Мышеловка

Несколько дней прошли как в тумане. Пока не наступила среда, и предвкушение от новой встречи затмило вообще все происходящее в моей жизни. Но медленно и туго я уяснил: губу придется закатать. На семинаре от Рене я удостоился лишь короткого кивка. Я делал вид, что пытаюсь понять длинные сочленения кодировок. Джереми Крэй старался. Его кудрявая голова сновала у доски. Никто так не любил свой предмет, как этот преподаватель. Лена сонно моргала справа от меня. Настолько увлеклась не тем, чем нужно, что забыла об осторожности и откровенно пускала слюни на Джереми. Я остервенело толкнул ее в бок, от чего она аж дернулась. Зло посмотрела на меня. Я извинился взглядом. Игнор Рене сделал меня раздраженным. Его светлая макушка ловила блики электрического освещения. Сегодня было пасмурно. Рене покусывал карандаш, догоняя взглядом вереницу новых слов неизвестного мне html. Я начал задыхаться, понимая, что он предпочёл чуть отдалиться. Я спугнул его. Рене поджал губы, будто умозаключения Джереми разочаровали его, и что-то зачиркал карандашом в конспекте. — Если на этом этапе разработки вы ещё не придумали, о чем сделать вычисления, или алгоритм не подобрать, — запишите имена на этом листке и свой контакт. Свяжемся онлайн и разберём в порядке живой очереди. Эти три дня Рене отвечал на мои сообщения односложно. Сдержанно вежливо, словно мы незнакомцы. Не предупредив Лену, со звонком я выскочил из аудитории, помчался через весь кампус, а потом — на парковку к своей машине. Оставалась ещё одна пара, но я бы ее не высидел. Я был как на иголках. Вдруг подумал, что мои чувства похожи на вирусное заболевание. И толку ругать себя за опрометчивость и лишние контакты, если ты уже заразился? А я заразился Рене с одного взгляда. Бездумно листал список контактов в смартфоне, выискивая имена бывших. Я не спал с бывшими принципиально, но, похоже, сейчас секс мне был просто необходим. Тупой, пустой секс. Окунуться в разврат, отключить чувства и… — Ха-а-а! — Я хрипло вдохнул, давясь воздухом. Перед водительским окном стоял Рене и разглядывал меня с интересом натуралиста к бабочке на иголке. — П-привет… — Я силился принять непринужденный вид, но почувствовал, как краснеет лицо. Дыхание тоже моментально участилось, сердцебиение — вообще до ста километров в три секунды. «Ай. Да пошло оно к черту! Пусть смотрит на жертву своей привлекательности, ну что мне с собой поделать?» — я даже немного расслабился от этой мысли. — Ты так рванул, что зонт оставил на вешалке, — доброжелательно ухмыляясь, Рене протянул мне чёрный автомат. — А-а… — Ну да. А ты подумал, он поболтать хотел? Отсоси. — Спасибо! Ты только за этим? — Честно говоря, нет. Помнишь, я говорил, что есть идея, как выяснить обстоятельства утечки информации? Я про Эрику. — Рене говорил об этом так нежно и бережно, будто каждое слово о ней могло ранить мои чувства. Твою мать. Он ещё и тактичный донельзя. — Я хочу подключить ту же программу по поиску. Но теперь отследить нулевого пациента. — Пациента? — Ну да. Того, кто первым выложил видео. Возможно, так мы поймём, кто ее снимал там, в душе. В гостиной-то, понятно, куча народу было… и всё-таки. — Ничего себе. Крутая идея, — кивнул я. — Если ты заберешь меня сегодня из клуба, то, может, перекусим вместе, поработаем? Я что, умер и попал в рай? — А… да, конечно. Пока записывал адрес клуба, вверху экрана мелькнула строка с гневными сообщениями от Лены. Поймал себя на мысли, что соскучился по мягкой и всегда милой Эрике. — Эй, не грусти. — Рене похлопал меня по плечу, заглядывая в глаза. У меня все на лице было написано. — Все наладится, — пообещал он. — Ну да. Язык не поворачивался