Когда рядом она

Они вошли в студию одновременно, с приглушённым смехом, переглянувшись после забавной истории про рождественский конфуз Акали и Кай’Сы. — Да, так и было, — с усмешкой подтвердила Эвелинн. — Привет, — Кэтрин чуть улыбнулась, заметив Ари. Лидер группы стояла у стола, опираясь на край бедром, скрестив руки на груди. Во взгляде ожидание, будто она давно здесь и давно всё поняла. Голубые глаза прищурились, скользя по лицу подруг, задержавшись на Эвелинн. — И что это, по-твоему, было? — голос Ари звучал резко, — Вы спите? Серьёзно? Ладно ещё Кэтрин, но ты, Эви? Ты ведь знаешь, что она моя подруга. — В смысле «ладно Кэтрин»? — возмутилась Лейхи. — Мы взрослые люди, — спокойно возразила Эвелинн, не моргнув. Бровь её поднялась, как всегда, почти лениво, — И ты, между прочим, не мать и не опекун. — Кэт? — Ари повернулась к подруге, взгляд требовательный. — Что? — Что это всё значит? — Ничего, — ответила Лейхи, — Мы не спим. Ты сама это додумала, — Кэт медленно прошла к столу, не смотря больше ни на одну из них. Взяла блокнот, пролистала пару страниц, будто проверяя список, но на деле просто давая себе секунду. Голос её был ровный, почти без эмоций, — Вчера на нас с Ёнэ напал какой-то ненормальный на парковке. Была полиция, скорая. Эвелинн как раз уезжала, но увидела и вернулась. Подвезла. Ну и осталась. Выпили вместе, немного переборщили. Проснулись вместе. Вот и всё. — Понятно, фокси? — с насмешкой добавила сирена, откидываясь в кресле. Ари стиснула челюсть, но вопрос задаёт уже другим тоном. — Бен что-то пытался сказать сегодня утром. Я была занята. Ты в порядке? — Я в норме, — коротко ответила Кэт, не поднимая головы, — Если вы уже всё выяснили, я бы предпочла вернуться к работе. — С кого начнёшь? — Давай с тебя, — бросила Кэт, собирая волосы в небрежный пучок. Она подошла к Ари, открыла блокнот, вытащила рулетку, прикоснулась к её плечу. Движения уверенные, точные. — У тебя сегодня есть встречи? — Ага. Но я их немного передвинула. — Извини за опоздание, — Кэтрин на секунду взглянула в сторону дивы. Эвелинн подняла взгляд от экрана телефона как раз в тот момент, когда Кэтрин отвернулась. Почти сразу вернула его обратно, чтобы не выдать себя. Как ей это удаётся? Почему Кэтрин каждый раз забывает, как дышать, когда встречается с этими янтарными глазами? — Никаких проблем? — Нет, — Кэт качает головой. — Если что скажешь, — бросила Ари и почти сразу вышла из студии. За последние несколько минут она только и делала, что сбрасывала входящие вызовы. Видимо, перегретая обстановкой. Они остаются вдвоём в тишине студии. — Вечером поедешь в гости? — Эвелинн встала с кресла, наблюдая, как Кэтрин листает свои записи. — Да. Ты готова? — Лейхи берёт сантиметровую ленту. — Для тебя всегда, — дразняще ухмыльнулась сирена. Кэтрин только покачала головой и жестом подозвала. Эвелинн подошла… слишком близко. На лице ни следа извинений. — Кхм, — Кэтрин обошла её и встала за спиной, — Стой прямо и подними руки. Мерка шла в тишине и без слов. Только звук движущейся ленты и чуть замедленное дыхание. Они пару раз столкнулись взглядами. Но оба раза быстро отвели глаза. Это не было неловко, скорее, странно комфортно. Кэтрин вдруг поняла, насколько тёплой кажется спина Эвелинн, насколько остро она ощущает её запах, тонкий, дорогой, упрямо-сладкий. А та стояла спокойно, даже не двигаясь. Лишь плечи чуть дрогнули, когда Кэт аккуратно обвела ленту вокруг талии. И всё же кого-то это наводит на мысли, а кто-то изо всех сил не желает о них думать. — Я закончила, — тихо произносит Кэт, сразу отворачиваясь к столу и прячась за страницами блокнота. — Хорошо, — Эвелинн отводит взгляд к доске с эскизами. Замечает новую цветовую палитру, интересное сочетание тканей. Замечает и тут же ловит себя на том, что всё это странно. Чересчур буднично. — У тебя есть ещё дела? — не оборачиваясь, спрашивает Кэтрин. — Репетиция через два часа, — дива смотрит на часы. Губы чуть поджимаются, — А что? — Просто… подумала угостить тебя кофе, — голос Кэт дрогнул на слове «угостить». И она это заметила, сжала челюсть. — Что? — голос Эвелинн стал тише, но в нём неподдельное удивление. Она пристально смотрела, как будто пытаясь разгадать брюнетку. — Ну… — Кэт собиралась что-то сказать, но в этот момент телефон завибрировал у неё в руке. Она с досадой глянула на экран, — Извини, — быстро направилась к выходу, даже не дождавшись ответа. А Эвелинн смотрела ей вслед, прищурившись. Тепло в груди сменилось лёгким разочарованием. Или всё-таки азартом. Кэтрин вышла за дверь, плотно прикрыв её за собой. Телефон продолжал вибрировать в руке, на экране мерцало имя «Катарина». Простые буквы, но серые глаза задерживаются на них слишком долго. Хочет ли она брать трубку? Палец дрогнул, и она всё же ответила. — Да? — Привет, — голос низкий, спокойный, с оттенком тепла. Совсем не как у Эвелинн. И всё же почти… почти схожий. — Привет. Как ты? — голос Кэтрин звучит тише, чем она хотела. — Хорошо. А у тебя? — Всё неплохо. Пауза. Та самая, когда в воздухе будто зависает нечто несказанное. — Какие планы на вечер? — Эм… — она на мгновение закрывает глаза, — Поеду к маме. Давно не виделись. — Всё в порядке? — Да, просто… соскучилась, — и это почти правда. — Понятно, — ещё одна пауза, — Я могу тебя подвезти? — Не стоит, — Кэт смотрит в окно, за которым мир продолжает двигаться, — Мне ещё нужно закончить пару дел. — Жаль. Непонятно, кого из них это касается больше. — Но… — голос Кэтрин чуть дрогнул, — Можешь забрать меня с работы. Молчание. А потом почти слышимая улыбка в голосе. — Оу, отлично. Когда приезжать? — К семи, наверное. — Будет сделано. До встречи. — До встречи, — ответила Кэт, отключая вызов. И сразу же пустота. Внутри сжимается что-то неприятное, чувство, будто она сказала не то. Или наоборот слишком мало. Почему это ощущается как ошибка? Она возвращается в мастерскую. Яркий свет кажется резким. В комнате всё тот же запах ткани, бумаги и духов Эвелинн. Кэтрин не поднимает взгляд. Она знает, что тот взгляд всё ещё направлен на неё. — Если всё, можешь идти, — произносит, почти шепчет. Возвращается к столу, начинает перебирать записи. Беспорядок. Может, если навести порядок тут станет легче и в голове? — Зачем ты это делаешь? — в голосе Эвелинн что-то чужое. Уязвимость? — Что делаю? — Кэт медленно поднимает глаза. — Ты же знаешь, — взгляд дивы искренний. Чуть раздражённый, тон меняется. Кэтрин опускает взгляд. Вдох. Выдох. — Эви… Но договорить не получается. Эвелинн уже разворачивается и быстро выходит, почти хлопая дверью. И вот в этой тишине, что осталась, Кэтрин вдруг ощущает желание, почти неосознанное, остановить её. Сказать что-то, попросить остаться. Но она этого не делает. — Чёрт… — выдыхает, утыкаясь руками в волосы, — Что вообще происходит? Слова повисают в воздухе. И никто на них не отвечает.

