Сухая гроза

То, что издалека Эдди принимает за брошь, оказывается значком: дешевой плоской металлической розой, приколотой к петлице джинсовой курточки рядом с другими: кривоватыми губами, замершими в улыбке, косой миниатюрой Статуи Свободы, смешным корги и золотистой молнией. Манжеты куртки вышиты пайетками, на плечах — заклепки и шипы, а спина вся сплошь в цветных заплатках, складывавшихся причудливым пестрым узором. Куртка выглядит тяжелой и мешковатой, девушка в ней словно тонет, но лицо у нее открытое, свежее, на вздернутом носу — брызги веснушек, а смоляные кудряшки собраны в два задорных хвоста. Эдди, глядя на нее, хочется улыбаться, но вместо этого он нахально ухмыляется, щуря левый глаз. — Так это ты, значит, новый фотограф в «The Daily Bugle»? — Почему это новый? — удивляется девушка. — Мы с мистером Джеймисоном сотрудничаем уже почти полгода. — Раньше я тебя там не видел, — продолжает Эдди, самодовольно задирая подбородок; темноволосая кудряшка презрительно морщит хорошенький нос. — Конечно, не видели — вас ведь тогда уволили, — она бьет по больному, но тут же опускает голову, смущенно отворачивается. Эдди, задетый, хмурится и отходит, жалея, что вообще подошел к этой воображале с камерой. Тянет обернуться, но Брок сдерживается, хотя от глумливого хихиканья Венома накатывает мигрень.