спросить, зачем он прокатил меня на эмоциональной качельке. Прокатил и прокатил. Я и рад на нее забраться. К закату полило как из ведра. В черной непромокаемой ветровке поверх рюкзака я зашел в спортивный центр. Зал для занятий по фехтованию находился на первом этаже. Посетителей туда не пускали, но можно было подняться на трибуны. Рене долго не замечал меня в пылу игры. Я узнал его даже в глухой сетчатой маске. По движениям, телосложению. И только потом увидел белый затылок. Этим я нагло воспользовался, чтобы снять несколько коротких видео для своей коллекции начинающего маньяка. — Ты рано, — пышущий жаром и удовольствием Рене подошел ко мне в расстегнутом на груди костюме. Мне было не выбросить из башки ассоциации с началом какого-нибудь незамысловатого порноролика. Про охренительно горячего фехтовальщика и его легковозбудимого друга. — Ты не заболел? Ты весь красный… — с неподдельным беспокойством Рене приложил руку к моему лбу, чтобы я окончательно вскипел. — Нет! Я в порядке. Рано… да, просто заняться было нечем, — соврал прогулявший тренировку я. — Мне б твои проблемы. Просто я еще активист в местной «гринпис» организации. Я обожаю работать с ними. Но из-за клуба меня оттуда выгонят не сегодня завтра, — рассмеялся Рене. Я упивался его эмоциями. Сейчас я увидел то, что делает Рене по-настоящему счастливым. Будто таинство какое познал. — Ты так круто смотришься в этом прикиде. И с рапирой… — Господи, лучше бы молчал. — Спасибо. — Рене смущенно опустил взгляд. — Ладно, дай мне пять минут. Переоденусь. Без сил рухнув на лавку, я звонко шлепнул себя по лбу. Рене и так меня избегал. Соберись, похотливый демон! В обычном наряде мало что изменилось. В стареньких джинсах, кедах и лонгсливе Рене по-прежнему был невыносимо сексуальный. Белая кофта из тонкой мягкой ткани обтягивала его торс и давала неплохую пищу для фантазий. Задержи я взгляд подольше — и увидел бы, как она просвечивает. Но, блядь, тут я крепко держал свои поползновения за яйца. — Проходи, располагайся. Ты будешь колу? Или чай, кофе? Есть еще… — Спасибо. Воду или чай со льдом было бы неплохо. — Эм-м… перекусишь что-нибудь? — Умираю с голоду, — расплылся в улыбке Рене. О, я б тебя накормил... «Заткнись, блядь!» — чуть снова не ударил себя по лбу. — Сэндвич с индейкой? — Предел моих мечтаний! — отозвался Рене, пускаясь в экскурсию по моей гостиной. — Ты живешь с родителями? — Только с мамой. Папа ушел от нас, когда я еще в старшей школе учился. Но бабуля с дедулей тоже часто у нас остаются. Они… клевые. Двинулись головой под старость лет, купили дом на колесах и разъезжают по стране. Когда их нет, даже представить не могу, как маме одиноко тут одной. Так что, когда предложили комнату в общаге, я даже не раздумывал, сразу отказался. Тем более машина есть. — Повезло тебе, — сказал Рене, не поворачиваясь. — Ваш сэндвич, сэр! — объявил я после того, как разрезал его на треугольники. — М-м… восхитительно. Мы уплетали бутерброды, молча наслаждаясь. Рене испачкал щеку в горчичном соусе и даже не обратил на это внимания. Едва дожевав, я принялся нарезать еще порцию. Рене помог смазать булочки соусом. — Твоя мама работает? — По средам у неё планерки в издательстве. Мама — редактор в «Голд эрроу». — Ни хрена себе. Это же… типа крутое издательство. У моей сестры есть серия фэнтези от этого издательства. Оно дорогое. — Ну да. Мама, правда, больше по научным всяким изданиям. У нее ученая степень по физике. А я не знал, что у тебя есть сестра. Рене хмыкнул, прожевывая последний кусок. Опять я на нем завис. Румянец окончательно прилип к его щекам, обычно аккуратно уложенные волосы теперь стояли торчком, распадаясь