Будь собой. Будь со мной.

− Какого хрена? — уставший Чонгук открывает дверь своей квартиры, пропуская ночного гостя. — Нам, половина третьего, я прилетел три часа назад, мне завтра на работу. Что за заявления без звонков? Тебе пятнадцать, что ли? — недовольно бурчит. − Я бы и рад не таскаться сюда, — тоже без какого-либо удовольствия звучит ответ. — Только вот, когда ко мне заявятся служители закона и будут выяснять, как так получилось, что мой друг кого-то жестоко убил и изнасиловал расчлененное тело, я бы хотел сказать, что пытался это предотвратить, — ресторатор бесцеремонно направляется вглубь квартиры. − Что? — непонимающе хлопает глазами Чон, с трудом передвигая измотанные шестеренки в голове. — Чего, блять? — идя на голос. − Представь картину, − Намджун нагло достает бутылку виски и стаканы из чужого шкафа, − твой друг несколько недель подряд творит и несет лютую дичь, — лед падает на дно бокалов. — Он буквально звереет и сходит с ума у тебя на глазах, желая убить и разорвать на части одного милого мальчика, — бокал ресторатора одним махом пустеет наполовину. — Он с каждым разом все больше падает в свое безумие. Ты беспокоишься за него и искренне пытаешься помочь, предлагая помощь, — суровый взгляд сверлит домашнего Чонгука. — А потом он не отвечает на звонки продолжительное время, отписываясь сухими сообщениями. − Я был немного занят… − тихо куда-то в сторону кидает брюнет, но его слова игнорируют. − А потом я узнаю от твоего секретаря, что ты улетел заграницу и неизвестно, когда вернешься, — он бросает идею с подменой местоимений, загораясь эмоциями. — Первым делом я узнал у Джина, жив ли Тэхен, − морщась от воспоминаний. − Стремное выдалось утречко, когда я пытался свести в шутку свой нервный вопрос, — на дне опустевшего бокала одиноко крутится лед. − А потом я подумал, что ты в порыве ярости убил кого-то другого и сбежал из страны, — глаза мечут искры, кулаки опираются на барную стойку. — Ничего не хочешь мне сказать, психопат?! − Ты хороший друг? — неловко пытается вставить свою догадку тот. Желваки играют на скулах, губы складываются в бант, щеки гневно втягиваются. Намджун испепеляет одним взглядом. − Ладно-ладно. Прости! — выдавливает из себя нелюбимое слово Чонгук. — Мне следовало отвечать на твои звонки. Намджун немного расслабляется, тяжело вздыхает и наливает себе еще виски. Он знает: чтобы извлечь из себя извинения, другу всегда приходится переступать через себя, и это многое значит. − Как твои дела, Гук? — набравшись терпения. − Все отлично, вот, зажигалку себе новую прикупил в аэропорту, — двигая по стойке до безобразия аляпистый предмет. − Хочешь? — он с трудом сдерживает рвущийся смех. Намджун взрывается и запускает зажигалку прямо в плечо друга. Чонгук разражается хохотом. − Все, хватит, − давится смехом брюнет, когда следом в него летят еще какие-то мелкие предметы, валяющиеся на барной стойке. — Что ты хочешь знать, Нам? — искренне улыбаясь. − Как у тебя с Тэхеном? — задает вопрос напрямую. − Все отлично, говорю же, — нагибаясь за зажигалкой. — Ну, не совсем, но будет, — теплый взгляд скользит по узору столешницы. — Я люблю его, он меня нет. Но он проводит со мной время, и я, кажется, понял, как себя вести, чтобы со временем его чувства изменились и остались, — темные глаза, горящие изнутри светом, впились в чужие. — Ты еще будешь произносить свой тост на нашей нелегальной свадьбе, Нам, — игриво подмигивая. Намджун снова видит своего уверенного и целеустремленного друга. От прежнего растерянного безумца не осталось и следа. Темные омуты зрачков впервые в жизни так светятся. Ресторатор садится на стул, делает еще один большой глоток обжигающей жидкости и облегченно выдыхает. − Так что? − издевательски вскидывает брови Чон. − Нужна зажигалка? — веселыми искорками стреляя по дергающемуся веку друга.

