Будь собой. Будь со мной.

В среду вечером по прокуренной квартире разносится настойчивый звонок. Тэхен лениво оторвал себя от дивана, босыми ногами дошел до двери и заглянул в глазок. Злой как черт Хосок барабанил в дверь, чередуя удары с частым нажатием кнопки. − Ты два дня не появлялся на парах и не отвечал на звонки! — Хосок ввалился в темную квартиру. — У меня с собой жаропонижающее и апельсины на случай, если ты заболел, бутылка виски на случай, если ты впал в депрессию, и розжиг на случай, если ты просто проебался, и мне все же придется поджечь твой дом. Включи уже гребаный свет! — причитающий друг снимает кроссовки и сам нащупывает выключатель в прихожей. — Боже, Тэ… — он окидывает взглядом хозяина квартиры. — Выглядишь паршиво… Тэхен стоял в одной растянутой белой футболке, которая спадала с плеча и прикрывала бедра. По всему телу рассыпались синяки, кровоподтеки и следы пальцев. На шее виднелись следы зубов. Под глазами залегли темные мешки. Глаза безжизненно устремились в одну точку. Пряди на голове торчали во все стороны. − Я… Ты… Что… − Хосок растеряно глазеет на стоящее перед ним привидение. Он резко мотает головой, выводя себя из ступора, берет руку друга и прочищает горло. — Я сейчас пойду в аптеку и принесу мазь от синяков. Ты пока сходи в душ и, я тебя прошу, Тэ, надень штаны, — заботливые руки прижимают ослабленное тело к себе. — Давай, родной. Я вернусь через пятнадцать минут и мы обо всем поговорим. Или просто молча набухаемся, — он заглядывает в чужие глаза, выпускает друга из рук и, быстро обувшись, снова исчезает за входной дверью. Когда Хосок вернулся, в его руках был большой пакет с продуктами. На Тэхене уже была чистая футболка и домашние штаны, от него пахло кокосовым шампунем, с мокрых волнистых прядей стекала вода, впитываясь в полотенце на плечах. Гость по-хозяйски прошел на кухню, заглядывая в холодильник, раскладывая продукты и расчищая место на столе от грязных кружек и пепла. − Когда ты ел последний раз? — внимательный взгляд уставился на усаживающегося за стол друга. В ответ получил лишь пожатие плечами. — Сейчас я что-нибудь приготовлю. Пить на голодный желудок ты не будешь. Иди сюда, — он извлекает из пакета мазь, берет руку друга и, выдавив немного содержимого себе на пальцы, легкими касаниями растирает ее по следам от, кажется, какой-то веревки. Таким же образом пальцы проходятся по всем видимым синякам и кровоподтекам. Тело не сопротивляется. Нежные руки ласково дотрагиваются до шеи, щедро распределяя мазь. — Остальное, — кивок в сторону бедер и живота, − сам. Иди, я пока едой займусь, — он вкладывает тюбик в чужую ладонь и возвращается к содержимому пакета. Через полчаса в мультиварке доготавливался рис. На сковородке шкварчало мясо с овощами, разнося по квартире вкусный аромат. Трапеза прошла в тишине. Тарелки исчезли со стола так же, как и появились. Их место заняла бутылка виски и два стакана со льдом. − Хочешь поговорить? — осторожно спрашивает друг, наполняя стаканы и пододвигая один из них. − У меня все хорошо, Хос, — голос после длительного молчания звучит хрипло и слабо. − Я вижу, — активно кивает. — Когда все хорошо, все именно так и выглядят. Счастье вообще делает людей похожими на привидения. − Твоя пассивная агрессия и сарказм такие умилительные, — уголки губ слегка дергаются. Длинные пальцы обхватывают стакан и подносят к губам. − Да я вообще славный малый! — он залпом осушает свой бокал. — Тэ, я не спрашивал, потому что думал, что ты сам расскажешь, когда захочешь, — обеспокоенный взгляд наполнен добротой. — Как у вас с Юнги? − Мы расстались, — алкоголь приятно обжигает пищевод. − А это, − он кивает на шею, − прощальный подарок? − Хах, − допивая виски одним глотком, − а это, походу, цена информации в мире бизнеса, — ухмылка появляется на лице. Внимательные глаза вопросительно смотрят. Хосок снова наполняет стаканы. Тэхена прорывает. Он делится всем, что накипело за эти пару недель, начиная с той самой конференции. Его руки эмоционально жестикулируют, голос крепнет с каждым словом. Ему потребовалось минут сорок, чтобы вылить этот поток информации. Друг молча слушал, периодически подливая янтарной жидкости. Когда шатен замолк, прерывисто дыша от долгой речи, над ними нависла тишина. − То есть, − подает голос Хосок, подводя итог, − ты, наконец, послал Юнги, прервав вашу болезненную связь, и тут же вляпался в новую с каким-то нестабильным психом, который тебя буквально изнасиловал из-за своего неоправданного презрения, а ты еще и кайф от этого словил? — глаза полезли на лоб, голова оперлась на два пальца, приложенных к виску. − Зато не скучно, — нервный смешок. − На лбу это себе, блять, выбей! − пачка сигарет извлекается из кармана джинс, пальцы выуживают одну сигарету и остервенело швыряют остальное