Мышеловка

Оплаченный курс по программированию пришлось похерить. Хотя преподаватель еще названивал мне какое-то время, уговаривая продолжать. У Брэдли не хватило бы ума выяснить, где я живу. Но зря я проговорился, где учусь. Они сидели на лавке во внутреннем дворе кампуса. Я понадеялся, что им будет не так просто узнать меня в любимой кожанке и драных джинсах. Без модного прикида пай-мальчика я не выделялся. Но глупо было рассчитывать на это: Брэд горящими глазами смотрел на меня сквозь толпу. Я предпринял попытку проигнорировать их и пройти мимо. Тогда Эрика окликнула меня: — Рен! Я споткнулся, но не остановился, и меня резко схватили за локоть. Я отлетел на два шага от Брэда и зашипел, раздувая ноздри: — Не трогай! — Его прикосновение обожгло меня через два слоя одежды. И на запястье будто клеймо осталось. — Ты поговоришь с нами! — стальным тоном сказал Брэд, кивая сам себе. Недовольно съежившись, я буравил их стойкие фигурки, затем фыркнул: — Да хрен с вами. Когда все разбрелись на пары и студентов вокруг не осталось, мы прошли в беседку на территории двора. Было сыро и по-осеннему пасмурно. Здесь всегда было пасмурно, тогда как над «Скай Холлоу», казалось, не переставало светить солнце. Ладно. Мне максимум разобьют лицо, как минимум будет ссора. Насрать, все было заслуженно. Я шумно икнул от неожиданности, когда Эрика налетела с объятиями, закрывая мое лицо жесткими оранжевыми кудрями. Я застыл с поднятыми кверху ладонями. — Я знаю, это практически невозможно, но ты должен простить нас. Я не знаю, как смыть этот позор с души и как помочь тебе забыть нашу подлость. Я тогда даже подумать не могла, насколько мы жестоко с тобой... — бормотала она. Я спокойно выдохнул, опуская руки. — Умоляю, давай без исповеди. — Я знаю, тебе больно. И мы заслужили твою злость. Мне стыдно, что нам не пришло в голову попросить твоего прощения раньше, найти тебя… ты нашел нас сам. Ты не мог жить дальше из-за… — Да Господи Иисусе… — закатил глаза я. — Не искал я вас! Я случайно ваши тупые рожи встретил в молле. На курс в «Скай Холлоу» я тоже случайно попал. Я же говорил, что хотел перевестись в другой вуз, — безразлично сказал. — И я не виноват, что этот бросился мне на шею. Я злобно глянул на Брэда. Тот выдержал мой взгляд с достоинством. Даже бровью не повел. — Это Господь привел тебя на этот путь. И то, что мы так сильно пострадали, тоже не случайность. — Угомони свою святошу, пока меня не вывернуло, — потирая глаза рукой, я обратился к Брэду. — Мне стыдно! Слышишь! Мне стыдно, что мы такое дерьмо. Мне стыдно, что тебе настолько больно. До сих пор. — В глазах у Эрики стояли слезы, она смотрела на меня. Я отгораживался от ее эмоций как мог, кривился, отворачивался и закрывал веки. Но в горле стоял комок. Сердце защемило, я устало вздыхал, чаще моргал, чтобы разогнать пелену в глазах. — Да плевать. Всё, вы прощены. Довольны? Теперь уебывайте с глаз моих в черемуху. — Мы хотим попросить прощения у твоих родных. Я знаю, что у тебя проблемы с… Я зажал Брэду рот рукой. — Еще слово, и ты точно труп! — прошипел я. Не знаю, как он это понял, где раскопал. Не было ни единого шанса, что этот идиот, зацикленный на себе, своим умом дошел до моих психологических проблем. Его удивленное лицо расслабилось; пальцами я почувствовал улыбку. Брэд поднял руку — прежде чем коснулся, я свою убрал. — Дашь нам минутку? — мягко попросил Брэд, обращаясь к Эрике. — Подожду в машине. — Я думал, она в монастыре, как ты вынул ее оттуда? — без интереса спросил я. — Это был не монастырь, а пансион для девушек. Ни там, ни там, к слову, не держат насильно. Когда я рассказал ей, что случилось с нами, приоритеты немного сместились. — Мм. — Не хочешь узнать, как Лена? — Да что с ней будет? От горсти витаминок. Желудок промыли, когда она получит повторный результат анализов крови, то поймет, что первый был ошибочный. Так что еще должна мне спасибо сказать за хороший жизненный урок. Теперь она десять раз подумает, прежде чем перед кем-то ноги раздвигать без резинки, — безжалостно заявил я, стараясь задеть Брэда. Он прищурился