***

Тэхен уже привычно разогревался перед тренировкой, отбивая мячи от стены. Тренер сегодня почему-то задерживался. С прошлого понедельника парень ежедневно посещал тренировки, и у него стало получаться все лучше, только вот незаживающие разорванные мозоли на ладонях причиняли все больше неудобств. Он, игнорируя боль, крепче сжимает ракетку. За спиной раздается хлопок двери. − А я так надеялся, что ты играешь в той юбочке, — самоуверенно вышагивает Чон, разглядывая белые спортивные шорты, футболку, напульсник и зеленую повязку на голове, удерживающую пряди. Довольная улыбка поднимает уголки губ. − А ты в курсе вообще, что в мире существуют и другие цвета, а не только черный? — проходясь ехидным взглядом по черным теннисным шортам, футболке и кроссовкам. Сердце почему-то забилось быстрее, улыбка невольно отразилась на лице. Почему-то вдруг стало радостно. − Цвет власти, маленький. Как раз то, что нужно, чтобы тренировать такого дерзкого вампиренка, — язык толкается за щеку. Внутри разливается тепло. Он скучал. Чонгук примеряет на себя роль тренера. Он проверяет положение рук, ног и всего тела младшего, отмечает ошибки, показывает пример, направляет и руководит тренировкой. После нескольких минут занятий у стены они расходятся по корту. Старший подстраивается под темп новичка, дает советы. Всю игру они обмениваются короткими репликами, то смеша друг друга, то подначивая. Когда Тэ приноровился к определенному темпу игры, старший позволяет себе ускориться, испытывая возможности своего напарника. Тэхен перестает поспевать за мячом, пропуская удары. Ему казалось, что у него неплохо получается, но уровень игры старшего демонстрирует ему обратное. Веселый настрой сменяется переживаниями о предстоящей через пару недель игре. − Всё на сегодня! — кричит Чонгук, когда замечает, что его напарник уже вконец выдохся. − Я еще немного позанимаюсь, — тот, прерывисто дыша, подбегает к очередному упущенному мячу и, подкинув его в воздух, продолжает тренировку уже со стеной. Брюнет неторопливо сокращает расстояние длиной в теннисный корт и внимательно наблюдает за лихорадочными движениями. Он осматривает подрагивающие от усталости ноги, оголенные теннисными шортами, напряженное и даже вымученное выражение лица, струйки пота, стекающие по лбу. Его взгляд падает на хрупкие кисти, крепко сжимающие рукоять ракетки, и замечает капли крови, падающие на пол. − Тэхен! — мигом преодолевая остававшееся между ними расстояние и ловя летящий на младшего мяч. — Я сказал, хватит, слышишь? — резким движением он разворачивает к себе вымотанное тело, и темные омуты зрачков видят в чужих глазах испуг и отчаянье. − Мне, − будто оправдываясь, произносит младший, − нужно больше тренироваться. У меня мало времени. − До чего у тебя мало времени? — непонимающе бегая глазами по уставшему лицу. − До игры с Эрлом. − Тэхен, ты думал, что за три недели тренировок тебе нужно достичь уровня мастера спорта? — крепкие ладони осторожно разжимают чужие пальцы, извлекая ракетку. — Расслабься, ладно? Я просто хотел, чтобы ты немного попрактиковался и увеличил свою выносливость. − Но перед Эрлом я должен… − Да Эрл сам тот еще дилетант. Для него теннис — это увеселительное мероприятие, за которым можно потрепаться, он это просто обожает. Твое идеализированное представление о нем развенчается после первых пятнадцати минут его трепа, — нотки возмущения проскальзывают в голосе. Уголки губ дернулись в слабом смешке. Ноги немного подкосились, и Тэ опустился на пол, тяжело дыша. − И что вообще значит «должен»? — Чонгук присел на корточки рядом, вопросительно вздернув брови и внимательно всматриваясь в чужие черты лица. — Кому и что ты должен, объясни, пожалуйста. − Я не хочу, чтобы Эрл решил, что я…− он запнулся, пытаясь подобрать слова, − …что я слабый. − То есть, − брюнет на пару секунд крепко зажмурился, − ты уже установил для себя планку ожиданий от себя же в чужих глазах, а теперь в страхе разочаровать изматываешь себя? Интересно, — он потер свой лоб, разглаживая складки. — Не пойми меня неправильно. Превозмогать себя в процессе самосовершенствования — это