на стол. Хосок глубоко затягивается. — И что теперь? − Ничего, — Тэхен пожимает плечами и тянется к лежащей на столе пачке. — Чувствую себя портовой блядью, на которой выместили злость. Ловлю флешбэки самого охуенного в своей жизни секса. Провожу переоценку ценностей, погружаюсь в рефлексию, зализываю раны. − Держись подальше от этого отбитого. − Отличное предложение, — густой дым выходит из легких. − Только вот он сам меня находит. Я не знаю, как себя с ним вести. Он выглядит таким потрясающим, разумным, серьезным, объединяет в себе все сильные качества, которые я хотел бы в себе развить. Эта его сторона меня восхищает. А потом его переклинивает, и он превращается в разъяренного инфантильного безумца — и это омерзительно. − Пахнет слабостью, — хмыкает Хосок. − Да, — утвердительно кивнув, − а ещё… − он закусывает губу, ловя очередной флешбэк. − Как оказалось, во время секса это безумие становится заразительным, выбивая из головы все, кроме животного желания. − Давай только без подробностей. Я не очень хочу видеть эти образы, занимаясь сексом с девушкой, — нос слегка поморщился. — И чего ты от него хочешь? − В идеале? — подкуривая очередную сигарету. — Чтобы он исчез из моей жизни. Не уверен, что моя расшатанная психика выдержит такие эмоциональные американские горки. Сначала я хотел доказать, что достоин уважения, показать, что я не просто вампир, а трудолюбивый и ответственный малый. Но не похоже, что его это вообще волнует, слишком сильны в нем сформировавшиеся предвзятые установки. Так что оно того не стоит. А секс…. — запрокидывает он голову к потолку, выпуская дым. — Это был интересный опыт. Такого удовольствия я еще никогда не испытывал, но я не хочу расплачиваться за него таким паршивым эмоциональным состоянием после. Не хочу, чтобы меня использовали для вымещения ярости, обращаясь как с ничтожеством. За окном раздался оглушающий гром. Капли дождя с громким стуком забарабанили по стеклу. − Ну, у тебя до этого кроме Юнги никого и не было, — очередной глоток виски приятно расходится по горлу. − Секс вообще приятное занятие, если не испытываешь к партнеру братской любви. И я сейчас не про подростковую страсть, которая была у вас поначалу. В более сознательном возрасте ты был только с одним человеком и, конечно, с чем тебе сравнивать? − Это твой ответ? — искренний смех разнесся по прокуренной кухне. — Мне нужно потрахаться с кем-то еще, чтобы выбросить из головы это нездоровое сексуальное влечение? − А чего ты смеешься? — улыбка широко расползлась по расслабленному от алкоголя лицу. — Ты можешь построить свою карьеру и без его кураторства, у тебя есть Джин и смекалка. Восхищаться его работой можешь и из новостных заголовков. А, извиняюсь, заставить тебя кончить может не только нестабильный психопат, я надеюсь. Если я правильно уловил все составляющие твоего отношения к нему. Или есть еще какие-то чувства? − Хм, − брови нахмурились, − да, вроде, всё. Влюбиться в него я не успел, если ты на это намекаешь. Как-то почва презрения не располагала, — глаза ласково смотрели на друга. − Ну и к черту этого типа, − Хоби слизал последние капли виски с губ. — На выходных поедем на природу с перваками, подгоню тебе пару грамм, расслабишься и в понедельник снова начнешь разъебывать мир бизнеса. А если понадобится, скажи — и я дам твой номер одному моему знакомому, который мечтает с тобой познакомиться еще с тех пор, как я выложил нашу первую совместную фотографию. − Ты мое солнце во тьме экзистенциализма, ты в курсе? — хихикая. — Ещё за одной? — он кивает на опустевшую бутылку виски и игриво вздергивает брови. − Там ливень. − Это «нет»? − Это «Не бери телефон. Мы пойдем без зонта, и он промокнет». Хрупкая рука с синяками крепко сжимает сильное плечо друга. Светлая улыбка озаряет всю комнату. − Ты чокнутый! — звонкий смеющийся голос перекрикивает шум дождя на пустынной улице ночного города. В руках крепко зажата новая бутылка виски. Вода насквозь намочила всю одежду и ручьями стекает с мокрых волос. Глаза скользят по босым ногам друга. − Ты сам попробуй. Это круто! − Асфальт грязный и холодный, уже не лето! А вдруг стекло? В магазине это тоже, к слову, смотрелось дико. — искренний смех заставляет болеть мышцы живота. − Слишком много мыслей, Тэ. Отпусти себя хоть на минуту! — уверенный голос вызывает доверие. Тэхен снимает обувь и уже двое босых, пьяных и счастливых парней шагают по мокрой улице. Крупные капли дождя отражаются в свете изредка проезжающих машин. Издалека виднеются огоньки ночных фонарей. Хосок останавливается, кладет руку на чужое плечо и смотрит пронзительным взглядом прямо в искрящиеся, снова живые глаза. − Тэ, только, прошу, давай в будущем без мудаков, а то моя печень этого не переживет. Заливистый смех двух друзей растворяется в оглушающем ливне.

