Когда рядом она

— Чёрт… Отстань, — пробормотала Кэтрин, чувствуя, как что-то давит ей на грудную клетку. Едва разлепив веки, она увидела свою чёрную кошку, устроившуюся прямо у неё на груди, будто та была всего лишь подушка. Пытаясь сдвинуть её, Кэтрин сонно потянулась рукой, но тут же взвизгнула. Кошка молниеносно впилась зубами в запястье, — Ай, злюка! Какого хрена ты кусаешь свою хозяйку?! — скривившись от боли, брюнетка со вздохом пошарила по карманам и достала телефон. На экране мигал пропущенный звонок от Лестера. — Ну конечно, — проворчала она и, откинувшись обратно, уткнулась лицом в спинку дивана. Кошка между тем забралась на подлокотник и теперь сверлила хозяйку суровым взглядом. Почти осуждающим, как будто знала больше, чем положено. — Подожди… — Кэт приподнялась и окинула комнату сонным, но уже встревоженным взглядом, — Почему я в гостиной? Только теперь до неё по-настоящему дошло, что она не помнит, как оказалась дома. А вместе с этим пришли и остальные последствия вчерашнего вечера. Слабая, но неприятная боль в висках, сухость во рту, будто она проглотила вату, и ощущение пустоты под кожей. Без раздумий она подскочила на ноги и, едва не споткнувшись о подушку, побежала на кухню. Плеснув в стакан холодной воды, она с жадностью выпила его до дна, закрыв глаза от облегчения. — Так… — пробормотала она, — Почему я спала в гостиной? И кто меня сюда приволок? В памяти было пусто. Туман. Как ни силилась, Кэт не могла выудить ни одной сцены из вчерашнего возвращения домой. Сдавшись, она направилась в ванную. После долгого душа и смены одежды, на свободную футболку и шорты, ей стало чуть легче. Но вопросы остались. Когда Кэт вернулась на кухню, её верный демон в мехах уже сидел на столешнице, махая хвостом с явным раздражением. — За что? — девушка отдёрнула ногу, когда кошка в очередной раз цапнула её когтями. Она нахмурилась и посмотрела прямо в бледные, как лёд, глаза животного, что смотрел на неё злее, чем даже Лестер вчера. Месяц назад. Уставшая после бесконечно затянувшейся встречи, Кэтрин вернулась домой ближе к двенадцати вечера. Единственное, чего ей сейчас хотелось это холодный душ и мягкая, заботливая кровать, в которую можно было бы провалиться, забыв обо всём. Скинув туфли прямо в прихожей, она направилась вглубь квартиры. Мимоходом прошла кухню и уже на автомате свернула к спальне. Пока шла, стягивала с себя одежду. Сначала блузку, затем юбку, чулки и бельё. Душ освежил, но сонливость лишь усилилась. Не удосужившись даже накинуть пижаму, Кэтрин рухнула на прохладные простыни, укрывшись только одеялом. Но стоило ей прикрыть глаза, как тишину нарушил странный шум. Что-то глухо стукнулось в другой комнате, словно упало с высоты. Сердце Кэтрин неприятно кольнуло тревогой. Она села, убирая с лица влажные пряди, и прислушалась. Ещё один звук. Что-то снова грохнулось. На этот раз с кухни. — Блядь… — выдохнула она, быстро накинув на голое тело халат и босиком вышла из спальни. Подойдя к кухне, она осторожно приоткрыла дверь, словно ожидая за ней грабителя. Серые глаза вглядывались в темноту. И вдруг, на верхушке шкафа мелькнули два светящихся глаза. Кэтрин вздрогнула. — Что за чёрт? — прошептала она, нащупывая выключатель. Щёлк. Свет хлынул в комнату, разгоняя тени. И тогда она увидела виновницу. Чёрная кошка, сидящая наверху шкафа с видом, будто она здесь хозяйка. На полу уже валялись осколки одной разбитой тарелки. У лапки кошки вторая, балансирующая на краю. — Ты серьёзно?.. — Кэтрин облегчённо выдохнула, прикрыв глаза рукой, — Боже, я думала, меня грабят, - она сделала шаг вперёд и мягко, почти ласково проговорила, — Котик, давай, спускайся. Не надо устраивать концерт. Кошка, чёрная, как полночь, и явно с характером, смерила хозяйку квартиры наглым взглядом, слегка склонила голову и, не сводя с неё глаз, злодейски оттолкнула лапой очередную тарелку. Та с грохотом разбилась у самых ног Кэтрин, рассыпав фарфоровые осколки, будто крик «Это мой дом теперь, поняла?». — Ты! Да что ты вообще себе позволяешь?! — возмутилась Кэтрин и подпрыгнула, пытаясь дотянуться до пушистого вредителя, засевшего на самом верху кухонного шкафа. Кошка даже не шелохнулась. Лишь грациозно, повела хвостом и, не торопясь, занесла лапу над ещё одной тарелкой. При этом смотрела на девушку снизу вверх с выражением абсолютного превосходства. — Нет, нет, пожалуйста, не надо! — Кэтрин замахала руками, — Ты чего хочешь? Еду? Ты… голодная, да? Сейчас, подожди, только не рушь кухню, умоляю! Она медленно отступила