Пошатнувшись, парень упал на спину. Щенки пика Байчжань могут сто раз быть мелкими и незначительными в глазах, но оскорблений не потерпят. Дети напали на старшего все разом, вопя во весь голос «Бей шисюна за его черный рот!», «Ответь за свои слова, старший!», «Умри с честью или пусть твой труп сожрут змеи Цин Цзин!». Лю Цингэ с ироничным вздохом перекатился на другой бок, приняв человеческую форму. Серые глаза смотрели на это всё с недоброй усмешкой. Он понимал ревнивый порыв своего прямого ученика, но для жалости в его сердце нет места. Лениво зевнув, волк хрипловатым от дрёмы голосом обратился к юноше. - И каково это быть сбитым с ног кучкой головастиков, которые не смогли противостоять даже моему хвосту? Ты напрашивается на усиление тренировок, Исюань. За это ты будешь бегать вокруг пика, пока не вознесешься, как Бог бегунов. Шум возни и злобного детского рычания, смешанного с криками его личного ученика отлично дополнял прелести этого дня. Красивое лицо лорда украсила мягкая улыбка, которая медленно становилась всё шире ровно до тех пор, пока свежий ветерок не принес далёкий аромат благоухающих масел. Тонкий нос вожака, уловивший неожиданный запах, зло поморщился. Этот аромат он узнает из миллиарда других – к нему на вершину поднялся сам Шэнь Цинцю и судя по ветру, его змеиный шисюн уже у главных ворот. Из горла донеслось угрожающее рычание, и дети, услышав гнев своего лидера, прекратили потасовку, замерев в неподвижности. Они молча наблюдали, как их лорд вновь обратился в зверя и сорвался с места со скоростью белой молнии. Как и ожидалось, чуткий нюх Лю Цингэ не подвёл. Он обнаружил незваного гостя сидящим на декоративном валуне, с тихим болезненным шипением потирающим свою опухшую лодыжку. Будучи чрезвычайно занятым своей конечностью, Его величайшее и мудрейшее Змейшество делал вид, что не замечает приближения недружелюбно настроенного шиди. Питон, который давно просчитал в своем уме всевозможные варианты действий своего шерстяного избранника, уже морально подготовился дать лучшее театральное выступление в своей жизни – он обязан продемонстрировать, что пришёл с миром. Помимо прочего, в планах питона было обратить на себя больше внимания, вызвать интерес и захватить мысли боевого брата, чтобы тот непрестанно думал о нём одном. Это значило, что ни при каких обстоятельствах между ними не должно случится драки, ведь его цель на сегодня – установить флаг перемирья и выяснить о некоторых важных мелочах… Он прихватил с собой корзину свежей выпечки ради определения предпочтений в еде своего вожделенного шиди и в нагрузку решил испытать на нем несколько техник соблазнения, разработанных вместе с красной пандой. Так что вот он, во всей своей величавой красоте, сам Шэнь Цинцю, прибывший с гостинцем на чужой пик и сильно «пострадавший» за свое доброе намерение. Боль в ноге была жгучей и резкой. Змий нарочно повредил ногу и теперь негодующе шипел, мысленно проклиная необходимость жертв на своем пути завоеваний. Это впервые он так расщедрился ради кого-то другого, и если его потуги не будут оценены по достоинству, то змий даже не представляет, какой сильный гнев он обрушит на голову ученика. К черту красную панду Юаня! Он его сожрёт первым! Лю Цингэ остановился на расстоянии пяти шагов от шисюна, полностью готовый поспешно отреагировать на любые подлые трюки, но лицо Шэнь Цинцю отражало лишь вселенское страдание. Приняв человеческую форму, волк недоверчиво сложил руки на груди, неотрывно продолжая следить за давним недругом. Тот ведёт себя в последнее время очень странно и это волнует. Хорошо бы выяснить, чего хочет от него этот змий. Прочистив горло коротким кашлем, вожак заговорил тоном, в котором совсем нет дружелюбия. - Сами небеса против, чтобы ты ступал своими холодными ногами на мою вершину. Что тебя привело сюда? Шэнь Цинцю понимал, что его шиди будет очень настороженно держаться, но он готов ко всему ради получения этой вершины. Ради тепла зимой. Ради силы избранника. Ради шерстяных носочков и шарфика!