***

Мощный удар прилетает прямо в челюсть, оставляя ссадину. Мужчина морщится от боли, слегка пошатывается от выпитого алкоголя, но держится на ногах. Ворот его рубашки крепко сжимают чужие руки. В глазах отражается фиолетовая макушка и разъяренный взгляд друга. Когда Джин за утренним кофе поделился с Намджуном радостной и одновременно грустной новостью про то, что его любимого протеже пригласил к себе их общих знакомый успешный предприниматель, ресторатор напрягся. Когда Джин сказал, что после этого Тэхен написал, что всю неделю будет занят и уедет на выходных, а после исчез с радаров, в груди что-то неприятно заскрежетало. Когда Намджун вечером нашел подавленного друга в каком-то баре, его сердце сжалось от беспокойства. Когда подвыпивший брюнет кратко рассказал, что произошло в тот понедельник, рука сама сжалась в кулак и точным ударом отпечаталась на чужой щеке. Вокруг стали толпиться люди, кто-то попытался подойти ближе, чтобы разнять, но Чонгук жестом ладони пресек все попытки. − Чтобы, сука, даже на пушечный выстрел к нему больше не подходил. Ты меня понял? — злое шипение вырывается сквозь стиснутые зубы. − Тогда бей сильнее, — губы расползаются в оскале. Глаза избегают контакта. — Выбей его из меня, иначе я снова ринусь за ним... — голос звучит, словно мольба. Еще один удар прилетает в солнечное сплетение. Чонгук сплевывает кровь от прикушенной щеки, согнувшись пополам. Намджун приподнимает друга за шиворот и ведет на выход из бара, попутно наигранно улыбаясь, жестом руки успокаивая столпившийся народ. Лопатки брюнета больно врезаются в кирпичную стену в переулке за баром, когда его сильно отшвыривают. Гнев заставляя Намджуна расхаживать из стороны в сторону. − Что ты, блять, за животное?! Я удивлен, что он еще заявление на тебя не написал. Тебе из прокуратуры не звонили? − За оргазмы в суд не подают, − нервно усмехаясь. Чужой крупный кулак с размаху впечатывается в торс в районе печени. Боль пронзает тело, вынуждая снова согнуться. Намджун сжимает и разжимает пальцы и трясет кистью, снимая боль после удара. Он смотрит на друга, который похож на побитую собаку, рывком поднимает его голову за волосы и заглядывает в черные глаза. — Что ты творишь? Я тебя не узнаю! — он с остервенением отпускает чужие пряди. И запускает руки в свои волосы, сжимая их у корней. — Что с тобой, Чонгук? Чего ты добиваешься? − Если бы я знал, Нам... — взгляд полный боли и непонимания смотрит снизу вверх. — Что со мной? В зрачках ресторатора плещется жалость. Такой вид друга заставляет сердце снова сжаться. Он видел его, когда его первое детище потерпело крах, когда срывались многомиллионные сделки, когда он заканчивал свои отношения, когда остался без крыши над головой, когда хоронил своего отца, с которым не общался несколько лет. Он видел его злым, подавленным, грустным, больным, но никогда таким растерянным. Этот самоуверенный стратег всегда точно знал, как справиться с навалившимися трудностями. Он вызывал восхищение, уважение, но никогда жалость. Это пугало. − Чего ты хочешь, Гук? — он смягчился и присел на корточки напротив. − Хочу быть нужным. Хочу быть нужным ему. Хочу видеть эту квадратную улыбку. Хочу снова видеть тот взгляд, будто не существует ничего важнее меня. Когда он стонал подо мной на моем столе, плача и крепко цепляясь за мои плечи, я на несколько мгновений увидел это в его взгляде. Но оно исчезло сразу же, как с него спала пелена оргазма. И увидеть гаснувший взгляд было хуже, чем если бы я никогда так и не узнал, что могу у него такое вызвать! — он озвучивает мысли, которые боялся думать, признавая их слабостью. − Ты же понимаешь, что такими способами людей не добиваются? Брюнет слабо кивает. — Когда его вижу, разговариваю с ним, смотрю на него, возникает ощущение, что, − он морщится от собственных отвратительных мыслей, − что в нем нет места кому-то еще. Он целостен и самодостаточен. Это должно вызывать уважение, но во мне это вызывает клокочущую ярость. Я хочу