хорошо. Но, − старший берет чужие ладони и разворачивает внутренней стороной вверх, указывая на содранные мозоли с сочащейся кровью, − это перебор. Это не превозмогать, а измождать. Ты видишь разницу? Парень непонимающе переводит взгляд со своих рук на чужие зрачки. − Он просто человек, Тэхен, как и ты. Из-за того, что ты пропустишь пару мячей, он не будет тебя осуждать. Из-за того, что ты чего-то не можешь или не знаешь, никто в тебе не разочаруется, — от внимательного взгляда темных глаз не ускользает промелькнувшее удивление и страх в карих глазах. — Ты этого боишься? Боишься разочаровывать людей? − Ну, я явно не смогу разочаровать всех сразу. Мне понадобится немного времени, — глупо улыбаясь, попытался отшутиться от собственных мыслей младший. Чонгук негромко усмехнулся, но лицо тут же снова приобрело серьезное выражение. − Так твой вампирский дар располагать к себе людей и добиваться целей основан на страхе разочаровать и на большом количестве усилий, которые ты прикладываешь, чтобы этого не допустить? Тэхен морщится. Чужие слова неприятно ковыряют внутри какую-то рану, давно покрывшуюся твердой коркой. − На какие сферы твоей жизни это распространяется? — продолжает вскрывать чужую душу брюнет. — Ты сильный эмпат, Тэхен. Ты считываешь других людей, а затем что? Формируешь у себя в голове приемлемый образ для конкретного человека или аудитории и отчаянно пытаешься ему соответствовать? − Хватит, — у него нет ответов на эти вопросы. Он настолько приспособился и привык к своему способу взаимодействия с миром, что каждое слово Чонгука будто отрывало куски спекшейся плоти. Глаза сильно зажмурились, когда окровавленные ладони дотронулись до пола в попытке оторвать от него тело. Но чужие мощные руки сжали плечи, заставляя оставаться на месте. — Ты описываешь какого-то социопата, который играет то, что по его мнению от него ждет общество. − Социопаты, как минимум, не учатся на своих ошибках, ты же совершенствуешься, судя по рассказам Джина, — пальцы крепче сжали худые плечи. — Я просто пытаюсь понять, насколько глубоко ты спрятал ту часть себя, которую я вижу в тебе под действием адреналина. Если так рассматривать личность Тэхена, если разделять ее на рациональную и иррациональную, то первую он щепетильно взращивал в себе долгие годы, позволяя ей развиваться. В то время, как каждое проявление второй глушил и считал своей слабостью. После первой же встречи с Джином он уже знал, как себя с ним вести и какие качества тот в нем будет ценить. Для него существует ответственный, любознательный, скромный юный протеже. Хосок располагал большей информацией о личности Тэ, но для него все равно существовала соответствующая маска. С ним Ким ругался матом чаще обычного, поддаваясь чужому влиянию, ленился и проявлял определенные слабости, позволяя другу дарить заботу, или, когда необходимо, становился надёжным плечом, даже если сам был не уверен в своих силах. С Юнги… С Юнги он вырос. Он рос на разговорах, все больше и больше подстраиваясь под чужую личность. Пытаясь сформировать свою, он все больше терял ее. На последнем году проживания с Юнги он даже не мог бы сказать, какая музыка нравится именно ему и что увлекает конкретно его. Тэхен, будто пластилин, принимал нужную форму в зависимости от того, в чьи руки попадал. Он делал это неосознанно, защищая ранимую иррациональную часть себя то ли от других, то ли от себя. Боясь то ли причинять боль, то ли причиненной боли. Но это только если так рассматривать личность Тэхена, если разделять ее на рациональную и иррациональную. От этих размышлений виски начинают пульсировать, парень выливает поток хаотичных мыслей на сосредоточенного Чонгука. Он не замечает, как от рассказа о Юнги, брюнет стискивает зубы, не замечает, как его тело занимается слабой дрожью, а чужие пальцы нежно поглаживают его плечи, не замечает, как темные зрачки все больше утопают в любви от его откровения. − А со мной? — Чонгук пытается рассмотреть ответ в чужом взгляде. — Со мной какая у тебя маска? − В твоих глазах мне падать больше некуда, — пожимает плечами младший. — Ты презирал меня с первой встречи, ты делаешь