к холодильнику, не спуская глаз с пушистого террориста. Холодильник, как всегда, выглядел так, будто еду в нём прятали от самой хозяйки. Острые закуски, забытый салат, пара бургеров, оставленных Ёнэ, и маленькая упаковка творога. — Ну да… типичная Кэтрин, — пробормотала она, доставая бургерные котлеты и творог, — Так, держи. Это не «Ритц», но хотя бы не отрава, — она выложила еду на столешницу и отошла в сторону, будто надеялась избежать немедленного суда. Кошка сузила глаза и смерила угощение с глубокой подозрительностью. Затем перевела взгляд на Кэтрин, выражая в нём смесь презрения и лёгкого разочарования. — Что? Я вообще редко дома ем! — всплеснула руками девушка, — Прими как есть. Или опять полетят тарелки? Кошка, не теряя достоинства, мягко спрыгнула на столешницу. Несколько раз принюхалась, оценила ситуацию… и, наконец, соизволила начать есть. Чавканье было негромким, но победным. Кэтрин села на ближайший стул и уставилась на наглого зверя. — Просто замечательно, — она прикрыла глаза рукой, — Я тебя покормила, а теперь ты терроризируешь мою кухню. Кошка лишь слегка дёрнула ухом, словно в знак согласия. И продолжила есть, совершенно довольная собой. — Интересно, чья ты такая? — Кэтрин наклонилась и осторожно провела рукой по гладкой спине наглой незнакомки, — Может, сбежала от соседей? Или они в отъезде, а ты пришла за подачками? Едва её пальцы скользнули по блестящей чёрной шерсти, как в ответ раздалось яростное шипение и когти мгновенно впились в кожу. Кошка полоснула по руке и, не обратив на вопль ни малейшего внимания, продолжила трапезу. — Вот ты стерва! — скривилась Лейхи, отдёргивая руку, — Да я тебя… как только доешь вон из моего дома, поняла? Ответа не последовало. Кошка даже не потрудилась поднять взгляд. Полное игнорирование. Демонстративное. С шумом выдохнув и послав её про себя далеко и надолго, Кэтрин удалилась в спальню. Щелкнула дверью, закрываясь на замок. И напрасно. Утром её разбудили настойчивые звуки. Скребущие, отчаянные. А после пронзительное мяуканье под дверью. — Чёрт, — простонала Кэт, зарываясь лицом в подушку. Через несколько секунд сдалась, поднялась и открыла дверь, — Что?! — рыкнула она, будто ожидала, что кошка даст объяснение. Но вместо ответа пушистая чертовка прошла мимо с видом королевы, чей трон временно занимали, и теперь всё встаёт на свои места. Хвост высоко, походка важная. Забралась на край кровати, устроилась клубочком и уселась… точно в центре. Трон возвращён. — Уходи. Пожалуйста, — устало протянула Кэт, — Ты мешаешь мне выспаться в мой единственный выходной. Знаешь, я его заслужила. И вообще… где твой дом? Хозяин тебя не ищет? В ответ лишь выразительное молчание и тяжёлый взгляд жёлтых глаз. Кошка мяукнула, с требовательной интонацией. Кэтрин только закатила глаза. — Понятно. Есть хочешь. Опять, — девушка потянулась и направилась к выходу, — Я иду в магазин, но знай я не твоя хозяйка. И не будет никакого «Гурмэ Голд»! Ответом был мягкий, самодовольный мурлыкающий звук. Лейхи раздражённо выдохнула. — Я превращаюсь в старую одинокую тётку с котом, не так ли? Кошка, как водится, промолчала.

***

— Вот, держи, — пробурчала Кэтрин, ставя миску на столешницу перед кошкой. Внутри сухой корм вперемешку с нарезанной сосиской. Настоящий гурманский обед по кризисным меркам, — Наслаждайся, Злюка. Имя прицепилось к пушистой гостье быстро. Слишком уж охотно та пускала в ход зубы и когти. Высокомерная, как будто родилась в пентхаусе на Манхэттене, а не шлялась по чужим домам по ночам. Настроение у кошки менялось по часам, а уважения к личным границам не было вообще. Типичная Злюка. — Хм… — Кэтрин прищурилась, опершись локтями о край столешницы, — У тебя глаза янтарные. Раньше как-то не замечала… Злюка, не отвлекаясь от сосиски, только повела ухом. — Прямо как у Эвелинн… — в голосе Кэтрин скользнула невольная задумчивость. Перед мысленным взором сразу всплыли её глаза. Хищные, чуть раскосые, словно пламя в дымке. Ярость, игра, искушение и всё в одном взгляде. Женщина, от которой то тянет бежать, то хочется приблизиться ещё на шаг, даже если знаешь, что за этим шагом пропасть. Кэтрин быстро встряхнулась, будто стряхивая с плеч невидимую руку. — Да, надо бы… — она вздохнула, отводя взгляд, — Поблагодарить её. Всё-таки подвезла… хотя, вряд ли она это сделала из доброты. Скорее чтоб потом припомнить при первом удобном случае. Злюка фыркнула, будто комментируя мысль. — Ага, вот и ты так думаешь, да? — хмыкнула Кэт, подталкивая пустую упаковку в мусорное ведро.