и дернул уголком губ, потом выдохнул и успокоился. — Ну так что, когда у нас ужин с твоей семьей? — Дай-ка подумать. Как насчёт никогда? Устроит? — Я хочу попросить прощения у твоих родных и рассказать, что мы сделали. — Да кому нужно ваше раскаяние? — я злобно прищурился, глядя в серьёзное лицо Брэда. Он был гладко выбрит, причесан, под глазами виднелись синяки. Его бесконечно довольное лицо выглядело уставшим. Хотя он пытался это скрыть за напускной уверенностью и гордой осанкой. — Если ты не дашь мне шанса, я расскажу им, что ты чуть не довел девушку до самоубийства, и только потом расскажу, почему так произошло. — Думаешь, кому-то это интересно? — Я схватил Брэда за грудки, вскипая за секунду. — Решил меня шантажировать?! И шанс на что я тебе должен предоставить? Обелить себя?! — Помириться. У меня волосы и правда встали дыбом. Мурашки пошли по всему телу, будто осенний холод пробрался под куртку. Я недооценил его одержимость. После всего Брэд в самом деле надеялся на что-то между нами. Моя злость, выступавшая щитом, улетучилась. Я остался раскрытый и уязвимый перед ним. Уязвимый, под ударом его искренности. — Если это то, о чем я подумал… — Это то. — ...то ты просто псих. Закатай свою губу и проваливай. — Либо ты позовешь нас на этой неделе. Либо я приду в любой день, без предупреждения, — заявил Брэд. После этой откровенности мне было сложно с ним говорить, сложно злиться и сопротивляться. Он это прекрасно знал. — Да пошел ты, — рыкнул я, толкая его в грудь. «Четверг. 18.00» — скрипя зубами, отправил я сообщение, когда чуть поостыл на лекции. — Что ты скажешь насчёт паназиатской кухни? Рис с овощами в ананасе! А? Порционно... — Мама пританцовывала на кухне с наставлениями Гордона Рамзи, и я боялся, как бы она не описалась от восторга. — Может, запечешь целого поросенка? — Ты не испортишь мне это потрясающее событие своей кислой миной! — угрожающе ткнула пальцем в меня мама. — Ты не звал друзей в гости с младших классов. Мамочка чуть не свихнулась, понимая, что сынишка будет социопатом до старости. — Кто сказал, что что-то изменилось? — надулся я, складывая руки на груди. — Я тебе говорю, — уверенно кивнула мама. — Поросёнка так поросёнка! — Эй! Это была шутка! Я собирался надеть какую-нибудь домашнюю футболку с логотипом death metal, но мама сказала, что выкинет их все, если я не оденусь прилично. И вот я встретил Эрику и Брэда на крыльце в одной из тех самых рубашек со стойкой и подстреленных джинсах. Рвано вдохнув, Брэд покраснел до кончиков ушей. Его глаза заблестели, ловя блики вечернего солнца. Он отвел взгляд, но тут же вернулся им к моему лицу, соскальзывая к губам. Он покусывал губу, пытаясь сделать непринужденный вид. Эрика в черном платье на лямках и с кичкой на макушке. — Ты прям как на похороны, — сказал я, отчего она печально охнула. — Маме понравится. Естественно, она проглотила мою колкость и вошла, ничего не ответив. — А я. Как тебе? — Брэд шагнул не мимо в дверной проем, а прямо на меня. — Как всегда. Как индюк напыщенный, — ровно ответил я, оценив его голубой костюм в стиле смарт кэжуал. — Спасибо, — улыбнулся он. Брэд как насквозь меня видел. Я повернулся спиной, и он положил руку на плечо, чтобы негромко сказать на ухо: — А ты, как всегда, невыносимо притягательный. Прежде чем я вышел из ступора и обозлился на свою податливость, Брэд удалился. Только его рука неторопливо огладила мою спину от плеча до плеча. Это было похоже на взмах по приборной тач-панели. Потому что после все мои нервные окончания заклинило, и я ощутил абсолютное сенсорное удовольствие. До свидания, до полной перезагрузки. — Ванная там? — если бы не его демонические глаза, вопрос прозвучал почти безобидно. Вэйлин и Кэролайн уже были за столом. Стефани с мужем не пришли. Но и одной Кэр было достаточно, чтобы навести на моих гостей жути. Я бы предпочел, чтобы сестра была в полицейской форме, но Кэр, к моему неудовольствию, надела джинсовый костюм. На маме — черный приталенный сарафан в желтую лилию. В бьюти-бизнесе мама научилась таким приемам коммуникации, что могла наладить