Мышеловка

В итоге я не получил ничего. Месть не принесла мне ни удовлетворения, ни спокойствия. Я все так же принимал таблетки, ловил панические атаки и хреново находил общий язык с людьми. Если, конечно, не притворялся кем-то другим. Принимали меня таким, какой я есть, в клубе и волонтерском центре. В последнем вообще фриков было пруд пруди. Там замкнутый социопат никого не удивлял. А вот красавчик из команды по плаванию «Скай Холлоу» там навел шороху. В теннисках «Лакост», белоснежном поло и хлопковых штанах среди сброда разного рода он был настоящей белой вороной. Я кривился, пытался убедить управляющего, что он не слишком надежный парень. Но так, как умел втираться в доверие Брэд, мне и не снилось. И я мог скалиться сколько душе угодно, но Брэд вошёл в автобус перед отправкой в Крашвуд. На территории парка случился пожар, волонтёрский центр собрал средства для высадки насаждений и постройки небольшой зоны отдыха. Он сел рядом. Я демонстративно вставил наушники и повернулся к окну. Вот только в отражении стекла все равно видел его тоскливые взгляды. Несмотря на то, что в команде тридцать человек, вряд ли мы бы управились за день. Площадь поражения огромная. Но кое-что успело неплохо порасти сорняком и бурьяном. Исподтишка я наблюдал за Брэдли. Как его неприспособленные нежные руки будут тягать сорняки? Но позлорадствовать не удалось, он принялся работать вместе со всеми, и к десяти часам утра я увидел кровавые мозоли на его ладонях. — Кому тут нужна твоя жертвенность?! — Я бросил пару перчаток Брэду прямо на голову. — Инвентарь в коробках, идиот! Был же инструктаж! — Я ходил отлить и пропустил его, — дурашливо пожал плечами Брэд, расплываясь в улыбке. Я закатил глаза с глухим рыком и схватился за пару сорняков под ногами. — Если тебя это немного утешит, я теперь в качалку без нервного тика войти не могу, — миролюбиво сказал Брэд. Не утешило. — А представь, если бы ты без нервного тика не смог заходить в туалет. — Но немного повеселило. Благодаря мне атмосфера между нами всегда была токсичной, благодаря Брэду — игривой. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Да я уж сам все сделал. Осталось, пожалуй, тебе наесться средств для мытья унитазов… Брэд нервно сглотнул. — Я не стану извиняться. И дружить с вами не стану. Раньше вы были мне отвратительны, теперь просто безразличны… — убеждал я. — Вранье. — Чего? — Врешь ты. Ты был социопатом всю жизнь. И я видел, что тебе было весело. По-настоящему. И было что-то между нами по-настоящему. Даже если ты все это начал из мести. — Брэд не выглядел утопающим, хватающимся за соломинку. Но ощущалось это так. Я был без отголоска злобы, без кинжала за спиной. И посмотрел на него, честно осознавая, что притяжение между нами есть, и ощутимое. И я это знал. — Это ничего не меняет, — тихо проговорил я, дергая сухую ветку, которая не поддавалась на уговоры. Брэд опустился рядом на колени, крепко обхватил сорняк и дернул. — Да, я понимаю. Мое разбитое сердце ныло. Когда глубокая рана начинает затягиваться, это не очень-то приятно. Как я и подумал, работы на территории Крашвуда растянулась на два дня. Брэд особо не пытался заговорить со мной. Таскался следом, будто тень, вопреки обещаниям. Я начал к нему привыкать. А потом пришло сообщение: «Думал, ты хотел перейти в наш университет». «Я это просто так ляпнул. Не думал я о таком», — хладнокровно заявил я. Обучение в «Скай Холлоу» тянуло чуть ли не вдвое дороже, чем здесь. Скряга во мне останется навечно, не важно, насколько улучшится финансовое положение. «Ещё раз спасибо, что сделал программу для курса. Хотя ты вовсе и не обязан был. Даже несмотря на обещание». Пф, какие мы благородные, нервно подумал я. «Я скинул тебе положение для