***

— Кэтрин! Что это за концерт был вчера?! — голос Лестера разрезал тишину, как лезвие. Он влетел в кабинет, хлопнув дверью, но Кэтрин даже не вздрогнула. — Не кричи, — спокойно произнесла она, не отрываясь от кипы бумаг, — У меня и без тебя голова трещит. — Я по-человечески спросил, что делать с твоим бывшим клиентом. — Правда? — лениво протянула она, пролистывая записи, — И что я тебе ответила? — Ты сказала «пошли его». Так нормальные люди вообще поступают? — Почему бы и нет? — Кэтрин чуть дернула плечами, как будто весь этот разговор касался кого-то другого. — Его жене не подошёл корсет! Она говорит, ты сделала его не по размеру, — Лестер, казалось, вот-вот закипит, но вместо этого рухнул в кресло у её стола и потер виски. — Корсет точно был правильный. Значит, она соврала. Или… решила забыть про пару лишних сантиметров, — произнесла Кэтрин, поднимая глаза и глядя на отца с холодным безразличием. — И что теперь? Переделывать будем? — Пусть начнёт следить за собой, — фыркнула она и снова уткнулась в бумаги, как будто этот диалог давно себя изжил. Лестер уставился на неё, не скрывая разочарования. Его хмурый взгляд скользнул по лицу дочери, но та не отреагировала. Абсолютное равнодушие. — Нам нужно что-то с ними делать. Я попробую сначала поговорить. Если не получится юрист с ними разберётся, — проговорил он, тяжело вздохнув. — Ага, — буркнула Кэтрин, будто на автомате. — Ладно… — Лестер поднялся. Она не ответила. И он ушёл, оставив за собой след выдохнутой усталости. Закончив с бумагами и расставив подписи на нужных местах, Кэтрин медленно поднялась со стула, чтобы размять затёкшие ноги. Спина ныла от сидячей работы, а мысли плавали где-то между эскизами и недосказанными словами. Подойдя к окну, она на секунду замерла, наблюдая, как внизу течёт жизнь. Мимо проносились люди, машины, крики, смех. Всё кипело, будто чужое. Вдруг из кармана раздался звонкий сигнал телефона. — Алло? — Привет, как дела? — бодро прозвучал голос Катарины. Кэтрин непроизвольно закусила губу. Она забыла… Чёрт, она совсем забыла перезвонить ей вчера. Внутри кольнуло чувство вины, но оно быстро захлебнулось в ленивом «нормально». — Привет… Нормально. А у тебя как? Как долетела? — Отлично. Сразу поехала в отель из аэропорта. Только вот… жаль, что тебя рядом нет. — Да… жаль, — машинально отозвалась Кэтрин, чувствуя, как внутри её с новой силой захлёстывает недавняя сцена. Поцелуй с Эвелинн. Вспышка. Вкус. Пальцы на коже. Холодная плитка уборной и внезапная, пугающая волна возбуждения. — …так всё ведь в силе, да? — голос Катарины ворвался в её мысли, — Если что, я могу заехать за тобой сама. Только лучше быть в пригороде к семи вечера. — Что?.. — Кэтрин моргнула, возвращаясь к разговору. — Слишком поздно? Стой, ты меня вообще слушаешь? — мягкий смешок, — Мы же собирались провести выходные вдвоём, помнишь? Я просто уточнила, всё ли в силе. — А… выходные вместе… — она потёрла лоб, словно стирая лишнее. — Да. Во сколько тебя забрать? В семь подойдёт? — Подойдёт. — Отлично, — с радостью отозвалась Катарина, — Тогда до вечера. Люблю тебя! — Пока, — глухо сказала Кэтрин. Она ещё долго смотрела на потухший экран телефона, не двигаясь. Затем медленно выдохнула, обняла себя за предплечья и склонила голову, будто хотела спрятаться от самой себя. Сквозь стекло по-прежнему шумел город, но всё казалось отдалённым, будто через стеклянную стену. Она снова была наедине с тем, о чём боялась думать вслух. — Кэт? Ты здесь? — в дверь постучали. Голос Ёнэ прозвучал знакомо, слишком бодро для этого часа. Кэтрин не обернулась, просто бросила в сторону. — Войди, — она продолжала стоять у панорамных окон, глядя на город, будто тот мог предложить ей ответы, которых в ней самой не было, — Где ты ходишь? Уже двенадцать, — пробурчала она, слегка нахмурившись, не поворачивая головы. — А ну быстро взяла меня обратно на работу, — возмущённо заявил Ёнэ. Кэтрин наконец повернулась, приподняв бровь. — Что? Обратно? Это кто тебя уволил, болван? — Так и знал, — фыркнул он и ткнул пальцем ей в лоб. — Ай! Ты в своём уме? — она недовольно потёрла место удара, — Совсем охренел, да? — Вчера, два часа ночи. Ты мне позвонила, просила забрать тебя. Я сказал, что вызову тебе такси. А также хотел сказать, что машина в офисном гараже, а ты в ответ… уволила меня. — …Ты это серьёзно? — Кэтрин сузила глаза, прищурилась, глядя на него, будто сомневаясь, не разыгрывает ли он её, — Ты уверен? — Абсолютно, — устало выдохнул Ёнэ, протирая лицо, — Поэтому будь человеком. Возьми меня обратно и забудем об этом цирке. — Тц, — фыркнула она, пожав плечами, — У меня через полчаса встреча с Ари. Обсуждаем нюансы. — Ари… это та, что из музыкальной группы? — Она самая, — кивнула