***

Катарина приехала ближе к вечеру. Машина, как всегда безупречно чистая, припаркована прямо у входа. Она сама, в ожидании, опирается на капот, глядя в экран телефона. Кэтрин замечает её сразу. Белоснежные широкие брюки подчёркивают безукоризненный вкус, тёмно-синяя рубашка развевается от лёгкого ветерка, огненно-рыжие волосы свободно лежат на плечах, плавно двигаясь при каждом порыве. Картина почти кинематографичная. Красивая женщина, в которой всё отточено до мелочей. Кэтрин невольно замедляет шаг. И в этот момент мысль становится кристально ясной. Это нужно заканчивать. Она слишком долго обманывала Катарину, себя, своё тело. Держать кого-то рядом, зная, что не можешь ответить взаимностью, жестоко. Даже если так проще. Даже если рядом удобно. Она думала, что справится. Что просто нужно время. Что секс, как раньше, утолит жажду, как болеутоляющее снимет напряжение. Но теперь каждое касание обжигало не страстью, а раздражением. Каждое движение усталостью. И каждый оргазм лишь подтверждением, что она больше ничего не чувствует. Даже удовольствия. Кэтрин остановилась на секунду, прежде чем подойти ближе. Достаточно. И теперь пора признать, либо она отпустит, либо сожжёт обеих дотла. — Привет, — Катарина улыбнулась, и её голос прозвучал почти обыденно. Ее зеленые глаза смотрели с такой теплотой, что хотелось отвернуться. Не потому что неприятно, а потому что не было сил ее принять. Этот взгляд просил о невозможном. Остаться. — Привет, — ответила Кэтрин, подходя ближе. Слова дались ей с усилием. Катарина выпрямилась, убрала телефон в карман и окинула её долгим, внимательным взглядом. Он словно коснулся кожи. Скользнул по лицу, плечам, затаился где-то у ключиц. В животе холодно сжалось. Неловкость? Скорее, осязаемое предчувствие. — Всё хорошо? — спросила Дю Кото, и в голосе прозвучало лёгкое беспокойство. — Угу, — тихо отозвалась Кэтрин, крепче сжав телефон в пальцах. Внутри что-то шевельнулось. Странное, обволакивающее, будто поток тёплого воздуха прошёл сквозь грудную клетку. Но не успела она разобраться в этом ощущении, как что-то изменилось. Внезапно, будто сменился кислород. Эвелинн вышла из здания. Кэтрин почувствовала это мгновенно, спиной. И только потом глазами. Янтарные, немного прищуренные. Неподвижный силуэт на фоне заходящего солнца. Скрещённые руки. Холодное, молчаливое напряжение. И что-то ещё резкое и обидное. Почему это важно? Почему это вообще важно? Кэтрин невольно задержала взгляд. Заметила, как солнечный отблеск застрял в золотистых радужках Эвелинн, отбрасывая яркую искру. Почти злую, или… нет. Разочарованную? Чёрт. Она отвела глаза резко. Почти испуганно. Перед ней всё это время стояла Катарина, мягкая и внимательная. И не заметила ничего. Или сделала вид, что не заметила. — Не замёрзла? — негромко спросила она, убирая тёмную прядь с лица Кэтрин. Лейхи чуть нахмурилась. В груди непонятное давление. Как будто она не выдерживает вес собственных мыслей. — Нет. Поехали, — глухо бросила она. Затем, не встречаясь больше ни с чьим взглядом, обошла машину и села на пассажирское сиденье. Катарина заняла своё место и привычным движением завела двигатель, включила музыку. Мелодия мягко зазвучала, но никакие звуки не могли заглушить тонкую вибрацию тревоги, осевшую в груди Кэтрин.

***

Кэтрин вздрогнула и моргнула, будто вынырнув из мутного сна. Лишь требовательный сигнал сзади заставил заметить, что загорелся зелёный. Она резко моргнула, проклиная собственную рассеянность, и нажала на газ. Машина послушно сорвалась с места, скользя по вечерней трассе. Свет фар вырывал из темноты отрывки дороги, а фонари как будто лениво провожали её черный седан. Что с ней творится? Она не находила ответа. Всё внутри будто подвешено, размыто, как звук под водой. Мысли всплывали, сталкивались, опускались обратно, не давая ничего, кроме раздражения. Перед внутренним взором вдруг вспыхнуло лицо. Малиновые волосы, уложенные с той самой безупречной неаккуратностью. Светлая кожа, как фарфор в мягком свете, блестящая, как отфотошопленная обложка. Отточенность в каждой детали, от изгиба бровей до заведомо небрежной линии губ. Привлекательность, собранная воедино, но никогда не выглядящая намеренной. Она знала, как смотреть. Из-под полуприкрытых век, прямым, оценивающим, неуловимо опасным взглядом. Таким, от которого не скроешься. И не надо было. Он словно расстегивал тебя до самого сердца, не прикасаясь. И голос… Бархатный, низкий и до жути теплый. …но сильнее всего ее взгляд. Прямой, огненный и обжигающий. Держал будто пальцы на горле. Не сдавливая, но давая понять, что может. В любой момент, но никогда этого не сделает. С другой стороны Катарина Дю Кото. Влюбленная по уши, готовая на все. Руки на руле сжались до боли. Сухие пальцы скрипнули по коже обода. Зачем она снова об этом думает? Зачем всё это снова всплывает, стоит только закрыть глаза? Она шумно шумно, будто пытаясь согнать из груди то, что сидело там уже давно.