по пробору. — Я подумал… к-хм. Ладно. — Что? Говори уже! — заинтересовался Рене, сводя с ума блестящими глазами. — Ну… у тебя темные ресницы и брови. Я подумал, что ты красишь волосы. — Так и есть. Лет пять назад мама увлеклась бьюти-сферой. Прошла разные курсы. Медицинское образование у нее и так было, так что следующим ее приключением стала косметология. У нас вообще с тех пор как-то на лад пошло. Медсестрой она и зарабатывала мало, да и пропадала целыми днями. Вот… — Рене как-то помрачнел. — К чему я это? Я ее экспериментов не избежал, и за моими отрастающими корнями она следит пристальней, чем за оценками. Мой имидж — ее заслуга. — Ничего себе, интересно было бы посмотреть на тебя прежнего… — пробормотал я, рисуя в голове очаровательного Рене-подростка. — Не думаю, — с ноткой резкости ответил он. — Ну что, где твой комп? Или принесешь сюда? — Пойдем ко мне. — Прозвучало настолько двусмысленно, что у меня пульс ускорился. Рене в моей комнате. Оглядывал ее с интересом читателя журнала, оценивал. Кончики его пальцев цепляли свисающие с рамки медали. Он стоял в опасной близости от застеленной кровати. Воображение услужливо подсунуло изображение Рене в мятых простынях. Я зажмурился. — Ты в порядке? Да я тут сейчас умру от любви! — Ага. — Лишь бы не заметил, как я задыхаюсь. — Садись. «Мак» загрузился моментально. — Ух. Классная тачка, — похвалил Рене. — Спасибо. — Я положил ладонь на спинку стула, испытывая дежавю. Рене увлеченно погрузился в игру со своей программой. По нижней части опять потекли коды, периодически выскакивало черное окошко, запрашивая что-то на инопланетном языке. — Ей нужно пошерстить. Минут пятнадцать. — Он удовлетворенно откинулся на спинку кресла. — Доставай «Твистер». — Ха-ха, во дворе есть батут, — поддержал шутку я. — Могу пока сварить кофе? — Не пью его, — отмахнулся Рене. Что-то привлекло его внимание на тумбе у кровати. — Не видел тебя в очках. — Он подошел и взял их. — Это для корректировки зрения. Я жаловался на песок в глазах, врач сказал, что это от перенапряжения. Выписал их, но я все не могу к ним привыкнуть. — Я надел очки и глянул на Рене поверх стеклышек. — Можно? Я вдруг подумал, что Рене будет смотреться в них потрясающе. Слишком соблазнительной была мысль пополнить свои фантазии картинкой Рене в очках. Он глянул на себя в зеркало, и, к моему ужасу, румянец со щек стал исчезать. — Что-то не так? — пробормотал я, не отводя взгляда от его отражения. Он тоже смотрел на себя. Напряженно, стеклянными глазами. — М-м… в средней школе я носил очки, вообще-то. У меня с этим не самые приятные воспоминания. — Прости. — Я положил руки Рене на плечи. — Я не хотел тебя расстроить. Рене горько ухмыльнулся: — Там уже ничего не поправишь. — Он глянул на меня, повернув голову. Я был в сантиметрах от его губ и не мог оторвать от них взгляда. На них схлопнулся окружающий мир. Эти губы были моей целью, моей мотивацией, моим мучением, святыней. Я хотел прошептать вопрос или уже стоило извиниться? Но даже слова не мог промямлить. Зато смог двинуться навстречу. У Рене было очень много времени, чтобы оттолкнуть меня, отвернуться или как-то дать понять, что он этого не хочет. Но он лишь скользнул взглядом по моему лицу так же, к губам. С прикосновением земля подо мной поплыла, как зыбучий песок. Мы поцеловались. Это делал не я, это было взаимно. Рене двигался навстречу, раскрывался, впускал в свой рот и скользил языком в моем. По венам будто кипяток шел. Едва контролируя руки, я провел пальцами по его шее вверх, к подбородку. Рене повернулся ко мне всем корпусом, я тесно его прижал, упиваясь сладким поцелуем. До смерти боялся испортить