Кэтрин, подходя к рабочему столу и подбирая блокнот, — А я даже не успела позавтракать. Есть хочу, как зверь. Принесёшь что-нибудь? — Что именно? Круассаны? Сэндвич? Кофе с золотой пенкой и слезами единорога? — монотонно буркнул он. — Выбери что-нибудь на свой вкус, — рассеянно ответила Кэт, вычёркивая пункт в блокноте. — Если я принесу на свой вкус ты отправишь обратно. Скажи конкретно. — Хорошо, — она задумалась, прикусив кончик ручки, — Суп с креветками и зеленый чай. — Славно, — хмыкнул Ёнэ, поправляя серый костюм, — Жди. Щелчок закрывающейся двери эхом отдался в кабинете. Кэтрин осталась одна. Пальцы её сжались в слабый кулак, будто хотелось выжать из воздуха всё напряжение, которое застряло внутри. Она заставила себя выдохнуть, сосчитать до трёх и снова вдохнуть. — Хорошо, хотя бы Эвелинн я не увижу в ближайшие дни… И всё же в этой мысли что-то тревожило. Что-то подсказывало. Ни время, ни расстояние не избавят её от той, в ком слишком много острых углов и слишком пронзительных глаз. Когда дверь кабинета открылась в очередной раз, Кэтрин сидела на краю стола, повернувшись к окну. В руках распечатка по капризному заказчику и его жене, которой «не подошёл» корсет. Брюнетка даже не обернулась. — Быстро ты. Обычно я вечность жду, — бросила она рассеянно, продолжая читать. — Хм… так ты меня ждёшь? Голос был бархатным и густым, с той самой интонацией, от которой кожа словно покрывалась мурашками. Кэтрин вздрогнула, чувствуя взгляд этой женщины. — Ты? — она обернулась и замерла. На пороге стояла Эвелинн. Высокие каблуки от прада, юбка по фигуре, свободная блузка с глубоким вырезом, из которого предательски выглядывала ложбинка между грудями. Вся как реклама греха. На пухлых губах весёлая, почти издевательская усмешка. — Я, — усмехнулась дива и, не дожидаясь приглашения, села в кресло, перекинув ногу на ногу. — Что ты здесь делаешь? — Кэтрин, сбитая с толку, всё ещё не верила, что видит Эвелинн в своём кабинете. — Ари не смогла прийти, — пожала плечами Эвелинн, скользнув по комнате взглядом, как будто осматривала свою территорию, - Почему без понятия. Так что все детали теперь через меня. — Что? — То, что слышала, — усмехнулась сирена, — Теперь я слежу за всем процессом. За тем, чтобы всё шло по плану. Так что привыкай. Кэтрин вытянула руку, требуя паузы, будто словами можно было остановить надвигающийся ураган. — Стоп, — Кэтрин вскинула руку, останавливая поток чужих слов, — Что ты сейчас сказала? Следить? Не пойти ли тебе к чёрту со своим контролем? Или ты собираешься сама себе образ на сцену шить? Она встала, опершись бедром о стол, и встретила взгляд Эвелинн, колючий, вызывающий, упрямый. — Нет. Это будешь делать ты. А я просто прослежу, чтобы ты не накосячила, — прошипела та в ответ, её голос стал прохладнее, с металлическими нотками. — Мы с командой не нуждаемся в твоём «наблюдении», — холодно бросила Кэтрин, изобразив кавычки пальцами. Губы её дрогнули от раздражения. Эвелинн в одно движение встала, преодолела расстояние между ними и остановилась так близко, что Лейхи ощутила на коже её тепло. Сердце нырнуло куда-то в живот. Пятка каблука щёлкнула по полу, резкий, властный звук. Пульс отдался в висках. — Заткнись, — прошептала Эвелинн, — я и не горю желанием с тобой сюсюкаться. Слова были острыми, но голос… голос едва касался, будто бы прикасался к самой коже. Губы Эвелинн были всего в нескольких сантиметрах. Взгляд не отрывался, прожигал. Кэтрин сглотнула, губы невольно приоткрылись. Она даже не заметила, как прикусила нижнюю, в попытке удержать себя от слабости. Её пальцы впились в край стола. Потому что отвести взгляд от этих глаз, этих проклятых янтарных глаз, было невозможным. Глаза Эвелинн сияли, не просто гневом. В них было что-то дикое, опасное… и странно притягательное. Там был огонь. И в этом огне, каким-то чудовищным образом, Кэтрин ощущала себя… в безопасности. — Кэт, я принес нам поесть! Если ты не буд… — ворвавшийся в кабинет Ёнэ замер, заметив, как напряжённо стоят девушки. Эвелинн раздражённо вздохнула, отстранилась на пару шагов и снова села в кресло. — Здравствуйте, — дива окинула его презрительным взглядом, затем фыркнула и отвернулась, — Прости, Кэт, думала, у тебя сейчас нет встреч. — Всё нормально, — тихо ответила Кэтрин, не отрывая взгляда от документа, — Зайди через полчаса. — Думаешь, нам хватит полчаса? — с двусмысленной улыбкой спросила Эвелинн, явно намереваясь смутить девушку. — Оу, ладно, — кивнул Ёнэ и быстро вышел, захлопнув дверь. — Полчаса? Серьёзно, Эвелинн? Он ведь подумает, что мы с тобой… — Что? — дива невинно развела руки, словно это было самое обычное дело, — Я думала, для тебя норма. — Это намёк, что я с кем-то сплю, чтобы заработать? — возмутилась