***

Через сорок минут машина плавно остановилась у таунхауса. Кэтрин заглушила двигатель, бросила взгляд на экран телефона, забрала с пассажирского сиденья крафтовые пакеты и вылезла наружу. Стоило ей пройти всего пару шагов, как дверь дома распахнулась, выпуская в ночь полоску тёплого света. — Кэтти! — высокий, восторженный голос, полный радости и нетерпения. Изнутри дома вылетел мальчик с огненно-рыжими вихрами, будто пламя сорвалось с лестницы. Его шаги гулко застучали по деревянному крыльцу. — Ноа, осторожно, — Кэтрин усмехнулась, но он будто и не слышал. Через мгновение его руки с силой обвились вокруг её талии, прижимаясь крепко, всем телом, — Привет, малыш. Я думала ты уже спишь. — Как я мог уснуть, когда мне сказали, что ты приедешь? — уткнувшись в неё, Ноа говорил почти шёпотом, но его голос дрожал от счастья. — Тоже верно, — улыбнулась Кэтрин, нежно взъерошив рыжие пряди. В этот момент всё напряжение последних часов будто растворилось в тепле его объятий. Он отстранился, и тогда она подняла пакеты, чуть приподняв их перед собой, — У меня кое-что для вас. Надеюсь, вы не ели слишком много сладкого без меня. — Давай, я понесу, — он тут же потянулся, серьёзный. Кэтрин рассмеялась, мягко качнув головой, но Ноа настойчиво посмотрел в глаза и кивнул. — Мужчина растёт, — пробормотала она себе под нос с тенью улыбки. Они зашагали к дому, бок о бок. И в этой простой картине, среди тёплого света и тихого скрипа ступеней, наконец стало по-настоящему спокойно. В прихожей её встречают Патриция Лейхи и Натали. — Привет, мам, — Кэтрин обнимает светловолосую женщину, легко целует в щёку, — Привет, Нат, — второе объятие, чуть короче, но не менее тёплое, для темноволосой женщины с добрым взглядом. — Голодна? — спрашивает Патриция, пока они втроём проходят по коридору. — Не особо, — отзывается Кэт, чувствуя, как постепенно отпускает день. В доме почти ничего не изменилось с её последнего визита. Те же мягкие ковры, запах яблочного пирога вперемешку с лёгкой древесной ноткой. Будто всё замерло, чтобы ждать её возвращения. На стене пара новых фоторамок. Кэтрин останавливается на секунду, разглядывая одну из них. Патриция, Натали и рыжее чудо между ними, улыбаются, а за спиной, изящные изгибы китайского храма. Уголки губ невольно поднимаются. Патриция, её мама, после развода с Лестером, не просто изменила свою жизнь, она выдохнула. Тогда, в студенчестве, Кэтрин долго не решалась рассказать матери о своей ориентации. Не то чтобы боялась, просто не знала, как. Она знала, что Триша многое принимала с лёгкостью и пониманием. А вот Лестер… Кэт даже не рассматривала такую возможность. Отец бы этого не принял. Но Патриция её опередила. Разъехавшись с Лестером, она через время представила Натали, как свою невесту. Кэтрин помнила тот вечер, как если бы он был вчера. Ком, вставший в горле, растерянность… и смех. Шок сменился облегчением и чем-то почти детским, будто вдруг стало можно дышать. Натали оказалась доброй, сдержанной и искренней женщиной. Той самой, которую сложно не полюбить. Тогда было немного странно наблюдать за ними. Взрослыми и влюблёнными, сияющими рядом. Странно и чертовски трогательно. Позже в жизни Кэтрин появился Ноа. Сын Натали от первого брака. Маленький джентльмен со шрамом на подбородке и глазами, полными жизни. Он без раздумий назвал её сестрой и с первой же встречи украл кусочек сердца. — Как твои дела? Ты ведь говорила, у тебя новый проект. Музыкальная группа, — заговорила Триша, ставя перед дочерью тарелку, от которой тут же потянуло ароматом свежих специй и домашнего тепла. Натали придвинула бокал с белым вином, всё с той же мягкой улыбкой. — Нормально, — Кэтрин ответила благодарной улыбкой, — Да, группа. Я работаю над образами для их концертов. Сценические костюмы, стилизация, всё в этом духе. — Концерт? — вдруг поднял голову Ноа, до этого увлечённо рисовавший что-то на салфетке, — Чей? — Группа «KDA», из четырех девушек. Вроде бы поп музыка, — Кэт пожала плечами. Но уже заметила, как рыжая голова чуть подалась вперёд, а глаза мальчика вспыхнули восторгом, — Теперь ты хочешь на их концерт, — вздохнула она, но уголки губ предательски потянулись вверх. Женщины, переглянувшись, рассмеялись. — Да! Можно? — Ноа с надеждой уставился на Кэтрин, потом на мам и обратно. — У своих мам спроси, — отмахнулась Кэт, делая глоток вина. — Я хочу пойти на концерт с Кэтти, — добавил он с такой серьёзностью, что даже Натали усмехнулась. Кэтрин тихо хмыкнула, прикидывая в голове свой забитый график. После короткого совещания Триша и Натали всё-таки согласились. Разумеется, после того как «Кэтти» сдалась и пообещала быть надёжным сопровождающим. К тому времени, когда рыжика наконец-то уговорили лечь спать, стрелки часов почти добрались до полуночи. — Завтра работаешь? — спросила Натали, когда Триша ушла уложить сына. Её голос был тихим, почти заговорщицким, в комнате царила уютная полутень. — Нет, у меня выходной. Думаю, съездить к Ларсу, повисеть на стенке и выжечь стресс, — Кэтрин пожала плечами. Натали согласно кивнула, с понимающей улыбкой. — О чём шепчетесь? — вернулась Триша, устроившись рядом с женой. — Да так, — протянула Натали, бросив короткий взгляд на Кэт. — Кстати, — с лукавой ухмылкой начала Триша, — та девушка, что отвечала с твоего телефона… — Она не моя девушка. И не любовница, — Кэтрин закатила глаза и протяжно выдохнула, как будто это уже не в первый раз. — Какая девушка? — спросила Натали, чуть приподняв бровь, — У тебя кто-то появился? — Нет, — отмахнулась Кэт, — Просто… знакомая. — Конечно, — Триша пожала плечами с нарочитой невинностью. Но тему развивать не стали. Триша перешла к рассказам о своей работе. Она по-прежнему оставалась в режиссуре, и Кэтрин расспрашивала с интересом. Натали делилась последними новостями своего небольшого, но уютного бизнеса. А потом разговор плавно перетёк к Ноа, его школьным «приключениям», первым симпатиям и привычной тяге к хулиганству. С каждым мгновением, проведённым за этим столом, Кэтрин чувствовала, как внутри становится всё спокойнее. Будто шум, который жил с ней последние дни, стал наконец-то приглушённым. В этом доме, где пахло сандалом, жареным хлебом и ночной тишиной, было по-настоящему комфортно.