абитуриентов на стипендию». Я закатил глаза. «Места для научной стипендии есть, у нас одни спортсмены на стипендии. Умных нет, одни качки» — и смайлик с высунутым языком и дурашливыми глазами. Даже если… Ай! Да ну его! Злобно укусил подушку, останавливая сиюминутный порыв. Меня будто за поводок дернули. В понедельник пришло письмо. Меня пригласили на прием к Макмалинам в честь дня города. Мама была в истерике от счастья. Повода надеть платье в пол в ее жизни еще не представлялось. Все ее мечты сбывались просто одна за другой. Приём для сливок общества, городской! И я почетный гость: «спортсмен, волонтёр, блестящий студент». Все казалось настолько неправдоподобным, что я задумывался, не снять ли с письма отпечатки пальцев? Откуда растут ноги, быстро стало ясно. «Я почту за огромную честь, если ты будешь моим кавалером в этот вечер. Эрика». Заебись. Теперь мой номер есть и у неё. В общем, я получил это приглашение по протекции епископа Макмалина, дяди Эрики. Подобрать мне костюм был не в состоянии никто из моих родных. Разве что Шеннон. Поэтому вечером он забрал меня с кампуса прямо на «мазерати». Он держался со мной нарочито дружелюбно, пока мы ехали к моллу. И там сразу и без оглядки привел меня в «Босс». — Не знаю, может, там нужен смокинг, что-нибудь в стиле «Прада», все-таки крутое мероприятие. — Если ты сейчас не угомонишься, то пойдешь прямиком в… — Вас понял, — рассмеялся Шеннон. Мы подобрали мне шмотки в магазине попроще. Пиджаки строгого покроя на мне категорически не сидели. А стиль кэжуал изначально не одобряла мама. Она выбрала для себя платье в пол и на меньшее была не согласна. — Можно вопрос? — буркнул я, получив свое тыквенное чудо из «Старбакса», и мы стали возвращаться к парковке. — То, что ты любишь Стефани, ты понял до или после того, как начал над ней издеваться? Шеннон побледнел, потом покраснел. Уголки его губ подрагивали от натянутой улыбки. Руль скрипнул под напряженными пальцами. Я думал, он уже не ответит. Оскорбился Шеннон или нет — мне было плевать. С их семьей и без того отношения были натянутыми. Возможно, их подлечит время или новый член семьи, но то, что между нами пробежала кошка с железной трубой и сломала кое-кому ноги, уже не изменишь. — Это… просто было сильное чувство. Я привык, что девчонки реагируют на мои подкаты охотно, даже если я говорил и делал что-то грязное, — Шеннон говорил тихо. Будто втайне надеялся, что я не расслышу. — Но Стеф это было неинтересно. Я думал, она ломается. Знаешь, когда я делал все это на публику, мне было легче. Я получал одобрение, мы потом обсуждали это с парнями. В какой-то момент я стал будто одержим этой моделью поведения, то есть мне было плевать, как… лишь бы как-то взаимодействовать с ней. Я поднимался с постели и приходил в школу, чтобы задирать ее. Стеф казалось, если она будет держать удар, стискивать зубы, то мне надоест. А это меня только заводило. Я хотел посмотреть, когда она сломается. В какой-то момент это случилось… но не по моей вине! Не из-за меня. — Помимо всего, ты распускал о ней грязные слухи. Поэтому ее чуть не изнасиловали... — Я… — Шеннон открыл окно, я видел, что ему нечем стало дышать. — Я до сих пор не могу спокойно об этом говорить. Извини. Я вообще не придал значения этому! Кретин, я чуть было не погубил самого дорогого мне человека. Шеннон был белый, как простыня. Но говорил мне не то, что я хотел услышать. Я пытался провести аналогию и понять, откуда растут ноги моей извращенной привязанности. Возможно, это последствия моей жестокости? Можно ли испытывать ложные чувства из-за этого? — До или после? Ты понял, что любишь ее, до и после того? — После. Я понял это слишком поздно, — прохрипел Шеннон, выворачивая на магистраль. В