то, что хочется тебе, не придавая этому большого значения. Это удивительным образом дает мне карт-бланш на проявления себя. Что бы ни произошло между нами в дальнейшем, мы не сможем причинить друг другу боль, потому что изначально известно, что это все несерьезная игра. Я не могу разочаровать того, кто ничего от меня не ждет. Старший ухмыляется. Тэхен никогда еще так не ошибался. В Чонгуке он понимает меньше, чем в астрономии. Но пока так и нужно. Пока он не сможет высвободить иррациональную часть себя, Чонгук позволит ему думать так. К тому же, оказывается, брюнет встретил его как раз после болезненного завершения длительных отношений. От этого что-то неприятно скребет изнутри. Возможно, времени понадобится чуть больше. − Запомни это чувство, Тэхен. Ожидания других людей в отношении тебя живут только в твоей голове, — он с трудом сдерживается, чтобы не прижать к себе хрупкое тело. Вместо этого он просто несильно треплет его каштановые пряди и поднимается на ноги. — От этих разговоров безумно хочется курить. − Согласен, — хватаясь за протянутую руку и поднимаясь на ноги. Через полчаса, приведя себя в порядок после тренировки, они стоят на улице. Тэхен бедрами опирается на низкую оконную раму спортивного комплекса и тонкими пальцами перебирает табак для самокруток. Он брезгливо морщится, поглядывая на пачку сигарет старшего. − Ты куришь какую-то дрянь, — деловито заявляет он, вставляя бумагу в машинку и вызывая таким тоном взрыв смеха. − Чем же твои палочки смерти отличаются от моих? − Я знаю, что входит в состав моих. А в твоих смесь непонятно чего и не факт, что табака, — карамельные глаза сталкиваются с обжигающими искорками в чужом взгляде. Шатен и не замечал, какой Чонгук красивый, когда улыбается. Он резко отводит взгляд, смущаясь своих мыслей. — Я и тебе сверну. − Хорошо, — не скрывая улыбки и убирая свою пачку сигарет в карман пальто. − Это что такое? — ошарашенно уставился младший на уродливую зажигалку с яркими узорами, которую Чонгук протянул, чтобы подкурить чужую сигарету, когда ему вручили такую же. С элегантным и темным стилем брюнета этот предмет сильно контрастировал. − Забавная, правда? — посмеивается старший, рассматривая свое приобретение. — Она настолько отвратительна, что даже прекрасна. − Извращенные у Вас вкусы, мистер Чон. Хранить предметы, которые настолько отвратительны, что даже прекрасны, трахать людей, которые настолько раздражают, что даже возбуждают, — подкуривая от огонька. Уголок губ дернулся в ухмылке. Старший поджег и свою сигарету, затягиваясь. − Что ж, вкус у самокруток получше, чем у обычных сигарет, признаю. − Еще бы! Мне кажется, сколько бы вселенных ни существовало, и как бы сильно они ни отличались друг от друга, во всех я всегда курю самокрутки, — с удовольствием выдыхая дым. «Мне кажется, сколько бы вселенных ни существовало, и как бы сильно они ни отличались друг от друга, во всех я всегда влюбляюсь в тебя…» — остается неозвученным. Черные глаза теплыми лучами оглаживают красивые линии чужого лица. Мерседес паркуется у знакомого подъезда многоэтажного дома. Фары разрезают тьму ночного двора. Тэхен сидит на переднем пассажирском сидении, не спеша покидать подвезшего его водителя. Внутри растекается тепло, погружая разум и тело в умиротворение. Тепло, которое ему подарили сегодня безвозмездно. Чонгук делает только то, что хочет. Если бы ему нужно было что-то взамен, он бы взял это сам. Тэхену не нужно волноваться о чужих чувствах, но ему впервые хочется сделать что-то для этого человека. Не потому, что это правильно, не потому, что нужно отдать столько же тепла, сколько получил, а просто потому, что он сам этого хочет. Шатен придвигается ближе к хозяину машины, целует теплую щеку и льнет в объятии, чувствуя, как его крепко прижимают к себе. Сердце старшего ускоряет свой ритм. Как же не хочется выпускать из своих рук! Но пока еще рано поддаваться таким своим желаниям и показывать эту часть себя пугливому комочку, спрятавшемуся от мира за бетонной стеной. Сегодня Тэхен сделал первый шаг навстречу. Руки ослабляют хватку, позволяя изящному телу из нее выбраться.