***

Раздался пронзительный звонок. Уже не первый, второй или даже третий. Кэтрин с трудом разлепила веки и нахмурилась. Вслепую потянулась к телефону на тумбочке. Четыре утра. Кто, мать его, звонит в дверь в такую рань? Трель снова раздалась. Теперь будто громче, наглее, прямо в грудную клетку. Кэтрин резко вскочила, раздражение плеснуло в виски. Накинула халат поверх ночной рубашки, сунула ноги в мягкие тапочки. Проходя мимо гостиной, заметила, как небо за окном начинает сереть. До рассвета меньше часа. Кэт фыркнула и, нахмурившись, направилась к двери, вся в намерении выругаться или, если повезёт, убить. Но как только дверь распахнулась, замерла. На пороге, словно пришедшая из сна или кошмара, стояла Эвелинн. — Эви? — Кэтрин окинула её быстрым, рефлекторным взглядом. Да, это точно она. Только что-то… не так. Ссадина у виска. Застывшие, тёмно-багровые капли на нижней губе. Тушь растеклась в уголке глаза. Макияж сбился, а подбородок чуть стёртый. А взгляд недовольный, острый, как лезвие. И что-то в нём колотится, что-то зыбкое. — Ты в порядке? — голос Кэтрин прозвучал ниже, чем она ожидала. — Не пригласишь зайти? — Эвелинн ответила резко, почти зло. Кэтрин промолчала пару секунд, раздумывая, не сошла ли с ума. Потом отступила, жестом приглашая внутрь. Дива вошла и сразу скинула шпильки, как будто у себя дома. Разве что не бросила их в угол. Кэт захлопнула дверь и, всё ещё не веря происходящему, медленно обернулась. — Ты в порядке? — снова спросила она, — Что случилось? — Обязательно должно что-то случиться? — раздражённо отозвалась Эвелинн, не глядя. Что, чёрт возьми, происходит? Кэтрин стояла молча, разглядывая Эвелинн, будто пытаясь разобраться. Затем, не сказав ничего, повернулась и пошла на кухню. Всё казалось каким-то сюрреалистичным. Даже ущипнула себя, на всякий случай. Больно. Значит, всё по-настоящему. Включила чайник и следом засыпала заварку. Руки действовали на автомате, пока мысли всё ещё бились вокруг образа девушки в гостиной. Почему она здесь? Почему сейчас? — Так и будешь сидеть с этим царственным видом, сверля мой ковёр? — негромко бросила она, ставя перед Эвелинн чашку с паром. Потом села рядом, немного в стороне, но всё же рядом. Чай пах жасмином и чем-то ещё, тёплым и немного пряным. — Попала в небольшую аварию, — вдруг бросила дива, будто между делом. Кэтрин нахмурилась, чашка замерла у губ. — Ты приехала ко мне вместо больницы? Сделала глоток и слегка кивнула на чашку Эвелинн, мол, не вредничай и пей. — Ничего серьёзного, — пожала плечами та, откидываясь на спинку дивана, — Какой-то кретин подрезал. Твоя квартира оказалась ближе, вот и зашла. — Может, всё же вызвать скорую? — Не нужно, — махнула рукой сирена, — Подумаешь, пара царапин. — Как знаешь, — Кэтрин позволила себе чуть дольше задержать взгляд на ссадине у виска, но не стала спорить, — Ты хочешь, чтобы я тебя отвезла домой или остаться тут? — Допустим, второе, — спокойно отозвалась Эвелинн и сделала маленький глоток чая. — Ладно. Застелю тебе в гостевой, — коротко кивнула Лейхи и поднялась. Гостевая была напротив её спальни, в конце коридора. Усталость, казалось, ушла. Только два часа назад она вернулась от мамы, и не с пустыми руками. Забрала Злюку, потому что на следующей неделе Патриция с Натали и Ноа уезжают на пару дней. Сейчас же кошка не отходила от неё ни на шаг. Пару раз Кэт уже чуть не споткнулась. — Злюка, отстань, — буркнула она, выходя из комнаты, где всё только что застелила. — Твоя кошка? — раздался с дивана ленивый, насмешливый голос. — Кошка? Где? — с притворным удивлением огляделась Кэт и глянула вниз, — А, ты про этого чертёнка? Злюка, ты знала, что помимо демонической сущности, ты ещё и кошка? — С таким именем чего ты вообще от неё ждала? — Она у меня всего месяц, — пожала плечами Кэт, — Характер, как у стервозной леди. Вроде тебя. — То есть, я теперь не только стерва, но ещё и чертёнок? — Она ещё и спрашивает, — закатила глаза Кэтрин, в ответ услышав тихую усмешку, — Гостевая напротив моей спальни. Простыни свежие, клининг был только вчера. Так что не волнуйся, постель девственно чистая. Я спать, — добавила она. Серые глаза на секунду метнулись к настенным часам. Без двадцати пять. Эвелинн ничего не ответила. Кэтрин молча ушла в спальню. Злюка проскользнула внутрь следом. Брюнетка приподняла бровь, но не прогнала. Спать захотелось очень, как будто только сейчас тело вспомнило, что устало. Она опустилась на кровать и, едва коснувшись подушки, закрыла глаза.