универе все знали про прием, туда пригласили кое-кого из профессоров, но никого из учащихся. Кроме меня. Ожидаемо меня принялись донимать праздно любопытствующие. Пришлось напомнить окружающим про мой дурной характер, поэтому огрызался я, как пёс. Как итог ко дню приёма я красовался с фингалом под глазом и сбитыми костяшками. Зато в новых штанах, хлопковой рубашке, жилетке и модных туфлях. Мама уложила волосы на пробор гелем и щёлкала меня, пока батарея на телефоне не села. Не знаю, откуда я знал, что он тоже там будет. Но сердце начало вылетать, едва мы с мамой вышли из такси. Вечер был жаркий. Брэд стоял с бокалом шампанского во дворике у банкетного зала. Бордовый в клетку костюм и чёрная рубашка. На запястье блестели массивные часы, волосы тоже аккуратно уложены. Меня будто за горло схватили. Отделаться от мысли, что все это время он был невыносимо сексуальный, стало просто невозможно. Коснувшись губами бокала, он так и опустил его, не отпив. Брэд так посмотрел, что взгляд пришлось срочно отвести. Если бы не гель, у меня бы волосы на голове зашевелились. Эрика ненадолго завладела моим вниманием. На ней было темно-синее платье, почти целомудренное. Если бы декольте, руки и коленки были прикрыты чем-то поплотнее тонкой сетки. — Рада тебя видеть. — Она расцеловала мои щёки, и без того горящие красным пламенем. — Привет. Меня покормят? — О-о, мой друг, если бы не закуски, я бы и не приперлась, — лицом изображая светскую беседу, ответила Эрика, и мы двинулись к столику. Я понял, как выгодно прибился к Эрике. Она сама разруливала все разговоры и знакомства. Представляла меня каждый раз по-разному. То своим одноклассником, то студентом-олимпиадником, то спортсменом-кандидатом в сборную. Я мог рта не раскрывать. Вообще я не понимал, какую такую особую честь делает мне тусовка со старперами в тоналке под заунывную музыку. Но тут была классная еда! Мама тоже знать про меня забыла, порхала среди гостей, будто фея под веселящим газом. Иногда до меня доносился ее смех. Она вербовала новых клиентов в свой салон, без зазрения совести распространяя рекламу. Отлично, хоть кому-то это было выгодно. Эрика велела мне остаться до торжественной части — речи мэра, потому что после будут делать фото для газеты. А потом мы могли бы напиться где-то в укромном уголочке и разъехаться по домам. План выглядел неплохо. Была еще одна проблема. Эрика то и дело предлагала поболтать с Брэдом: «Спрошу, как дела», «Пойдем поболтаем с ним», «Чего там у Брэда?» — только и слышал от нее. Сам я предпочитал увиливать от встречи. Пытался спрятаться от неизбежного. Оно настигло меня у стола с закусками, когда я в очередной раз решил бездумно набить брюхо. По другую сторону стола вырос Брэд. Ей-богу, он будто под ним все это время сидел. Я с трудом проглотил здоровый кусок сыра и закашлялся. Брэд протянул свой бокал, и я выпил оставшееся шампанское залпом. — Ещё? — Пожалуй, — мрачно кивнул я. Брэд забрал бокал из моих ослабевших пальцев. У меня была минута, чтобы скрыться в толпе или вообще свалить по-тихому, пока меня не хватилась Эрика или мама. Хотя последней до меня вообще дела не было. Да и Эрика с готовностью подыграет своему дружку и бросит с ним наедине. — Пойдём. — Он положил руку на плечо, уводя куда-то. Все. Момент упущен. От него приятно пахло. Я хотел ощутить его вкус и увидел, как откровенно это написано у меня на лице, через зеркало в туалете, куда Брэд неожиданно меня завёл. В руке у него оказалась открытая бутылка Cristal. Туалетные комнаты сверху донизу закатаны в мраморные плиты. Зеркала в пол. Кабинка туалета размером с весь наш гребаный вагончик, в которым мы раньше обитали. Клацнул с мягким щелчком замочек за моей спиной. Я уткнулся в белое полотно