Кэтрин. — О, ты сообразительна, — усмехнулась Эвелинн, наслаждаясь её яростью. Но в голове Кэтрин мелькнула мысль, которая могла выбить землю из-под ног самой дивы. — Забавно, — спокойно протянула Кэтрин, вместо ожидаемой с её стороны вспышки гнева, лишь улыбка, — Ну и как тебе? Она наклонилась к Эвелинн, приблизив лицо к её лицу. Дива явно не ожидала такой перемены в настроении. — О чём ты? — Вчера ты ведь хотела меня, — с лёгкой насмешкой сказала Кэтрин и мягко положила руку на талию Эвелинн, ласково касаясь так, как это делала дива сама в прошлую ночь. Затем плавно скользнула пальцем вверх, дотронувшись до бюста. — Руку убрала. Быстро, — ледяным тоном прошипела Эвелинн, перехватив кисть брюнетки. Теперь Кэтрин забавлял растущий гнев в янтарных глазах. — Как ты посмела так интимно прикасаться ко мне? К беззащитной девушке, что едва держалась на ногах? — прошептала Кэтрин, наклонившись к уху солистки, — Ну? Было приятно? — Пошла ты, — раздражённо оттолкнула дива и, резко поднявшись, развернулась к двери. — А как же нюансы и детали? — безобидно спросила Кэтрин. Эвелинн ничего не ответила, лишь фыркнула и вышла из кабинета, — Хрен тебе, ясно? — произнесла Кэтрин в пустоту кабинета, победно ухмыляясь. Но сама ситуация заставила Кэтрин на мгновение замереть и почувствовать странное покалывание внутри. — О чём ты? — внезапно раздался голос Ёнэ. Он появился настолько неожиданно, что Кэтрин вздрогнула, выпав из своих мыслей. — Кретин! — воскликнула она, бросив на него убийственный взгляд, — Напугал! — Ауч! Не бейся, я ж с миром! — ухмыльнулся он, потрясая пакетом, — Так что, едим или нет? — Ладно, — Кэтрин закатила глаза, но тут же смягчилась и улыбнулась. Он разложил контейнеры на журнальном столике, и она уселась напротив, с интересом заглядывая внутрь. — Судя по выражению её лица, ты ей не дала. Вы быстро, — беззаботно протянул Ёнэ, уплетая сэндвич. — Кому? Что не дала? — так же спокойно спросила Кэтрин, наслаждаясь горячим супом. — Той девушке, что была у тебя. Она выглядела так, будто вышла из ада. Прямо как будто ты ей не дала. — Чего? — Кэтрин едва не поперхнулась, замерев с ложкой у рта. Осознание его слов догнало её через пару секунд, и она закашлялась, — Чёрт! — она схватила стакан и сделала несколько торопливых глотков теплого чая. — Осторожнее, — Ёнэ протянул салфетки. — Ты совсем? — пробурчала Кэтрин, вытирая губы, — Ничего не было. — Ну-ну, — он откинулся на спинку кресла, продолжая жевать с абсолютно невинным видом, — Когда я зашёл, вы стояли в позе «я тебя трахну», «нет, это я тебя». Атмосфера огонь. Кэтрин, не раздумывая, схватила ближайшую подушку и с силой швырнула ему в лицо. — Не больно, — фыркнул он, ловко увернувшись. — Между нами ничего нет. Она просто специально заставила тебя думать иначе, — пробурчала Кэт, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть, — И вообще, я её терпеть не могу! — Ммм, да? — с прищуром протянул Ёнэ, хитро двигая бровями, — А мне кажется, ты её хочешь. — Пожалуй, я уволю тебя прямо сейчас.

***

— Что эта малявка себе позволяет?! — с такими «весёлыми» мыслями Эвелинн захлопнула за собой дверь кабинета Лейхи так, что та едва не слетела с петель. Шум прокатился по коридору, но ей было плевать. Она надеялась, что дверь треснет, как её терпение. Сказать, что она была зла ничего не сказать. Кровь в висках пульсировала. Бесила эта самодовольная, чертовски красивая улыбка на лице Кэтрин. Раздражало то, что та помнила события прошлой ночи, когда Эвелинн, чёрт побери, поддалась странному порыву и прикоснулась. Она не должна была. Не имела права. Но сделала это, и теперь всё внутри полыхало. Особенно низ живота, в котором затаилось чувство мерзко-прекрасного возбуждения, будто Кэтрин оставила там свой след, невидимый, но отчётливый. От этого хотелось выцарапать ей глаза… или поцеловать. Ненависть к Лейхи бурлила вместе с желанием, и именно это доводило Эвелинн до бешенства. — Чёртова малявка, — процедила она сквозь зубы. — Простите, мисс? Голос раздался неожиданно, и Эвелинн дёрнулась. Перед ней стоял парень, тот самый, что заглянул в кабинет Кэтрин. Она метнула в него пылающий взгляд, в котором горели все круги ада. — Что? — рявкнула она, даже не пытаясь скрыть раздражения. Парень чуть поджал плечи, будто надеялся раствориться в воздухе. — Эм… Кэтрин всё ещё у себя? — К сожалению. Хотя я была бы не против столкнуть её с окна. — Надеюсь, она… жива? — выдавил он с неловкой улыбкой, будто пожалел, что вообще открыл рот. — Пока что, — Эвелинн усмехнулась мрачно, с хищным прищуром, и развернулась на каблуках. Её шаги прозвучали по коридору как гневный марш. Парень проводил её взглядом, выдохнул, и, пожав плечами, скрылся за дверью кабинета.