***

Кэтрин проснулась в непривычной тишине. И в странной, какой-то неестественно спокойной обстановке. Её серые, ещё мутные от сна глаза с удивлением уставились на чёрный комок рядом. Кошка. Злюка. Мирно спала, свернувшись на подушке. С каких это пор она спит тут? — Восьмое чудо света, не иначе, — хрипло пробормотала Кэт и села, потянувшись. В теле ещё ощущалась вялая тяжесть. По ощущениям часов десять, может одиннадцать. Она пошла в ванную. Холодная вода, зубная щётка, короткий душ. Затем надела короткие чёрные шорты, широкую футболку и фен в руки. Волосы высушены, настроение всё ещё сонное. Когда она вернулась в спальню, Злюка уже сидела в углу кровати и деловито вылизывала лапу. Увидев хозяйку, спрыгнула на пол и… мяукнула. Мягко. Кэтрин приподняла бровь. — Ты вообще кто и что сделала с моей кошкой? — пробормотала она, направляясь на кухню, — Обычно ты мяукаешь как дворцовая фрейлина, которой не угодили с завтраком. След в след за ней, бесшумно, Злюка трусила на кухню. Кэт насыпала корм, добавила кусочек варёной курицы, и только после этого услышала привычное «мрр». С довольным видом Злюка начала есть. Кэтрин смотрела на неё задумчиво, будто пыталась разгадать новую загадку в старом знакомом. — Пытаешься разглядеть в ней ангелочка? — раздался за спиной голос. Кэт вздрогнула и обернулась. — Эви… — выдохнула она, — Я забыла, что ты у меня. — Как можно забыть про меня? — фыркнула дива, скорее из забавы, чем из обиды. — Думала, это был просто дурной сон, — усмехнулась Кэтрин, — Дать что-нибудь из одежды? Эвелинн ответила коротким кивком. Кэтрин слегка качнула головой, будто возвращая себя в реальность, и направилась в спальню. За спиной она слышала, как босые ноги дивы мягко ступают по полу. Кэтрин вернулась через несколько минут. Держа в руках полотенце, свободные штаны и, выстиранная до мягкости, футболка. Эвелинн молча взяла вещи и скрылась за дверью гостевой. Брюнетка, оставшись одна, хмыкнула про себя. Самое странное утро за последнее время, безусловно. Пока гостья была в комнате, Кэт заказала завтрак. Через десять минут доставили еду, и она неторопливо накрыла на стол. Два прибора, две чашки. Две. Когда Эвелинн вышла, на ней были вещи Кэтрин. Серо-синяя футболка и черные штаны чуть великоваты, и тем не менее сидели неожиданно хорошо. Она не сказала ни слова, просто прошла в кухню, и Кэт, услышала её шаги. Лёгкие и чужие, но удивительно домашние. Янтарные глаза скользнули по фигуре хозяйки квартиры, задержавшись на линии бёдер, ногах чуть дольше, чем вежливо. — Не пялься, — сказала Кэтрин, не оборачиваясь, но подала ей чашку кофе и села сама. Эвелинн лишь усмехнулась, и так же молча заняла место напротив. — Ты умеешь готовить? — её голос звучал лениво, как будто беззаботно, но в глазах блестел привычный интерес. — Только если целью является отравление, — Кэтрин отпила кофе, — Это доставка. — Ну хоть честно. Некоторое время они ели молча. Тишина не была неловкой, скорее напряжённо спокойной. Лейхи будто бы мысленно возвращалась к ночи, к звонку, к поцарапанному лицу, к голосу, прозвучавшему в четыре утра у её двери. Она снова взглянула на Эвелинн. С небрежными волосами, мягкой линией плеча под тканью её футболки. И с этой мелкой ссадиной у виска. И почему от этого становилось неуютно в груди? — Хочешь, обработаю ссадину? — тихо предложила Кэтрин, ставя пустую чашку. — Если тебе не лень, — пожала плечами дива. В этот момент Злюка, чёрный комок шерсти и наглости, бесшумно запрыгнула Кэт на колени, устроившись клубком. Кэт застыла. — Что? — спросила Эвелинн, нахмурившись. — Злюка… — Кэт чуть качнула головой, — Она никогда так не делала. — В смысле? — В смысле никогда. Не садится на колени. Даже ко мне. Обычно фыркает, как старая ведьма, если её тронуть. А сейчас… — она медленно опустила ладонь на шелковистую спину кошки. Злюка не укусила, не ударила лапой. Лишь тихо и довольно промурчала. Серые глаза Кэтрин медленно поднялись и встретились с янтарными. Это из-за тебя?

***

После завтрака Кэтрин, как и обещала, принялась за ранки. Они переместились в гостиную. Там свет мягче, а диван удобнее для манёвров с аптечкой. Брюнетка опустилась напротив, доставая из ящика низкую пластиковую коробку. — Сядь нормально, — негромко бросила она, мельком взглянув на Эвелинн. Та неохотно разворачивается, поправляет складку на футболке и поворачивает голову. Высокая скула, линия шеи, и тонкая царапина у виска. Кожа покраснела и немного вздулась, не критично, но выглядит болезненно. Кэтрин смочила ватный диск антисептиком и осторожно коснулась царапины. Тонкая дрожь прошла по телу дивы. — Щиплет? — спросила она тихо. — Нет, — прозвучал ответ с прежним холодком. Кэт приподняла бровь. — Лгунья. — Совсем чуть-чуть, — уступила Эвелинн. Голос переменился, став уступчивее. Движения Кэт были медленные, почти ласковые. Она держала подбородок Эви пальцами, заставляя ту не дергаться. Ткань ватного диска скользила по коже легко, почти невесомо. В воздухе витает запах спирта. Между ними расстояние, в котором слышно даже, как дива дышит. Эвелинн неподвижно смотрела ей в глаза. Янтарный взгляд прищурен, будто она что-то ищет, или уже нашла. Кэтрин делала вид, что сосредоточена. Но её глаза всё равно скользнули по линии скул. По ресницам. По губам, напряжённо сжатым. — Видела бы ты себя со стороны. Вчера ты была бледнее простыни, — негромко сказала она. — Просто царапина, — упрямо отозвалась Эвелинн. Повисла короткая тишина. Эвелинн продолжала смотреть, не моргая. И на этот раз в её взгляде было что-то другое. Уголок губ приподнялся, но не в улыбке. — Почему ты так смотришь? — Кэтрин чуть наклонила голову, не убирая руки. — Как? — голос дивы был шелковистым, но в нём скользнуло напряжение. — Будто что-то ищешь. Эвелинн хмурится, на мгновение, а затем качает головой с той самой, фирменной усмешкой. — Ты странная, Кэтрин. — Кто бы говорил, — отозвалась брюнетка, поднимаясь, когда с пола раздалось истошное и совершенно неприличное мяу. Злюка явилась объявить, что её терпение на грани, а миска пуста. Кэтрин закатила глаза. — Дама требует продолжения банкета. Эвелинн, всё ещё сидя на диване, проводила её взглядом, уже не таким насмешливым. Что-то в её лице стало мягче на долю секунды.