дружеское общение с любой бабулей, любой чистоплюйкой-мамашей и самой праведной мормонкой на свете. Выглядела она при этом как Эми Уайнхаус. Так что с Эрикой они уже щебетали, как две тошнотворные подружки. Спаржа на пару, стейки из индейки, батат, зелёные салаты. Нормальной еды не нашлось. Я бы предпочёл тефтели и спагетти. Но эти маскарады так редко выдаются, пусть мама тешится. Я бездумно потянулся к миске с салатом и положил на тарелку себе и на две соседние тарелки. Слева сидела Вэйлин, справа подкрался Брэдли. Его «спасибо» прозвучало так тихо и интимно, что пришлось резко отвернуться. — Брэдли, а почему вы не поддерживали связь раньше? После поступления в университет Рену очень не хватало друзей, — печально сказала мама, чем поставила Эрику и Брэда в неловкое положение. Ужин только начался, а мне уже стало интересно. — Об этом я... и хотел поговорить, — Брэд будто охрип внезапно. Настала моя очередь испытывающе смотреть, смакуя его неловкость. Заметил, как отложила приборы Кэр. Вэйлин всё еще беззаботно нарезала батат. — В средней школе мы не дружили. Мы вообще дружили довольно тесной компанией и занимались откровенным буллингом. Как бы стыдно и мерзко ни звучало, но это правда, — тихо начала Эрика. Ее взгляд был скромно опущен. Будто она у алтаря перед святым отцом. Скажи она сейчас, что расчленила младенца, и то, наверное, простили бы. Я закатил глаза. — Рен был не единственным пострадавшим. Нам много у кого стоит попросить прощения, но… это все Рен решил справедливо напомнить. — В общем, Рен застрял тогда в подвальном туалете по нашей вине. Нас было трое в тот день, и мы заперли его, — отчаянно твёрдо сказал Брэд. Ну вот. Глаза у Кэролайн загорелись праведным гневом. Вэйлин посмотрела на неё настороженно. — И что ты сделал? — обманчиво спокойно спросила меня Кэрр. Я отвечу, что отомстил, или кому-то сейчас воткнется вилка в лоб. — Кэролайн, — стальным тоном сказала мама. — Я нашёл их и начал мстить. Втерся в доверие, немножко подпортил сладкую жизнь, — ухмыльнулся я. Брэд молчал. Эрика тоже. Он не собирался говорить о Лене, как и обещал. Я видел это в его глазах. — Начал с мелких пакостей, но это практически привело к серьезным последствиям, — честно сказал я. — А могло и к еще более серьезным. — Сейчас все в порядке. Никто не пострадал сильнее, чем следовало бы. — У всех конечности на месте? — кровожадно спросила Кэролайн, отправляя кусочек спаржи в рот. — Да, — кивнул я. — Что ж. Зуб за зуб, — хладнокровно сказала мама. — Кому десерт? — Мне! — подняла руку Вэйлин. Она в принципе не пришла бы, если бы мама не пообещала свой фирменный клюквенный пирог. Брэд озадаченно переводил взгляд с одного на другого: — Нет, минуточку! Я хотел попросить у вас прощения за то, что мы сделали! И мы готовы понести ответственность… — Слушай, парень. Ты хочешь, чтобы тебя простили, или реально хочешь принести извинения? — резко спросила Кэролайн. — Прощения. — Ну, тогда оплати нам медицинские счета. — Кэролайн, — недовольно буркнула мама. — Почему бы и нет? — дернул плечом я. — Тогда я попрошу вас подготовить чек с нужной суммой. Наш юрист сделает договор, в котором я буду иметь перед вами долговое обязательство на срок, пока не выплачу сумму. — Ты не должен расплачиваться один, — встряла Эрика. А я ещё не хотел принимать их предложение! Классно посидели, ещё и бабла заработали. — Не нужны никакие выплаты нам, — отрезала мама, закуривая сигарету и разваливаясь на стуле. — Страховка вашего папаши все покрыла. У него со страховой был особый контракт, который покрывал психологического рода проблемы у его близких и детей. — Простите, что спрашиваю, но, миссис Кестлер, кем был ваш муж? — тихо спросил Брэд. — И какие до вас дошли слухи? — ухмыльнулась Кэролайн. — Какие только не доходили! Уголовник, русский шпион, киллер, убийца… Но это все детские глупости, — перечислила Эрика — Не исключено, — пожала плечами мама. — Гриф секретности на всех его делах, в том числе и на деле о его гибели, наложен ещё на двадцать пять лет. Это мы узнали, когда подали в розыск после его исчезновения и к нам