***

— Сучка, сбавь скорость! Ты меня убить решила?! — завопила Ари, вцепившись обеими руками в панель, — Эвелинн! Очнись, мать твою! Эвелинн словно не слышала. Её пальцы с силой сжимали руль, глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Мотор ревел, как дикий зверь, а машина мчалась по трассе, будто хотела выскрести гнев своей хозяйки из асфальта. Она чувствовала себя отвратительно. Не столько из-за того, что позволила Кэтрин себя задеть, сколько из-за того, насколько это ей понравилось. Каждый её жест, прикосновение. Всё отдавало вызывающей игрой, но внутри всё горело на полном серьёзе. И эта внутренняя смесь желания и злости сводила Эвелинн с ума. Лейхи… чёртова Лейхи… Самодовольная улыбка, провокационные слова, рука на талии. Её собственная реакция. Жар внизу живота, который не прошёл, несмотря на ледяную маску на лице. И это бесило. Не Кэтрин, а она сама. Её тело, её желания, её бессилие. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Что с тобой, Эв?! — кумихо задыхалась от возмущения и страха. — Чёрт… чёрт, чёрт… опять это, — прорычала Эвелинн сквозь зубы и резко сбросила газ, машина послушно замедлилась. Её дыхание стало чуть ровнее. — Что «опять»? Что ты несёшь? — насторожилась Ари, — Ты точно не тронутая? — Забудь. Что ты там говорила? — Эвелинн перевела разговор, умело скрывая свои настоящие эмоции. Теперь её голос звучал почти беззаботно. — Кэт звонила. Спрашивала, почему ты пришла и ушла, даже не обмолвившись ни словом. — Ага, снова она. И день без Лейхи прожит зря, видимо, — буркнула Эвелинн, закатив глаза. — Так вот. Я назначила с ней встречу сегодня в восемь, у нас в студии. Нужно обсудить детали размеры, ткани, декор, стиль. Короче, всё. И ты будешь этим заниматься и проследишь. — Чего, прости? — Эвелинн развернула к ней голову, — Я должна нянчиться с ней? Ей двадцать, пусть сама разбирается. У неё и так всё под контролем и в «наблюдении» она не нуждается. — Во-первых, ей двадцать четыре, а не двадцать, — невозмутимо уточнила Ари, — Во-вторых, если хочешь знать, я и рада бы, да времени в обрез. У меня на плечах вся организация. Кай’Са занята с хореографией, а Акали… я её уважаю, но критика не её конёк. — Убедила, чёрт тебя подери, — Эвелинн расслабилась, уголки её губ дрогнули, — Так даже лучше. — Что? — насторожилась Ари, сузив глаза, — С чего такая резкая перемена? Ты меня пугаешь. Эвелинн лишь усмехнулась. В её янтарных глазах заплясал знакомый огонь. — Ещё посмотрим, кто кого будет водить за поводок. И с этими словами она снова резко вжала газ, заставив машину взреветь и сорваться с места. — Твою мать, Эвелинн! — взвизгнула Ари, вцепившись в сиденье и зажмурив глаза.

***

Эвелинн вошла в студию без стука. Её каблуки глухо простучали по полу, и едва ли кто-то успел заметить её появление. Помещение было оформлено под зону для стилистических работ. Белые стены, отражающие свет софитов, зеркала с лампочками, стойки с тканями и планшеты с эскизами, разбросанными на столах. У большого стола склонились четверо мужчин, погружённых в оживлённую дискуссию. Один рисовал, другой что-то чертил, третий махал руками, отстаивая своё решение. Но янтарный взгляд дивы сразу нашёл её. Хрупкую, но уверенную фигуру в центре всей этой суеты. Кэтрин. Брюнетка выглядела уверенной, собранной и почти небрежно элегантной. В руке у неё был лист с эскизами, другой она указывала на детали, объясняя что-то Кевину, одному из стилистов. Он внимательно слушал, потом кивнул и… позволил себе слегка зацепить костяшки пальцев Кэтрин, когда брал у неё бумагу. Та едва заметно усмехнулась, ничего не сказав, и продолжила рассказывать, будто не заметила прикосновения, но в её голосе проскользнула тень иронии. Эвелинн замерла на секунду. От вспышки раздражения, неожиданной и потому особенно острой. Что это было? Что за снисходительная улыбка на лице Лейхи? Почему она вообще позволяет к себе так прикасаться? Мышцы челюсти дёрнулись от едва сдерживаемого раздражения. Она не могла объяснить, что именно вывело её из равновесия, эта сцена флирта? Лёгкость, с которой Кэтрин себя держала? Или просто нежелание делить объект своего недавнего унижения с кем-то ещё? — Ты с ума сошла, — мысленно прошипела себе Эвелинн, отводя взгляд. Но всё равно он тут же вернулся обратно, цепляясь за каждое движение Кевина. Тот явно не стеснялся. То наклонится к Кэтрин слишком близко, то что-то прошепчет, и каждый раз она лишь усмехнётся, не отстраняясь, — Трётся, как кот. И она это позволяет… Пальцы Эвелинн сжались в кулак. Она чувствовала, как внутри медленно закипает что-то, обволакиваемое чем-то опасно личным. Она шагнула ближе, всё ещё молча. Её взгляд был холодным и прожигающим, особенно для Кевина, который, почувствовав на себе её присутствие, напрягся и выпрямился. Кэтрин повернулась к ней. На лице её заиграла всё та же усмешка, только теперь уже намеренная, с едва уловимой ноткой вызова. — Эвелинн, — с лёгкой издёвкой произнесла она, скрестив руки на груди, — Как мило, что ты решила присоединиться. — Ты уже закончила раздавать автографы, или мне подождать? — Эвелинн, не удостоив её улыбкой, произнесла холодно. В студии повисло краткое напряжение. Стилистам внезапно нашлись срочные дела в другой части комнаты. Кевин, кашлянув, отступил от Кэтрин и скрылся за одним из стеллажей. — Чем я заслужила весь этот ледяной приём? — Ты заслужила куда больше. И ты это знаешь, — прошептала сирена, приблизившись вплотную. Кэтрин вскинула