***

— Как съездила к маме? — спросила Эвелинн, будто между делом, не отрывая взгляда от экрана. Они всё ещё сидели на диване в гостиной. По обе стороны, не касаясь друг друга, но и не отдаляясь. На экране шла уже третья часть «Голодных игр». Кэтрин даже не сразу поняла, как так получилось, что целый день просто… ускользнул. — Неплохо, — ответила она, глаза всё ещё прикованы к сцене, где героиня в очередной раз спасается от смерти, — Упомянула ваш концерт. Теперь младший просит, чтобы я пошла с ним. Ему, если честно, без разницы, кто там поёт. Главное масштаб и шоу. — А ты? — голос Эвелинн стал чуть мягче. Она повернулась к Кэт всего на секунду, — Не собиралась? — Не уверена, — Лейхи чуть пожала плечами, — Есть вероятность, что во время вашего концерта в Сеуле у меня будет показ в Милане. Но это… под вопросом. — Понятно, — кивнула Эвелинн, и снова повисла уютная, не тяготящая тишина. В какой-то момент солистка улеглась чуть свободнее, будто бы забыв, что в чужой квартире. А Кэтрин не возражала. Не хотела, чтобы она уезжала. Потому что всё это было… странно приятно. Ближе к семи дива всё же уехала. У двери она оглянулась, с той самой своей лёгкой, сдержанной усмешкой, поблагодарила за день и задержала взгляд на Кэтрин чуть дольше, чем требовал этикет. Янтарные глаза смотрели спокойно, даже тепло. Злюка, едва хлопнула дверь, моментально вернулась к своей обычной рутине. Это громкое мяу, упрямые толчки в ноги, бдительное патрулирование территории. Настоящая маленькая диктаторша. — Ну конечно, — Кэтрин хмыкнула, глядя, как кошка с важным видом проверяет диван, — Она уехала, можно снова устраивать террор. И всё же… что-то в этом дне было по-настоящему другим.

***

На следующий день Кэтрин направилась в офис компании. Нужно было забрать кое-какие бумаги, флэшки и прихватить несколько вещей, прежде чем ехать в студию. Ёнэ уже был в мастерской, поэтому Кэт решила справиться сама. Машину оставила на парковке у дома. Просто не хотелось сегодня садиться за руль. Такси, планшет в руках и фоновая мысленная подготовка к предстоящему собранию. Впереди демонстрация пробных эскизов сценических образов всей группе. Она открыла чат с Эвелинн, которой с утра поручила собрать остальных. Кэт: «Буду через тридцать минут. Пусть не торопятся». Эви: «Как скажешь». Кэт: «Надо было заехать в офис, поеду оттуда». Сразу после отправки нахмурилась. Зачем она это написала? Как будто Эвелинн действительно есть дело, где она сейчас и откуда едет. Почти хлопнула себя по лбу, но тут же экран мигнул новым сообщением. Эви: «Я еду в студию. Ты на своей машине?» Кэтрин приподняла бровь, машинально прочитав ещё раз. Кэт: «На такси. Почему спрашиваешь?» Эви: «Забрать тебя?» Секунда паузы. Потом она сразу же набрала ответ. Кэт: «Тебе по пути?» Эви: «Почти». Уголок губ Кэт дернулся вверх, непроизвольно. Кэт: «Ладно, как хочешь». Она закрыла диалог и заблокировала экран. Машина плавно подъезжала к зданию офиса Лестера, отражаясь в зеркальном стекле фойе. Лейхи выдохнула и взяла себя в руки. Хватит выдумывать. Простая вежливость, обычный вопрос. Вряд ли за этим скрывалось что-то ещё. Кабинет Кэтрин остался таким же. Солнечным и с лёгким ароматом её любимых духов, впитавшимися в мебель. Эскизы лежали на столе, будто и не прошло и дня. Лейхи едва уловимо улыбнулась, но не задержалась. Времени было в обрез. Она уже собиралась выйти, когда дверь распахнулась сама собой. На пороге стоял парень с высоко убранными в хвост тёмными волосами. Синяя прядь падала на лоб, узнаваемо, раздражающе по-молодёжному. — Каин? — Кэтрин удивлённо вскинула брови, — Привет. — Приветик, Кэт, — ухмыльнулся он, оглядывая её как обычно, — Как ты? — Нормально. А ты чего здесь забыл? — она скользнула взглядом вниз и заметила пятно кофе на его голубой футболке, — И… что это? — Старбакс. Какой-то гений пролил на меня латте. Мне на встречу. Не могу же так идти. У тебя найдется во что переодеться? — Ага, ты ещё спроси. Заходи, — Кэтрин отступила, пропуская его внутрь, — Жди здесь. Она спустилась этажом ниже, в служебное хранилище, и вернулась с чистой рубашкой. Каин был младшим братом Натали, а значит… технически, её дядя. Но Кэтрин отказывалась думать об этом в таком ключе. Особенно учитывая, что он старше всего на три года. Появлялся он в офисе иногда и бесцеремонно, с её разрешения. — Лови, — Кэт бросила ему рубашку. Он поймал в воздухе. — Розовая? Серьёзно? — он прищурился, скептически разглядывая ткань, — Кэт, не смешно. — Я и не смеюсь, — она улыбнулась краешком губ и опёрлась на стол поясницей, включая планшет. — Прекрасно, — проворчал он и начал расстёгивать рубашку, чтобы его было можно надеть. — Что за встреча у тебя? — спросила она между делом, не поднимая глаз с экрана. — Мажорики Наты, — буркнул Каин, выбрасывая кофейное пятно в мусорку, — Она хочет открыть ещё один филиал, ну и… Он не успел договорить. Дверь распахнулась, тоже без стука. Кэтрин подняла взгляд, и будто внутренне уже знала, кто это. Эвелинн. Стояла в проёме, осматривая сцену. Полураздетый парень, рубашка в руках, Кэт с планшетом у стола. Янтарный взгляд сузился. — Кхм, — Каин неловко кашлянул и быстро натянул рубашку, отворачиваясь. — Не думала, что ты приедешь так быстро, — Кэтрин спокойно убрала планшет и оттолкнулась от стола, — Каин, закроешь кабинет? — Ага, — буркнул он, застёгивая пуговицы. — Пошли, — она кивнула Эвелинн и шагнула в коридор. Та молча последовала, — Мы подготовили по два концепта на каждую, и один тебе. Второй пока на этапе разработки и не готов к примерке. Пока что это черновики, нужна ваша обратная связь… — Кэтрин говорила по инерции. Что-то в манере движения Эвелинн выдавало, что та её почти не слушает, — Эви? — позвала она мягко. — Что? — дива откликнулась с раздражённой резкостью. — Всё в порядке? — Да, — отрезала та, закатив глаза. Затем, будто очнувшись, протянула бумажный стакан. Кэт приподняла бровь, принимая его, — По дороге захватила, — сказала Эвелинн. — Спасибо, — Лейхи сделала глоток. Капучино. Она скривила губы, — В следующий раз купи чай. Я не особо люблю кофе. — Ну да, разбежалась. Купишь сама. — Какая ты по утрам… бука.

