Безопасная опасность

— Уфф, ну и работа, — шипит сквозь зубы Юнги, закапывая очередного жмурика. — Да… что… за… — Может, хватит ворчать? — фыркает Чимин, что-то быстро тыкая в телефоне. — Ты мешаешь мне пройти сотый уровень в «Cheating Tom»! — Ну, извините, — закатывает глаза мужчина, совершая очередное движение лопатой и страдальчески прикидывая, хватит ли уже вскопанной глубины для того, чтобы бросить туда мёртвое тело. — Я, между прочим, делаю серьёзные дела, пока ты занимаешься виртуальными изменами. — Cheating — как списывающий, не как изменяющий, Ги, — ухмыляется Чимин, выключая телефон и бросая его в сумку под деревом неподалёку. — И вообще, раз уж ты решил упрекнуть меня в безделье, напомню, что в это время мы оба должны были быть в театре и смотреть «Лебединое озеро», но ты, как всегда, предпочёл забить на то, что я месяц упрашивал тебя ничего не планировать на этот вечер, и пошёл мочить какого-то хрена! — Да, — устало сипит Юнги, заканчивая рыть яму. — А ты, в свою очередь, вместо того, чтобы наслаждаться представлением, как всегда предпочёл пойти со мной, чтобы попрекать меня этим фактом весь следующий год. — О, то есть, хочешь сказать, попрекать тебя не за что?! — взрывается Чимин, пиная ногой первый подвернувшийся камень. Булыжник пролетает по чётко намеченной траектории и приземляется в яму ровно в миллиметре от самого Юнги. — Ладно, я всё осознал! Открытого огня больше не будет? — Ты — мудозвон, Мин Юнги, я хотел сходить с тобой на балет уже около года! — в этот раз из голоса Чимина исчезает всякая язвительность, уступая место глубокой обиде. — Я знаю, малыш, но заказчик платит по двойному тарифу за срочность! — жалобно оправдывается Юнги, вылезая из ямы и, кряхтя, скидывая туда некогда живого мужчину. — И что мне с того? — поджимает губы Чимин. — … Поедем в отпуск в Штаты?… — робко предлагает Юнги, не зная, как оправдаться перед парнем. Это на работе он может сколько угодно строить из себя невесть что, иронично вздёргивать брови и внушать трепет одним своим видом. Против собственного парня такие трюки бессильны — дома Юнги со смиренной обречённостью готов сознаться в полном и безраздельном доминировании Чимина. — Ага, чтобы, как в прошлый раз, ты улетел первым же рейсом после очередного заказа?! — психует тот, на этот раз пиная палку и попадая мертвецу прямо в нос. — Послушай, — Юнги переступает свежераскопанную могилу и хватает Чимина за плечи. — Мне очень жаль, что я так часто пренебрегаю тобой ради работы, и я правда стараюсь это исправить. — … Что-то незаметно, — бурчит себе под нос Чимин. — Ладно, — терпеливо выдыхает Юнги. — Я заслужил. Но подумай о перспективах, которые это даёт; сам же жаловался, что не хочешь всю жизнь прожить, покрывая мои преступления, думаешь о детях, которых нереально завести, пока я у дел — чем больше я работаю, тем раньше смогу инвестировать во что-то приличное и жить в относительном покое до конца наших дней. — Я знаю, — вздыхает Чимин, скрещивая руки на груди и тем самым не давая прижать себя ближе. — Но что, если тебя в конце концов убьют? Что мне останется на память о тебе в качестве воспоминаний? То, как ты постоянно бросал меня и нарушал договорённости ради очередного заказа? — Мне нравится твой оптимизм, детка, — усмехается Юнги. — Да брось, ты прекрасно знаешь, к чему я клоню. — Знаю. Мне правда жаль… Какое-то время они молча стоят друг напротив друга, обмениваясь молчаливыми репликами и, вероятно, понимая собеседника на чисто телепатическом уровне. Первым отмирает Чимин, обходя старшего и приближаясь к так и оставшемуся дожидаться конца любовной ссоры трупу, покоящемуся на дне выкопанной для него ямы. — Ладно, — закатывает глаза Чимин, хватаясь за лопату. — Так и быть, я помогу его закопать. Но ещё раз, клянусь, ещё раз ты посмеешь отменить наши планы из-за внезапного контракта — и я убью тебя собственными руками, после чего положу гнить рядом с этим же трупом! Понятно? — Предельно, — кивает Юнги, подходя к Чимину с хитрой улыбкой на лице. — Что? — устало отзывается он, на секунду отвлекаясь от забрасывания тела землёй. — Я говорил тебе, что меня безумно возбуждает то, как ты злишься? — Серьёзно? — не выдерживая, заливисто смеётся Чимин. — Я прямо сейчас пытаюсь избавиться от вонючего трупа, а ты говоришь мне про возбуждение? — А что? Нам не впервой испытывать его при очень странных обстоятельствах, — улыбается Юнги, поглаживая упругий зад Чимина, обтянутый плотной тканью брюк. — Я подумаю об этом, когда перестану пялиться твоему жмуру в лицо, — фыркает парень, ловко уворачиваясь от чужих рук и принимаясь с удвоенным усердием закапывать следы чужой деятельности. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — серьёзно спрашивает Юнги, наблюдая за процессом. — И не надейся, — цыкает Чимин. — Больше я за тебя трупы закапывать не собираюсь! … Безлюдную поляну оглашает взрыв хохота, и только покойник, смирно лежащий на дне постепенно исчезающей ямы, кажется, обречённо смотрит ввысь, за облака, вероятно, задаваясь вопросом, что именно сделал в жизни не так, чтобы быть похороненным при таких тупых обстоятельствах, как эти.