подбородок, будто приглашая к продолжению. — Неужели? Тогда не тяни. — На сегодня вы свободны, — резко бросила Эвелинн, голос её прозвучал звонко, почти властно, — Работа окончена. Разойдитесь. В студии повисла неловкая тишина. Стилисты переглянулись, не зная, слушать ли солистку или дождаться подтверждения от Кэтрин. Но та уже шагнула вперёд, взгляд её был холодным и сосредоточенным. — С каких пор ты тут командуешь? — твёрдо бросила она, глядя прямо в янтарные глаза, — Мы работаем. Не мешай. Эвелинн вздёрнула подбородок, словно бросая вызов. В её взгляде промелькнуло что-то почти насмешливое. — У нас с тобой есть важный разговор по проекту, — отчеканила она с подчёркнутой серьёзностью. — Встреча назначена на восемь, — не уступала Кэтрин, — Сейчас ты опережаешь график. Хотя это не похоже на тебя. — Я в курсе, — медленно протянула Эвелинн и подошла ближе, не отводя взгляда, — Но в восемь у меня… другие планы. С этими словами она подошла ближе, вплотную. Кэтрин напряглась, но не отступила. Эвелинн наклонилась, её дыхание коснулось шеи Кэтрин, жаркое и намеренное. Губы почти невесомо скользнули по краю уха. — Чем раньше начнём… тем быстрее закончим, — прошептала она, мягко, с хрипотцой, почти ласково. Последнее слово как лёгкий поцелуй на кожу. Кэтрин вздрогнула. На её коже пробежали мурашки, и на мгновение дыхание сбилось. Она сглотнула, инстинктивно отстраняясь, но слишком поздно, Эвелинн уже отпрянула сама. С её лица не сходила победная, хищная полуулыбка. Она смотрела на Кэтрин, с интересом и изучающе, прекрасно осознавая своё влияние. А Кэтрин ощущала, это на самом деле подействовало. — Ладно, — выдохнула Кэтрин, поспешно сглотнув и слегка откашлявшись, стараясь вернуть себе голос. Она выпрямилась, натянув на лицо привычную деловитость, словно маску, — Окей, парни, на сегодня всё. Можем закончить. Мне с Эвелинн нужно обсудить кое-что… важное. — Все нормально? — с ноткой заботы спросил Кевин, внимательно глядя на Кэтрин, — Вы покраснели. Он медленно протянул руку, словно собирался коснуться её лица. Мгновение, и воздух в комнате стал ощутимо плотнее. — Всё в порядке, — быстро отозвалась Кэтрин и ловко убрала его ладонь, прежде чем он дотронулся. Улыбка вышла спокойной, почти профессиональной, но взгляд ускользнул куда-то в сторону, в сторону Эвелинн. — Окей, — неуверенно буркнул он, убирая руку. Парни начали расходиться, переглядываясь и лениво собирая свои вещи. В воздухе ещё витал легкий аромат кофе и бумаги. След рабочего процесса, прерванного неожиданным приходом Эвелинн. Сама дива в это время уже удобно устроилась на мягком диване, как на троне, с ленивой грацией хищницы. Она небрежно накинула ногу на ногу, руку раскинула по спинке, а подбородок слегка приподняла, позволяя себе оглядывать комнату с оттенком высокомерной скуки. Янтарные глаза полуприкрыты, но взгляд острый. Её внимание скользнуло по помещению, не задерживаясь ни на чем. Пока не остановилось на фигуре Кэтрин. Та, стоя у стола, аккуратно собирала бумаги в стопку, не обращая внимания на зрителя, слишком сосредоточена, слишком деловита. Эвелинн не сразу заметила перемену. Вместо светлых брюк на девушке теперь была узкая чёрная юбка, подчёркивающая плавную линию бёдер и длинные, стройные ноги. Тёмно-бордовая блузка с небрежно закатанными рукавами до локтей мягко облегала фигуру, позволяя угадывать движение груди при каждом вдохе. Небольшое декольте, скорее аккуратное, чем вызывающее, лишь подогревало воображение. На ногах босоножки, лёгкие и, по-видимому, практичные. Эвелинн прикусила нижнюю губу, едва заметно. Легко, машинально. И всё же с каким-то хищным удовольствием. Особенно в тот момент, когда Кэтрин наклонилась, чтобы дотянуться до последнего листа на краю стола. Её юбка натянулась, слегка подчеркивая линию ягодиц, а свободные тёмные волосы плавно соскользнули с плеч, открывая изящную линию шеи и лопаток. Дива почувствовала, как где-то в животе лениво зашевелилось то самое раздражающее чувство, что с утра не даёт ей покоя. Возбуждение. Желание. И ярость. Всё в одном. Она наклонила голову чуть набок, прищурилась, позволяя себе пару лишних секунд взгляда. Даже сейчас, когда Кэтрин явно занята делом, она выглядела слишком хорошо. Словно всё происходящее вокруг, не более чем фон, не стоящий её внимания. Это бесило. — Интересно, — пробормотала себе под нос Эвелинн, почти с улыбкой, — знает ли она, как на неё смотрят? Но Лейхи всё так же молчала, не поднимая глаз. Её пальцы перебирали бумаги, не чувствовали янтарного взгляда, медленно скользящего по телу. — До встречи! — Ролан, самый младший из команды, весело махнул Кэтрин на прощание. — И не забудь эскиз из дома! — напомнила она, приподняв голос. — Да-да! — крикнул он уже через плечо, захлопывая за собой дверь. — Вот же балбес, — с мягкой усмешкой покачала головой Кэтрин, — Никакого уважения к старшим. В её голосе чувствовалась усталая доброта, взгляд скользнул по свободной комнате, и плечи чуть расслабились. Она опустилась обратно к документам, разложенным по столу, уже почти забыв о присутствии дивы. Именно в этот момент Эвелинн поднялась с дивана, почти бесшумно, как хищница. Спокойная уверенность была в каждом её шаге. Не теряя ни капли грации, она подошла вплотную, и в следующий миг ладонь мягко скользнула к талии Кэтрин, тепло ложась на ткань юбки. Резкий вдох сорвался с губ брюнетки. Тело на долю секунды дрогнуло, как будто кто-то невидимый дотронулся до оголённого нерва. Она