***

— Привет всем, — спокойно произнесла Кэтрин, входя в зал. Эвелинн прошла следом, молча, и села рядом с Ари, скрестив ноги и чуть отклонившись назад, лениво, почти демонстративно. Кай’Са и Акали в ответ на приветствие Лейхи кивнули, та коротко улыбнулась. — Все костюмы пока что в черновом варианте, — начала Кэтрин, касаясь планшета стилусом. За её спиной в ряд стояли несколько манекенов, на каждом наброски сценических образов, — Начнём с Ари, — с экрана проектора высветился первый слайд. Лейхи указала стилусом, — Здесь образ с длинным шлейфом. Лёгкие ткани, акцент на динамику и пластичность. Второй более жёсткий, графичный, усиленные плечи. Пройдись, потрогай, скажешь, что ближе. Ари встала, легко, как кошка. Подошла к манекену, провела пальцами по ткани. — Первый… выглядит комфортнее, — задумчиво, — Но у второго интересная геометрия. — Записала, — Кэтрин отразила выбор в планшете, — Там ещё встроенная световая вставка по спине, протестируем с освещением сцены. Следующий слайд. На нём силуэт Акали. — Акали. — Только не говори, что он липнет к коже, — фыркнула рэперша, поднимаясь. — Первый вариант с защитной текстурой, — спокойно ответила Кэтрин, — Второй, верхняя сетка, под ней спортивный топ. Посадка свободная. — Второй. Первый душный, — коротко сказала та, осматривая манекен. — Принято, — отметила Кэтрин, — Заменим внутренний слой на микрофибру, укоротим низ. Следующий образ Кай’Са. — У тебя костюм с интеграцией световых нитей. Первый плотная посадка, второй с боковыми вырезами. Оба проверены на подвижность. — Первый. Второй… чересчур, — сказала Кай’Са, даже не вставая. — Хорошо. Уберём вырезы, поднимем линию талии. Кэтрин не сбивалась с темпа. Работала чётко и лаконично, отмечая каждую деталь, каждую правку. Всё выглядело профессионально, и в этом, пожалуй, был вызов. Особенно для той, что сидела с каменным лицом рядом с Ари и не проронила ни слова. И всё же Лейхи чувствовала. Янтарные глаза следили за каждым её движением. Когда очередь дошла до Эвелинн, Кэтрин подняла взгляд с планшета, и на мгновение задержалась на золотистых глазах. Те сузились. Взгляд был хмурый, напряжённый, сжатые скулы выдавали раздражение. — Финальный образ, — спокойно начала Лейхи, — Сложный крой в области шеи, подвижные вставки для света и движения. Вытянутый силуэт подчёркивает сценическое присутствие. Ткань полупрозрачный ламе с чёрной подкладкой. Эффект отражения проявляется под сценическим светом. Она обернулась, активировала эскиз на интерактивной доске, жестом указала на манекен. — Классно, — бросила Эвелинн, скользнув взглядом по экрану. — И всё? — хмурится Кэтрин. В голосе лёгкое, нарастающее раздражение. Солистка даже не встала, чтобы осмотреть костюм. — А ты чего ждёшь? Похлопать? Ладно, — Эвелинн со злой усмешкой хлопнула в ладоши, — Браво. — Ты даже толком не посмотрела, — Кэтрин сжала зубы. — А что там смотреть? — дива лениво бросила взгляд на манекен, потом вновь вернулась к Кэтрин. — Эви, прекрати, — вмешалась Ари, с ноткой строгости. Кай’Са и Акали переглянулись, но молчали. Их выражения читались просто. Любопытство. — Понятно. Ты просто вредничаешь, — Лейхи скрестила руки, — Что я сделала не так? Не так поздоровалась? Слишком медленно моргнула? Может, ты ждёшь, чтобы я расстелила перед тобой красную дорожку? Хорошо, устроим. Что-то еще? Мартини? Или сразу виски? Ну? Что, мать твою, не так?! — её пальцы судорожно сжали корпус планшета. — Неужели хочешь поругаться? — спокойно, даже с интересом протянула Эвелинн. Прищурилась. В её тоне капля насмешки, остальная часть напряжённое ожидание. — Я хочу, чтобы ты перестала вести себя как капризный ребёнок и сказала нормально, что тебе не нравится, — резко сказала Кэтрин. Эвелинн не отводит взгляда. В её золотых глазах пылает ярость. Такой взгляд мог бы сжечь этот зал дотла, если бы позволить ему длиться ещё секунду. И тишина в зале становится почти физической. Густой, как дым, а воздух будто уплотнился. Слова, как искры, вот-вот вспыхнет пламя. — Стерва, — выдыхает Кэтрин, едва слышно, почти сквозь зубы. Проводит рукой по волосам, отводит взгляд. Ей нужно успокоиться. Не задушить солистку на глазах у свидетелей, — Ладно. Можете идти, — говорит она уже громче, оборачиваясь к остальным. Те замерли, даже дышали, кажется, тише. Лейхи чуть улыбается, в попытке разрядить атмосферу, — Спасибо за уделенное время. На следующей неделе финальная примерка. Прогон под сценическим светом, проверим вспышки, динамику и температурные зоны. — Напишу, если что, — отозвалась Ари, уже вставая, с телефоном в руке. Кай’Са кивнула, улыбнулась Кэтрин сдержанно. Акали в своём духе отдала шуточную честь и потянулась, разминая плечи. — А ты, Эви, останься, — сказала Кэтрин с холодом, — Обсудим, что тебе конкретно нужно. — Эвелинн, — цокнула Ари, бросив на подругу предупреждающий взгляд, но возражать не стала. Она вышла, принимая звонок. За ней остальные. Тишина, наконец, опустилась на зал. Как только дверь закрылась, воздух стал легче, пространство же свободнее. И, как ни странно, злость отступила. Кэтрин подошла ближе. Оперлась поясницей на край стола. Эвелинн откинулась в кресле, слегка повернувшись к ней. На губах не насмешка, и даже не извинение. — Ты что тут устроила? — спокойно спросила Кэтрин, скрестив руки на груди. В её голосе не было злости, но взгляд стал требовательным, чуть твёрже. Хотя в нём по-прежнему жила та мягкость, которую дива никак не могла привыкнуть видеть от неё. — Не знаю, — пожала плечами Эвелинн, — Показала зубки? — И как Ари вообще доверила тебе критику с таким