***

На самом деле ничего после той встречи с чешуйчатым шисюном не прояснилось, но волк с кислым лицом и заложенными к голове ушами, недоброжелательно смотрел на питона всё время, пока корзинка не опустела и не было выпито два чайника чая. Он не смог проигнорировать беду нелюбимого боевого брата и после действительно вкусного обеда самолично отвёз его к Му Цинфану на осмотр повреждённой конечности. Его смутила одна немаловажная деталь… Ему показалось, что этот хладнокровный монстр словно даёт понять, что желает с ним «провести весну». Сказать, что великий вожак удивился – это ничего не сказать, но он всегда доверял своим глазам и инстинктам. Это подтвердилось, когда до него дошли сплетни. Такие новости здорово потрясли волка и не давали покоя, медленно подтачивая его изнутри… *** Лю Цингэ нервно озирался по округе. Его горячечное дыхание разрывало лёгкие, но ничем себе помочь он не мог. Тяжело привалившись к широкому стволу дерева, мужчина старался отдышаться и продолжить свой бег дальше, туда, где разверзается пасть Бесконечной Бездны. Волк надеется нырнуть в нее щупом и либо умереть, либо оставаться жить там до конца своих дней. Но… Его зовёт со спины игривый ласковый голос с лёгким шипением, будто питон улюлюкает с глупым ребенком. - Шиди! Ты где? Выходи! Этому Змейшеству скучно без тебя, мой волчок – серебряный бочок! Волна истерического страха накрыла рассудок с головой и вожак пика Байчжань резко открыл глаза и сел в постели, не рассчитывая увидеть рядом Янь Исюаня. По логову разошелся мощный крик испуга. Щенок в свою очередь перепугался реакции вожака и заорал от ужаса в ответ. Нервные клетки горного лорда и без того на пределе. Сон ещё не покинул его голову. Лю Цингэ снова заорал, но на этот раз сильнее. Янь Исюань начал плакать и орать одновременно. Вот это жуть! Что за херня с вожаком? Как дальше жить?! Наконец, в серых глазах старшего волка развиднелось. Он продолжал глубоко рвано дышать и смотреть на ученика круглыми глазами. Щенок стоял рядом у постели с подносом. Его горькие слезы капают в чай, который переливается через край из-за дрожи в руках. Лю Цингэ понял, что сам виноват в состоянии меньшего. От его дикого ора могла припустить в штаны и юбки вся секта, что говорить об этом щенке? По логову разнёсся жалобный скулеж младшего. Он правда старался держать себя в руках, но не мог. На него и так много навалилось. Этот проклятый аспид Мин Фань будто охоту на него объявил. А теперь ещё и шидзунь истерично вопит на весь горный хребет. Как вам придется по вкусу крик испуга непобедимого альфы? - О, заткнись, Исюань… Стало совестно и стыдно за себя. Вожак забрал из рук мальчика поднос, поставил на прикроватную тумбу и встал с постели. Слегка хлопнув ладонями по плечам, Лю Цингэ по-отчески обнял щенка и похлопал по спине. - Ну… Хватит уже… Не реви. Ты ж ведь с пика Сотни побед. Чего раскис? А в уме только ехидный голос совести шумит. «Да-да, кто бы говорил?» Янь Исюань крепче обнял мужчину, поскуливая и подвывая. Через рваное вытье щенок на силу смог выдавить свои переживания. - Шизунь, может так нельзя, но я ненавижу змей с Цин Цзин! Мне страшно! И ты ещё меня не понимаешь! Знаешь, какой стресс я пережил, пока смог отговорить тебя от бритья? Ууууу!!! Хорошо, что только кончик хвоста успел пострадать! - Пф, хватит, это было давным-давно! И я уже извинился и взял с тебя обещание не подражать змеям. Янь Исюань обтер слёзы об надёжное плечо вожака. Его шизунь снова прикидывается рыбкой с памятью в три секунды. Он же произошло только неделю назад! «Ну что за проклятье? Неужели только Лю Цингэ такой бессовестный?»

***

Лю Цингэ смотрел, как в его логово, в его родной дом, заносят бесчисленное количество вещей Шэнь Цинцю. Муравьи с пика Ан Дин шли с Цин Цзин до этого места бесконечной вереницей и в действительности, волк переживал, что его обиталище лопнет по швам. Грустный взгляд вожака пика Байчжань выражал океан тоски, а большие белые уши тесно прижались к макушке. Дела великого и непобедимого альфа-самца на редкость скверные и исправить это у него нет возможности. Теперь он задолжал коварному змию за спасение своей жизни и Его Змейшество предъявил, что отныне будет жить с ним. Этот день он никогда не забудет. Валяясь на кровати в лазарете гостеприимной пчелы Му Цинфана, он с шоком наблюдал за тем, как Шэнь Цинцю рыдал у него на животе, промочив слезами одеяло и его одежды, страстно причитая о коварности пути совершенствования. Сперва вожак подумал, что лишился своих сил и приобрел непоправимое увечье, но всё было не так серьезно. Как выяснилось, ему нужно около полугода для полноценного исцеления и всё будет хорошо, но… Змей настоял на своей кандидатуре в присмотре. Конечно, Лю Цингэ стал сопротивляться. И получил мощный выговор от Чжаньмэн-шисюна. «Лю шиди, будь благоразумным, Цинцю прав. Мы чуть не остались без самого сильного лорда и любимого брата. Твоя смерть принесла бы целую эпоху горя и беспросветной печали. Как ты вообще можешь легко дышать, зная, что такие потери для нас всех неприемлемы? Прости, но ты должен подчиняться и отныне за тобой будет приглядывать мудрейший и великолепный Шэнь шисюн. Всё ради твоего блага и не смей нас огорчать.» Лю Цингэ мог поклясться, что от такой наигранности слов у него пойдет кровь из ушей, но его ладонь нежно сжали холодные тонкие пальцы с перламутровыми ногтями. Не было и крошки сомнения, что другая рука змея крепко держала яйца главы Юэ, угрожая оторвать их с корнем, если тот не справится с убеждением волка. Вот таким образом Лю Цингэ и оказался там, где сейчас – во дворе родного логова, наблюдая за заселением нового жильца в свой дом. Рядом раздался шорох и его нога ощутила тяжесть с теплом. Янь Исюань прислонился к нему в желании поддержать, ведь с его домом происходит та же самая ситуация – к нему переезжает Мин Фань. Подняв щенка за шкирку с земли, Лю Цингэ с трудом усадил его долговязую тушку на руки и стал почесывать за ушком. Может быть позже вечером они вдвоем пойдут к обрыву и будут выть всю ночь в черноту небес. И может быть их сердца покинет грусть и безнадежность.