двери затылком. Я даже забыл, что боюсь закрываться в общественных туалетах. Какой это к чертям туалет? Это целый будуар, здесь человек пять могут свою собственную вечеринку закатить. Но нас лишь двое. — Ты вообще себя видел? — с упреком спросил Брэд. — Рен, ты невыносимо сексуальный в этом прикиде. Это вообще законно быть таким красивым? Не было и намека на улыбку. Он говорил серьезно. От его слов будто угли в груди разгорелись. Я знал, что хочу этого, даже если пожалею. Взял бутылку из его руки и приложился к горлышку, не сводя глаз с его лица. Его губы близко к моим. Обрывая глоток, он заменил горлышко своим ртом. Шампанское зашипело между языками, потекло по горлу; Брэд догнал те капли языком. Он меня заводил. В новых штанах было тесно как никогда. — Ты много выпил? — Мутный взгляд сканировал мое лицо. Я ехидно ухмыльнулся и поддразнил его: — Второго шанса у тебя может не быть. Не хотел говорить, что во мне лишь тот бокал, что я всадил у него на глазах. И пьяный я уж точно не от шампанского. Дверь опять щёлкнула за спиной. — Тогда поехали ко мне. Сейчас. — Он думал, что поцелуями может заморочить мне голову, и правильно делал. Через толпу я шел, стиснув зубы и придав лицу максимально отрешенный вид. Возникло чувство, что собираюсь на преступление. Брэд вел меня, закинув руку на плечо, будто мы очень добрые приятели. В машине мы не позволяли себе ничего лишнего, хотя держались за руки, переплетая пальцы. В этой руке у меня словно звезда-пульсар, пускающая жужжащие волны по всему телу. Брэд жадно поцеловал меня, едва открылась входная дверь его дома. Задним умом я подумал: а что, если бы у него дома был кто-то из родных? И вваливаемся мы такие, жадно целуясь с языками мимо столовой, где его мама, бабушка с дедушкой, братья и сестры чинно ужинают. Хотя у Брэда вроде не было братьев и сестер. Да и в доме было темно и тихо. Ничего такого между нами не происходило. Ничего криминального. Не считая нескольких откровенных ласк длиною в гребаную бесконечность, воспоминания о которых прокатываются дрожью по всему телу. Настолько сладких и приятных ласк, что мы не могли оторваться друг от друга, даже когда уже стоило помыться. Даже когда губы онемели от поцелуев. Ничего такого. Просто из-за меня Брэд стал очень грязным и липким. И довольным. Потом у Брэда немного испачкалось его довольное лицо. Испачкалось чем-то вкусным, иначе не объяснить, почему он с таким удовольствием облизывал пальцы. Потом мы оба стали мокрыми и липкими. Я запомнил запах его постели, чувствовал отголоски своего вкуса на его языке. Перед каждым поцелуем я говорил себе: «Ещё раз, и все», «Ещё раз, и все!». Но ни губы, ни руки меня не слушались, что уж говорить про Брэда. От последнего оргазма мне свело бёдра, и я кончал Брэду на грудь и живот, содрогаясь всем телом так, что ему пришлось меня придержать. Я рухнул в его постель, надеясь отдышаться, но так и уснул. — Только попробуй что-то сказать. — Это было первое, что я выдал в то утро, стоя в помятой одежде на пороге его кухни. Брэд хрустел медовыми хлопьями. Он тоже был взъерошенный, в домашней майке и боксерах. — Можно хотя бы предложить тебе завтрак? — Он поднял руки, капитулируя. — Обойдусь, — холодно буркнул я, пока застегивал пуговицы рубашки доверху. — Скажешь, что это было ошибкой? — тихо спросил Брэд, снисходительно улыбаясь. Он оперся плечом о косяк, пока я влезал в свои дурацкие туфли. У меня бы язык не повернулся. Так хорошо мне ещё ни с кем не было. Так плохо — тоже. — Нет, но этого больше не повторится, — резал по живому я. Брэд вскинул брови, будто меня не расслышал. Потом покорно кивнул и со взглядом наложницы из большого гарема, к которой вряд ли снова скоро явится султан, ответил: — Как скажешь.