***

Следующие пару недель Чонгук периодически тренировал младшего. Он не упускал возможности мимолетно дотронуться до него, но больше внимания уделял их общению, открывая для себя другого человека и открываясь сам, делясь всем, кроме своих истинных чувств по отношению к Тэхену. Его игра просто понемногу сбавляла обороты, так, чтобы младший и сам не заметил, как игра перерастет в нечто большее. Тэхен упустил момент, с которого начал расстраиваться, если вместо Чонгука в дверь спортзала входил тренер. Он упустил момент, с которого после привычного объятия в машине у его дома не хотел покидать салон. Он упустил момент, с которого и без дозы адреналина стал искренним и открытым с этим человеком. Единственное, что он заметил, так это то, что старший не брал его тело ни разу за все это время. Это сбивало с толку и только увеличивало собственное возбуждение. В день игры черный мерседес привез Тэхена к огромному спортивному комплексу за пределами города. Масштабы здания заставили глаза невольно округлиться. Интерьер внутри больше напоминал обстановку дорогого мужского клуба из зарубежных фильмов, чем место, где люди играют в теннис. Когда Тэхен переоделся в спортивную одежду в индивидуальной комнате с собственной душевой, они встретились с тоже переодевшимся Чонгуком и направились на корт. Помещение для игры по размерам было в несколько раз больше того, к которому младший успел привыкнуть. И, хотя сам корт был привычного размера, Тэхен с удивлением рассматривал до неприличия высокие потолки, несколько рядов трибун и темные окна пустой комментаторской кабины, свысока смотрящей на корт. Посреди помещения стоял Эрл и еще один мужчина. Шатен будто физически ощущал, как извилины задвигались, активизируя все свои накопленные знания. Тело напряглось, пока разум концентрировался. Чужая ладонь слегка дотронулась до лопаток, подталкивая вперед. − Расслабься, Тэхен. Мы просто поиграем как обычно, — тихо прошептал старший, наклонившись к уху. Чонгук представил своего напарника Эрлу и его партнеру Хёсону, которые уже ждали их. Эрл, и правда, оказался очень болтливым типом, это выглядело забавно и веселило всех присутствующих. Он перескакивал с темы на тему, расспрашивая Тэхена и Чонгука обо всем подряд и травя байки из своей жизни. Минут тридцать они не приступали даже к игре, ведя разговоры обо всем и ни о чем. Игроком Эрл тоже оказался неважным, он постоянно пропускал мячи, из-за чего его напарник проигрывал вместе с ним. Но никто не требовал серьезного отношения к этому поединку. Казалось, даже счет никто не вел. После очередного пропущенного мяча Эрл жизнерадостно смеялся, хлопая свой выпирающий живот ракеткой и, стараясь докричаться до другой стороны, выпаливал какие-то короткие шутки. Тэхен играл бок о бок с Чонгуком против Эрла и Хёсона, но чувствовал себя в какой-то сюрреальности. Несмотря на такого своего кумира, расслабиться у него не получалось: он будто постоянно ждал, что, стоит ему потерять бдительность, он ударит в грязь лицом. Это чувство не покидало его и когда запыхавшийся Эрл попросил тайм аут. Они снова стояли рядом. Темы плавно перетекли в профессиональную сферу. Тэхен сконцентрировано вслушивался и пользовался каждой возможностью блеснуть своими знаниями. Он спрашивал о проектах своего кумира, делился впечатлениями о некоторых книгах, задавал интересующие вопросы. Эрл с удовольствием отвечал, не упуская шанса рассказать о себе. В какой-то момент он даже коротко поаплодировал младшему, удивляясь его осведомленности и интересу. Чонгук и Хёсон, которые изначально принимали активное участие в обсуждении, теперь стояли рядом и просто слушали развивающийся диалог юного и бывалого маркетологов. Со стороны навыки общения младшего выглядели великолепно и естественно. Если бы обстоятельства изначально сложились по-другому, Чонгук бы даже не подумал, что кто-то может вести себя так намеренно. Но он достаточно успел узнать своего спутника, чтобы отметить лишь ему заметное напряжение тела. Он с довольной улыбкой вслушивался в разговор и размышлял, какие триггеры отмечает этот маленький вампиренок, что ему удается так незаметно манипулировать опытным человеком, направляя их диалог. Его это искренне восхищало. − Ты прекрасен в этом проявлении себя, — тихо шепчет на ухо Тэхену, когда Эрл начал что-то бурно обсуждать с Хёсоном. — Но мне срочно нужно увидеть другую твою сторону, — мощная ладонь опустилась на чужое плечо. — Господа, мы отойдем ненадолго. Вы продолжайте, мы вернемся позже, — дружелюбно улыбаясь и утягивая младшего за собой прочь с корта.