явились ЦРУшники. Так что через четверть века узнаем. Мы знали Франсуа бывшим военным, но он умел все. Летать, погружаться с аквалангом, стрелять в яблочко, любые рукопашные техники, он показывал детям классные акробатические трюки, не боялся ни Бога, ни чёрта и в один день просто исчез. — Мне было три года, Кэролайн и Стефани — восемь, когда он пропал. Через три года мы получили письмо в белом конверте без отправителя и получателя. «Я жив. Я всегда буду любить вас», — вспомнил я. — Да. Ни подписи, ничего больше, — ухмыльнулась мама. — Но мы знаем, что это был он. — Или он просто был актёр из бродячего цирка, который хорошо рассказывает байки, — развеяла тяжелое настроение Кэролайн. — Или так, — легко согласилась мама, отправляя в рот листик салата. — С очень хорошей страховкой. Кэр, свари кофе пока. А я сделаю чай. Она подхватила свою тарелку и пошла на кухню. Кэролайн закатила глаза, всем видом показывая, что обойдемся мы и чаем. — Я помогу, — покорно предложила Эрика. Кэр проводила ее пристальным взглядом, закинув руку Вэйлин на плечо. — Вы красивая пара, — разговорился что-то Брэд. Я пнул его ногу под столом, а он за это погладил мое колено. — Спасибо. — Вэйлин заправила черную ленту волос за ухо. — Да уж, чего не скажешь о моей сестре. — Стефани? — Точно. Она не так удачно вышла замуж. За мудака одноклассника. Которому мне ноги пришлось сломать, чтобы он научился манерам. Блядь. Мне дыхание перехватило. А Брэд так живо заинтересовался, что чуть на стол не вылез, так ринулся вперед. — То есть?! — То есть урод, который пытался ее облапать и доводил до слез, потому что не знал человеческого языка, спустился с лианы, встал на две ноги (как только кости срослись) и попросил у нее прощения. В колонию меня упекли его родители, не без помощи попечительского совета, конечно. Я же всем мешала в этой школе, — поиграла бровями Кэролайн. Она и правда стала намного спокойней в своей взрослой жизни. Подростковый максимализм порой перекрывал ей поток здравого смысла. Бунт был смыслом жизни. Пока она не встретила Вэй и не поняла, что некоторым вещам правильней и понятней покориться, чем вечно рвать жилы и ломать кости, отстаивая правоту и справедливость. — Шеннон Стюарт фактически отрекся от семьи, когда заявил себя свидетелем в суде по апелляции моего дела. Он давал показания в мою пользу, он подговорил адвоката, которого оплатили его же родители. В общем, меня отпустили, он получил прощение Стефани и воспользовался этим, грязный подонок! — прорычала Кэролайн. Свой сестринский комплекс она так и не преодолела. Брэд побледнел: — И что произошло? — Самое худшее, — мрачно сказала Кэр. — Выблядок одаривал ее подарками, добился расположения и взял в жены. Теперь она ждет от него ребенка. Судя по лицу Брэда, он все еще ждал трагической развязки. Тогда как для Кэролайн это она и была. — Чё смотришь? Все. Пока он живет. До следующего косяка. И, можете не сомневаться, я дышу ему в затылок! — То есть… Стефани простила парня, который издевался над ней в школе. И вышла за него замуж. Что-то подсказывало, что мысли Брэда уходят не туда. И когда он повернул ко мне задумчивое, с покрасневшими щеками лицо, стало яснее некуда. — Надо же. Какая неожиданность! Он провел аналогию с нами. Я хотел выплюнуть, чтобы он и не мечтал, но не знал, как это сделать, чтобы другие не догадались, о чем речь. Все же я слишком далеко зашёл. — Да, представь себе, — судя по прямому взгляду Кэролайн на меня, я поздно спохватился. — Можно тебя на пару слов? — елейным голосом спросил я Брэда. — Ну разве что на пару, — согласился он, неторопливо откладывая салфетку с колен. Без задней мысли повел его в свою комнату и, лишь оборачиваясь к задыхающемуся от аритмии Брэду с поплывшим взглядом, понял, какая это тупая была идея. — Какого хрена ты затеял? — Я в сердцах толкнул Брэда в грудь, и он плюхнулся задом на мою кровать, будто его ноги не держали. — Ничего я не затеял! Он почти сразу вскочил. Все же контролировал свои ноги, но не глаза. Его взгляд туманился, блуждал по моему лицу. — Если ты думаешь!.. Если… — Моя мысль сошла