момент, хотя и подмывало уложить его в кровать. Одна эта мысль заставляла меня изнывать. Лишь бы она не была написана на лбу! Была. Рене сглотнул и мельком глянул на постель, едва мы оторвались друг от друга. — Я ничего такого… — хриплым низким голосом пробормотал я. — Знаю, — кивнул Рене, чуть улыбнувшись. Господи, я благодарил небеса за то, что этот момент был в моей жизни. Я оказался на кровати с Рене. Он присел, похлопав по месту рядом. Я подчинился. Мы опять целовались — уже более раскованно. Обстановка разогревала нас. Мы в моей кровати, дома никого нет. Сам не заметил, что руками уже забрался Рене под рубашку. Его кожа в некоторых местах ощущалась влажной от пота; я дрожал. Остро чувствовал каждый его вдох и выдох. Рене тоже не знал, куда деть руки. Опять я перехватил инициативу и расстегнул ремень на своих джинсах. Рене повторил за мной, но зашел еще дальше — расстегнул ширинку. Я вообще не знал, о чем речь, я никогда такого не делал! С девочками всегда все было просто: понятно, с чего начать и чем должен закончить. Примерно. Сейчас же действовал на чистых инстинктах, каждую секунду готовый к наказанию за инициативу. Рене притирался ко мне, от каждого движения в глазах темнело, а сознание верно шло к полному отключению. Я приподнялся, чтобы поймать, — мне были нужны его губы. Рене еле слышно постанывал, слишком тихо. Я запустил руку ему в штаны, чтобы прибавить громкость. Бедра почти сводило судорогой от удовольствия. Я был перевозбужден; хотелось сохранить это состояние как можно дольше, удержаться на самом гребне наслаждения. Я хотел оставаться с Рене. Телефон зажужжал в кармане. Возможно, уже не первый раз, потому что следом пришло еще несколько сообщений. Невольно я дернул рукой. — Не отвечай, — прошептал Рене, прижимаясь своим лбом к моему. — Даже не думал, — тихо произнес ему в ответ и зарылся пальцами в мягкие волосы на затылке. Немного потянул в сторону — и Рене быстро угадал мои намерения, наклоняя голову. Поцеловал в шею, поднимаясь губами к скуле, потом к виску. Кончиком языка нырнул в ухо, и тогда Рене застонал уже по-настоящему. Его глаза закатились, и он странно обмяк у меня в руках, будто сознание потерял. Оставил его ухо в покое, наклоняясь к лицу, и опять оказался в ловушке его поцелуя. Я ласкал его ладонью через ткань трусов, и это горячее твердое ощущение завело похлеще самого грязного порноролика. Опять зажужжал телефон, на этот раз звонок. — Прости, я только посмотрю… — Отеческие чувства к Лене и Эрике не дали спокойно продолжать. Лена ненавидела звонки, она будет клевать мозг в эсэмэсках, в «снэпчате» и «фейсбуке», но звонить не станет. Рене шумно дышал, ревниво глядя на телефон в моей руке. — Конечно, ответь! — как можно миролюбивей постарался сказать он. И я замешкался еще на секунду, проводя большим пальцем по его нижней губе. Да, звонила Лена. Что-то случилось. — П-привет. — Лена? Что произошло? — надеюсь, хрипотцу в голосе она приняла за последствия послеполуденного сна. — Ты… Брэд, — Лена всхлипывала, голос был ломким и тихим. — Ты можешь приехать? — Сейчас? — Да, сейчас. Пожалуйста. Умоляю, приди, мне очень страшно. Я сел на постели. В груди все похолодело. — Выезжаю, — без запинки ответил я. — Что-то случилось? — догадался Рене. — Не знаю, похоже на то. Я переключиться успел, а вот глаза Рене всё еще лихорадочно блестели. — Прости, я должен сейчас… — Это ты извини! Я что-то… я как-то совсем. — Я еще никогда такого не чувствовал, — выпалил я полушепотом. — У меня ощущение, что я давно тебя знаю. Рене хрипло рассмеялся, поднимаясь с постели: — Так и есть. Ты просто еще не понял, — пошутил он, подмигивая на пороге комнаты.