замерла, боясь шевелиться. Повернуться она не смогла, Эвелинн уже встала слишком близко. Одна рука лежала на талии, чуть крепче сжимая, вторая опёрлась на край стола, будто отрезая путь к отступлению. Пространство между ними сократилось до опасно малого, почти исчезло. Горячее дыхание скользнуло у самой шеи. — Ты так легко теряешь бдительность, когда они рядом, — прошептала дива, её голос стал бархатным, как шелк, натянутый на лезвие. — Что, по-твоему, ты делаешь?.. — прошептала Кэтрин, но голос её был слишком тих, чтобы звучать угрожающе. Она ощущала, как теряет контроль, будто кто-то медленно разматывает нити её воли. Губы Эвелинн почти касались уха, и с каждым горячим выдохом по коже пробегали мурашки. Рука на талии двигалась лениво, обманчиво мягко, скользя чуть ниже, к животу, через тонкую ткань юбки. — Как ты думаешь, насколько я была зла утром? — бархатным тоном спросила Эвелинн, при этом вторая её рука легла на бедро Кэтрин, обволакивая, словно кольцо. — Очень, — Кэтрин шумно выдохнула, едва осознавая, что начинает опираться на край стола, чтобы не потерять равновесие. Её дыхание сбивалось. — А значит… я мщу? — голос дивы стал ниже, насыщеннее. В следующее мгновение она прикусила кожу у основания шеи. Достаточно ощутимо, чтобы оставить след, и достаточно чувственно, чтобы из груди Кэтрин вырвался негромкий, сбивчивый вздох. Лёгкое жжение от укуса слилось с дрожью, пробежавшей по всему телу. Эвелинн провела языком по чувствительной коже, потом, не спеша, всосала небольшую часть, оставляя влажный след. — Чёрт… хватит… — выдохнула Кэтрин, будто сама себе, пытаясь подавить то, что уже разгоралось внутри. Руки дрожали, ногам не хватало опоры. Всё тело было в напряжении, каждый нерв словно вибрировал от того, что происходило. Она чувствовала, что может сказать «нет», может развернуться, и не делает этого. Это пугало её куда больше, чем прикосновения. Оставив на шее последний едва болезненный укус, Эвелинн отстранилась и лениво облизнула губы, как будто пробовала что-то вкусное. Серые глаза Кэтрин потемнели, дыхание было тяжёлым. Она молчала, будто переваривала произошедшее, не зная, что сказать. Дива бросила на неё взгляд, в котором сквозили удовлетворение и вызов, затем спокойно вернулась к дивану и села, как ни в чём не бывало, перекинув ногу на ногу. — Ну что ж, давай обсудим проект, — спокойно произнесла она, словно предыдущих минут не существовало вовсе. — Так это и был весь твой план? — Кэтрин усмехнулась, но в её голосе слышалась лёгкая хрипотца, — Возбудить и держать меня в напряжении? — И как, получилось? — хищно прищурившись, спросила дива, подперев подбородок рукой. — Нет, — тихо ответила Лейхи, не оборачиваясь. Эвелинн наблюдала за ней, прищурившись. Кэтрин стояла, не двигаясь, опираясь руками на стол. Её спина пряма, пальцы плотно прижаты к столешнице, и, казалось, она сосредоточена на чем угодно, только не на документах. Но Эвелинн не могла видеть её лица. Не могла рассмотреть, как в серых глазах мерцало предательское волнение. Не знала, что Лейхи прикусила губу, стараясь унять то, что разгорается внутри. Повернись… Но Кэтрин не двигалась. Ни единого жеста, ни вздоха, только сдержанное напряжение в тонкой шее и плечах. И именно это бесило. Разжигало. Притягивало. Удовольствие от касания всё ещё жило в её ладонях, не давая покоя. А вкус… этот короткий, жадный вкус её кожи отозвался глубоким, мучительным желанием где-то ниже живота. То, как кожа Кэтрин отозвалась на прикосновения, как её дыхание сбилось, всё это вернулось к Эвелинн с новой, почти болезненной остротой. Вспыхнувшее желание пронеслось по телу, оставляя после себя голод животный, неумолимый, пульсирующий где-то в глубине. И теперь она сидела, словно в клетке, наблюдая за её спиной, не имея права снова прикоснуться. Эвелинн разозлилась. На Кэтрин. На себя. На то, как легко она потеряла контроль, этот холодный, стальной контроль, за которым всегда пряталась. Но то, что произошло сейчас, вырвалось не из расчёта. Это была жажда. И Кэтрин, чёрт бы её побрал, будто знала это. — Неужели всё ещё не может прийти в себя? Настолько меня хочет? — самодовольно подумала Эвелинн, наблюдая за застывшей фигурой у стола. Минуты тянулись. Молчание начинало зудеть, как невыносимая пытка. И Эвелинн уже почти окликнула её, как… — Давай перенесем эту встречу, — вдруг сказала Кэтрин. Голос её был тихим, чуть дрожащим. Никакой бравады, только усталость и… что-то ещё. Эвелинн вскинула бровь. — Да ладно тебе, — усмехнулась она, — Перевозбудилась? Ответа не последовало. Лишь едва слышное: — Я тебе позвоню позже… Кэтрин провела рукой по лицу, словно стирая напряжение, или маску. И именно тогда янтарные глаза уловили то, что заставило сердце Эвелинн сбиться с ритма. Прозрачная капля, кристально чистая, как упрёк, скатилась по щеке и упала на стол. Эвелинн застыла. — Что?.. — выдохнула она, в одно мгновение потеряв всю спесь. Она порывисто поднялась с дивана, сделала шаг, но Кэтрин уже отвернулась, коротко вдохнув, будто проглатывая всё, что хотела бы сказать, и вышла. Дверь захлопнулась. В комнате воцарилась тишина, в которой не слышно было ни дыхания, ни шагов, только стук собственного сердца. — Блядь… что это было?… — прошептала Эвелинн, опускаясь обратно на диван. Её пальцы запутались в малиновых прядях, а на губах застыл привкус чего-то горького, — Я же просто хотела… поиграть. Но в груди что-то неприятно сжалось. И впервые за долгое время ей стало не до игры.