раздробить его душу на мелкие осколки, поглотить их часть и наблюдать, как оставшиеся в нем тянутся ко мне. Я понимаю, что это какое-то безумие, но это единственное, что я понимаю. − Ты говорил, что не знаешь, как любовь должна выглядеть у тебя, — теплая рука опускается на широкое плечо. — Похоже, у тебя она выглядит именно так, — Намджун тяжело вздыхает и встает на ноги. — Знаешь, чего не хватает в потоке твоих размышлений? Темные омуты выжидающе смотрят на друга. − Ты все говоришь, что хочешь быть ему нужен, что не выносишь его полноценности, что хочешь оторвать от него куски или поглотить осколки его души, чтобы стать для него важным. А ты не думал, что ты можешь ему дать, чтобы стать для него нужным? − Я не хочу, чтобы он нуждался в моих рабочих наставлениях. Когда я увидел его воодушевленный взгляд, направленный на мою, как он выразился «деловую сторону», я слетел с катушек. Хочу, чтобы он так смотрел на… − он запнулся, перебирая слова, − ...на мою душу? — сам не до конца понимая, что под этим подразумевает. − А ты ему хоть раз показывал эту самую свою душу? — искренне пытаясь понять, о чем говорит его спятивший друг. Чонгук задумался, вороша воспоминания всех взаимодействий с Тэхеном. По небу раскатился оглушающий гром. На лицо начали падать первые капли надвигающегося ливня. − Пойдем, а то сейчас промокнем. Сегодня переночуешь у меня, — Намджун приобнял брюнета за плечо и повел прочь из переулка.

***

Утром помятые и невыспавшиеся друзья сидели на кухне Намджуна, прикладывая стаканы холодной воды к вискам. Они разговаривали и пили до четырёх утра и с трудом вырвались из сна в восемь. Обоим сегодня еще работать. В дверь раздался звонок. Джин прошел на кухню, держа в руках два стаканчика кофе. В отличие от Чонгука, которого Намджун успел предупредить о приходе общего друга, Джин выглядел удивленно. − А ты тут чего? − ставя кофе на стол. — Девичник вчера устроили? − Ага, − ехидно улыбаясь, − секретиками делились, — брови игриво задвигались вверх-вниз. Джин покраснел: — Что ты ему рассказал? — оборачиваясь на входящего в кухню хозяина квартиры. − Ничего из того, о чем он бы не догадывался, − притягивая своего гостя к себе и нежно целуя в губы. − Ой, поеду-ка я на работу, не хочу стать очередной декорацией ваших ролевых игр, − хмыкнул Чонгук, захватывая пиджак со стула. − Ты ему рассказал! — недовольная мина отстранилась от поцелуя, и несильный, но хлесткий удар ладонью прилетел по мощному плечу. — Намджун, как ты мог? Это же личное. − Полностью согласен. Поэтому я ему не рассказывал, — с трудом сдерживая улыбку. − А откуда ты тогда знаешь? — смутившись и обращаясь на этот раз к Чону. − А я и не знал, − пожимая плечами и давя смех, − пока ты сейчас не признался. Глаза Джина распахнулись, уши и щеки залило краской. Сильные руки прижали его к груди, пряча от всего мира. Гогот двух друзей болезненно отдавался похмельным синдромом у них же в ушах. − Кстати, − через несколько минут так и стоя под крылом рассудительного ресторатора и провожая уходящего брюнета в коридоре, − как с Тэхеном прошло? Чонгук немного растерянно скользнул по Намджуну и хрустнул шеей, придав себе непринужденный вид. — Нормально. Рассказал про работу, сказал, что нужно изучить, чтобы приблизиться к уровню специалиста. − Просто он тогда сухо мне отписался и больше не выходил на связь, — Джин задумчиво отвел взгляд. — Хотя, может, он занят подготовкой к отъезду в эти выходные. − Куда? — вырвалось из уст Чонгука прежде, чем он успел подумать. Взгляд упал на напрягшегося Намджуна, который одними губами, чтобы не услышал Джин под боком, прошептал «не смей!». − Да куда-то отдохнуть на природу. Его, вроде как, студсовет попросил поучаствовать в празднике для первокурсников. − Ясно. Ладно, я пошел, не скучайте. Медсестра, присматривайте за пациентом, — изо всех сил сдерживаясь от смеха, Чонгук шагнул за порог квартиры. − Ты ему рассказал! — возмущенный писк донесся до него прежде, чем входная дверь захлопнулась.