Безопасная опасность

Юнги просыпается в, положительно, крайне странный день. Начинается парад безумия с того, что Чимин приносит ему завтрак в постель, и если одного этого факта недостаточно для того, чтобы удивить избалованного вниманием парня мужчину, то ряд сопутствующих сему событию вещей становится весьма и весьма… неожиданным. Начнём с того, что Чимин пришлёпывает в их спальню, облачённый в надувной круг и резиновые сапоги, держа в руках поднос с почему-то розовой кашей и невозмутимо поправляя периодически сползающие накладные усы. Честно, поначалу Юнги кажется, будто он попал в шоу «Голые и смешные». — Малыш, ты чего это? — прыскает он, созерцая странный вид своего партнёра. — Ты про что? — удивлённо спрашивает Чимин, ставя поднос со своей ношей на прикроватную тумбочку. — Ну, то, как ты выглядишь… — немного теряется Юнги, на всякий случай несколько раз моргая и сверяя картинку в реальном времени с той, что была пару секунд тому назад. Да нет, всё верно. Чимин всё так же стоит в надувном круге, резиновых сапогах и накладных усах, смотря на него со смесью встревоженности и удивления. — Ты про что? У меня что-то не так с причёской? — Малыш, да какая причёска?! — не выдерживает Юнги. — Бога ради, где ты вообще достал этот странный круг и резиновые сапоги? — Какие сапоги? Какой круг? — испуганно переспрашивает Чимин, смотря на Юнги как на душевнобольного. — Дорогой, с тобой всё хорошо? Может, ты переутомился на работе? — Чимин, хватит дурить мне голову, я же отлично вижу, что ты одет чёрт знает во что! — То есть твоя футболка и трусы уже считаются чёрт знает чем?! — кажется, всерьёз обижается парень. — Молись, чтобы это было минутное помутнение рассудка, провоцирующее непрекращающийся бред. Поспи ещё пару часов, и даже не думай, как проснёшься, опять толкать эту несусветную чушь про круги и резиновые сапоги. Чимин выходит из комнаты, полыхая от ярости, а Юнги непонимающе смотрит ему вслед. «Наверное, и правда показалось», — с сомнением заключает он, по привычке следуя указаниям парня и послушно укладываясь досыпать, хотя и не испытывая в том особой потребности. … По пробуждению лучше не становится от слова «совсем»: на этот раз Чимин встречает его со скрещенными руками, облачённый в синий халат, радужное боа и пластмассовую тиару, гордо водружённую на блондинистую макушку. — Ну и что ты на меня вылупился, Мин Юнги? Я, между прочим, даже футболку твою сменил, и надел шорты, чтобы не дай Бог не пошатнуть твою, очевидно, поехавшую крышу окончательно. Клянусь, если ты ещё раз скажешь, что я выгляжу как чёрт знает что… — Нет-нет, — машет рукой Юнги — от греха подальше. — Прости меня, малыш, возможно, я и в самом деле немного устал после напряжённой недели. О том, что устать до такой степени вряд ли возможно, Юнги предпочитает по-джентельменски умолчать. И в самом деле, зачем лишний раз провоцировать свою скорую на расправу вторую половину? Чимин удовлетворённо кивает, кажется, вполне устроенный ответом, и заключает его в крепкие объятия, шепча на ухо: — К нам на чай собираются зайти Тэхён с Чонгуком, ничего? — Ничего, — эхом отзывается Юнги. Приход Вигуков лишь усугубляет его и без того странное положение: они заявляются в гости под ручку, одетые как два пасхальных яйца, а Чонгук при этом даже умудряется притащить с собой корзинку в духе Красной шапочки. — Что за х… — Привет, Юнги, — радостно машет ему пасхальное яйцо в виде Тэхёна. — Чего-то ты как-то странно на меня смотришь. — Не обращай на него внимание, Тэ, — отмахивается Чимин, элегантно откидывая на спину своё радужное боа. — Он вообще сегодня как пришибленный ходит. Представляешь, с утра даже отчитал меня за внешний вид! Мол, я пришёл к нему в резиновых сапогах и в круге — хотя на мне были футболка и трусы. — М-да, старик, — с сочувствием бормочет Чонгук. — Ты бы поменьше работал, что ли, а то так и до психушки дойти недалеко. — Да я уже как будто в психушке, ты, придурочное пасхальное яйцо! — не выдерживает Юнги, осматривая собравшихся безумным взглядом. — Что за хрень тут вообще творится?! Не мог же я настолько заработаться, чтобы ловить галлюцинации? — … Ладно, кажется, с него хватит, — сдаётся Чимин, смотря на Юнги извиняющимся взглядом. — В своё оправдание скажу, что это была идея Чонгука. — Не могу поверить, что ты повёлся на эту фигню! Только не пятый год подряд! — ржёт Чонгук, облокачиваясь на Тэхёна. — Ах, тебе смешно, паршивец? — обманчиво вкрадчиво начинает Юнги, медленно приближаясь к парню и резко хватая его за руку с корзинкой. Тот, впрочем, тоже оказывается не промах, а потому изящно выворачивает кисть, оставляя корзинку на попечение разъярённого старшего и вприпрыжку бросаясь наутёк куда-то в недры чужой квартиры. — С первым апреля, днём дураков! Дурак! — радостно вопит он, не забывая драпать от не на шутку рассердившегося Юнги. — Ненавижу этот тупой праздник!!! И вас всех ненавижу тоже!!! — раздаётся ему в ответ.