на нет с постепенным приближением его лица. Атмосфера была странной. Ее не разрушил даже мой праведный гнев. Брэд положил ладонь на мой затылок; я нервно облизал губы, прежде чем он их поцеловал. Он сделал это коротко, будто ему хватило и так. Как издевка. Я хорошо помнил, на что способны его мягкие губы, его большие горячие ладони. Голодный взгляд пробирал до костей. Он отчаянно меня хотел и даже не старался это скрыть. Едва отстранившись, Брэд опять наступил. Глубоко поцеловал, постанывая мне в губы. Я увернулся, чтобы отдышаться, и Брэд поцеловал в шею. Этот его секретный прием лишил меня всякого рассудка. Ноги подкосились, свет в глазах померк, меня подняло резко вверх, будто на американских горках. А его губы спустились вниз. Он как чертов завоеватель: пришел в мой дом, пришел в мою комнату и взял, что ему надо. Я прижался спиной к стене, когда Брэд снова оказался напротив моего лица. Я чувствовал, как напряжено его тело. Внизу моя сестра со своей девушкой, мама и его хренова подружка-мормонка. Брэд зажал меня у стены и трогал везде прямо у них под носом. Его глаза были совсем безумные, а взгляд расфокусировался. Цепляя мои губы своими, он снова опускался. Миновал подбородок, шею, еще ниже... Я схватил Брэда за шелковистую копну черных волос, когда он стоял передо мной на коленях. Рвано выдохнув, отодвинул его голову, едва он коснулся губами меня через штаны. Лицо горело, губы пересохли от горячего дыхания — я то и дело облизывал их. — Совсем с ума сошел! — злобно прошипел я. Брэд агрессивно вцепился в пояс моих брюк, но он не тот, кому стоит злиться. — Какого хрена ты пришел? Пытаешься подобраться через мою семью? — холодно спросил я. — Знаешь. Я много раз прокручивал в голове… ты мог просто приковать меня наручниками к батарее. Отравить, оглушить, опоить. Наконец, банально в лес отвезти в багажнике. Мы оба знаем, что я бы туда сам упаковался, если бы ты попросил. — Брэд уткнулся лбом мне в живот. — Я видел панику в твоих глазах, когда мы нашли Лену. Я ещё ничего не сообразил, а ты уже бросился на помощь. И ты мог бросить меня там, как и обещал. Но ты отпустил, как только дело дошло до настоящего испуга. — И что? Думаешь, это потому, что нравишься мне? — прорычал я. — Нет, нет. Думаю, это потому, что ты добрый и мягкий. И очень-очень великодушный. Настолько, что простил меня раньше, чем следовало… — Он неторопливо поднялся, снова нависая надо мной. Я фыркнул, отшатнувшись: — Между нами это ничего не меняет. То, что я добрый, не значит, что идиот. И не значит, что мне вдруг отшибло память. Так что подбирай свои сопли, закатывай губу и… — Почему ты просто не бросил меня? Ты мог в любой момент разбить мне сердце, ты мог начать встречаться с Милли, которая, я не сомневаюсь, написывала тебе, — вскинул брови Брэд. Я должен сделать это сейчас. Сейчас. Он смотрел в мои глаза с надеждой и стойкостью. — Я… — понял, что голос охрип. — Я знаю, что ты пытался. Я почувствовал момент, в который ты попытался держаться на расстоянии. Скажи правду. Скажи, и я больше не буду таскаться за тобой, — пообещал он. В глазах Брэда промелькнула боль. — Ладно, — кивнул я. — Что «ладно»? — Я немного увлекся, доволен? У меня нет опыта, я ненавижу людей, не понимаю их. Я не знаю, как должен играть на чувствах, я не знаю, как сделать приятно или больно чувствам другого. Я просто пытался оставаться рядом, втереться в доверие и не смог оттолкнуть… даже когда понял, что переходим черту. — Будь со мной, — просто попросил он. — Я не заставлю тебя чувствовать себя плохо… — Ты уже это сделал! — чуть ли не закричал я. — Клянусь, я другой!.. — Но я нет! — отрезал я. — Я все тот же. Я тот же! Внутри того доверчивого жирдяя всегда был я, Брэд. Услышав свое имя, он вздрогнул и отошел. Больше мы не разговаривали в тот день. С холодной отрезвляющей болью я понял, что Брэд принял поражение. — Еще раз спасибо, миссис Кестлер. Ужин был потрясающим. — Надеюсь, мы не сильно вас обременили. — Если Рен снова вас пригласит, буду только рада, — сдержанно улыбалась мама на пороге, пока мы неровным строем провожали гостей.