настроем? — буркнула Кэт, включая планшет. Несколько свайпов, и она повернула экран к диве, — Мне нужно понимать, что не так, чтобы я могла это исправить. Я не телепат. Эвелинн кивнула и взяла планшет, задевая пальцами руку Кэтрин. Та не отдёрнулась, даже не повела бровью. Просто продолжала смотреть на манекен с её образом, будто ничего не произошло. И всё же прикосновение задержалось в воздухе. — Ты не единственная, для кого я делаю костюмы и образы, — заговорила Кэт, — И не единственная, у кого есть «настроение», — она сделала паузу, — Если ты не хочешь работать со мной просто скажи. Я передам задачу кому-то другому. Но если хочешь, чтобы твой образ действительно получился, давай разберём это прямо сейчас. — Расслабься, я же смотрю, — лениво отозвалась Эвелинн, и уголки её губ чуть дрогнули…в улыбке? В ехидце? Может, в чём-то другом. Она разглядывала экран, водила пальцем по заметкам. Судя по почерку, они были сделаны самой Лейхи, — Это базовый костюм. Неинтересный. — И чем он неинтересный? Форма? Ткань? Посадка? Слишком закрытый? Слишком открытый? На этот раз дива подняла взгляд на манекен. Долго смотрела и уже внимательнее. — Думаю ты изучила наши предыдущие образы и если заметила, то вся стилизация у тебя другая. Этот образ мог бы подойти Кай-Се. А мне… М-м, нет, — дива снова пожала плечами, — Может, ты просто не в ту сторону смотришь. — Отлично, — отозвалась Кэтрин и, кажется, впервые за всё это время чуть выдохнула, — Вот это уже начало разговора. Повисла короткая тишина. В помещении было слышно, как где-то в стенах работает кондиционер. — Тут есть камеры? — вдруг спросила Кэт, задумчиво осматриваясь. — А что? — Эвелинн подняла бровь, взгляд стал подозрительно-игривым. — Надень его, — коротко сказала Кэтрин и кивнула на манекен, — Покажешь, где не так. — Ладно, — солистка закатила глаза. В её голосе скользнуло лёгкое раздражение. Или разочарование, или что-то между, — Но если он жмёт… — Если он жмёт, ты говоришь где, — отрезала Лейхи. И в её голосе прозвучало нечто такое, отчего Эвелинн чуть заметнее прикусила нижнюю губу. Эвелинн хмыкнула, довольная, но всё же поднялась с кресла и не спеша направилась к манекену. А Кэтрин, наконец, села на край стола и сдвинула планшет ближе. Быстро стёрла с экрана строку «без комментариев от сучки», даже не подумав, зачем вообще её писала. В тишине слышно, как скользит молния, как шелестит ткань. Знание, что Эвелинн сейчас переодевается буквально в двух метрах за её спиной, почему-то вызывало странное, нервное волнение. — Ну? — раздался голос сирены. Кэтрин выпрямилась и обернулась. На Эвелинн был пробный костюм. Облегающий, с полупрозрачными вставками на руках и груди. Акценты уходили на линию бедер, на шею. Цвета не было, только серая основа, техническая ткань, чистая форма без финального декора. Кэтрин молчала и смотрела. Оценивая посадку, то, как тянется ткань при дыхании, как ведёт себя шов на изгибе спины. Эвелинн стояла, слегка выгнувшись, с ленивой, почти насмешливой полуулыбкой. — Пройдись. Дива вздохнула, но подчинилась. Сделала пару неторопливых шагов, разворачиваясь на каблуке. — Не так, — сказала Кэт, — Как ты двигаешься на сцене. Без этой… ленивой кошки. Ответа не последовало. Только долгий, прямой взгляд. Потом демонстративно закатанные глаза. И всё же Эвелинн двинулась. Сделала шаг с поворотом корпуса и выбросом руки, характерным, узнаваемым движением из танца. Костюм потянулся, плечо не поднялось до конца. Спина пошла заломом. Что-то в крое не слушалось тела. — Видишь? Шов уходит, — Кэтрин подошла ближе и жестом попросила зафиксироваться, — Держи. Здесь, на лопатке жмет, — пальцы коснулись ткани у лопатки, — Уберём, пересчитаем крой, — она плавно перешла к талии, — И пояс подрезать. Слишком высоко, ты теряешь движение бедер. — Буду считать, что ты меня так облапала, — усмехнулась Эвелинн. — Как хочешь, — Кэт не отрываясь продолжала рассматривать силуэт, — Была бы ты адекватной, может и работалось бы легче, — она отступила на шаг, оценивая образ целиком. Силуэт, линия бедра, посадка по центру тяжести. Потом подняла глаза, — Этот образ пока не живой. И я не сделаю то, что ты не носишь. Но мне нужно больше, чем «классно». Последнее слово она произнесла с явным нажимом. — Как ты себя чувствуешь в этом? — Неуютно, — сказала Эвелинн после небольшой паузы, — Хореография пострадает. — Хорошо. Это важно, — Кэтрин кивнула. В голосе появилось чуть больше мягкости, но без снисхождения. — Откровенность это хорошо, — она чуть вздохнула и провела рукой по боку, — Но теряется загадочность будто. — Возьмем материал с отражением. При свете будет вести себя иначе, — Кэт коротко кивнула. Не отрываясь сделала пару быстрых заметок. Стилус постукивал по экрану, — Что-то ещё? — Кажется, всё, — ответила Эвелинн, — Ну как? Сработались? — Ага, — Кэт закатила глаза, а у солистки невольно дрогнули губы в слабой улыбке, — Если всё, я пойду. Кое-кто забрал слишком много внимания, — добавила Лейхи и повернулась. Эвелинн провожала Кэтрин взглядом. Как та, не оборачиваясь, уверенно шла к выходу. Такая собранная и холодная. Каждое её движение было отточенным… и всё же в нём жила какая-то невыносимая дерзость. И в груди Эвелинн поднималось странное, назойливое чувство. Как заноза, или как тепло от удара током. Раздражение, вплетённое в желание. Словно невыраженная ярость, перемешанная с возбуждением. Чёрт её раздери, эта Кэтрин Лейхи умудрилась одновременно задеть, пристыдить и разжечь. Дива провела пальцами по бедру, по шву костюма. И вдруг поймала себя на том, что улыбается.