***

Дверь комментаторской кабины запирается, оставляя внутри двух человек. Тэхен рассматривает небольшое помещение с окнами в пол, открывающими вид с небольшой высоты на освещенный корт. Стол с оборудованием для комментаторов стоит слева у окна, оставляя часть последнего полностью открытой. Внутри комнаты темно, благодаря чему прекрасно видно все, что снаружи, но не видно, что внутри. Две оставленные фигуры по-прежнему стоят на том же месте посреди корта, о чем-то переговариваясь и активно жестикулируя. − Эрл оказался совсем не таким, как я себе представлял, — сжимая пальцами шумоподавитель выключенного микрофона, лежащего на столе. − Да, — приближаясь походкой хищника. − Я говорил, что он всего лишь человек. К тому же до безобразия болтливый, — он прижимается грудью к чужой спине, опираясь руками на стол по бокам. − Найти с ним общий язык проще, чем с Намджуном, — вдыхая запах кокосовых прядей. — Но что тогда, что сейчас ты прикладывал столько усилий, чтобы непременно произвести впечатление, — губы ведут по тонкой шее, едва касаясь и вызывая волну мурашек по чужому телу. — Это было красивое представление, Тэхен… — выдыхая шепотом прямо в ухо. − Теперь покажи мне себя настоящего, — зубы с силой вцепляются в открытую шею. От неожиданности сдавленный стон срывается с персиковых губ. Приятная боль пронзает тело, Тэ слегка выгибает спину в пояснице. Пальцы впиваются ногтями в кисти крепких рук, прижимающих к столу. Продолжая терзать тонкую шею, Чонгук задирает чужую футболку, оголяя грудь и смуглый живот. Он ласково касается нежной кожи, создавая резкий контраст с грубыми укусами. Подушечки пальцев вырисовывают одному ему известные узоры. Они проводят линию от грудины к пупку, чертя круги. Язык с нежностью обводит места укусов, а рука до боли сжимает кожу на животе и проходится ногтями поперек, оставляя ярко-красные следы. Брюнет делает все, что так хотел сделать еще когда смотрел по видеосвязи, как Тэхен ласкал себя, послушно выполняя приказы. Он делает все, чего жаждал все это время, пока приучал младшего быть с собой открытым без адреналина. Чужое тело ярче обычного реагирует на каждое прикосновение — и это сводит с ума. Чонгук разворачивает шатена лицом к себе, приподнимая за талию и усаживая на стол. Он стягивает с него футболку и тут же снова припадает к солоноватой коже медового цвета. Язык обводит ореолы сосков, а зубы сжимают затвердевшие бусины, вырывая тяжелые выдохи. Брюнет исследует каждый миллиметр желанного тела, смешивая нежность с болью. Ласка сменяется терзаниями, вынуждающими выгибаться и постанывать. Он с трудом заставляет себя оторваться от податливого тела и смотрит затуманенным от возбуждения взглядом. − Скажи мне, чего ты хочешь… — хрипло выдавливает из себя старший, заглядывая в чужие глаза, застеленные не меньшей пеленой безумия и желания, чем собственные. − Поцелуй меня, — просит, пока карие зрачки расфокусировано мечутся от губ к темным омутам. − И выеби… Что-то внутри Чонгука издало отчаянный рев и сорвалось с цепей. − Мой маленький… — рычит брюнет, запуская руки в шоколадные пряди и сжимая их у корней. Он впивается в чужие губы с животной страстью, сминает их, кусает, ласкает языком, не позволяя набрать воздуха. Поцелуй не разрывается, когда с младшего стягиваются шорты и боксеры; не разрывается, когда из черных теннисных шорт извлекается одноразовый пакетик смазки, предусмотрительно помещаемый туда каждую тренировку на всякий случай; не разрывается, когда два пальца резко входят между разведенных ног, погружаясь сразу на все три фаланги. Чонгук выпивает вырывающиеся стоны и неумолимо насаживает Тэхена на свои пальцы, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разорвать это отзывчивое тело прямо сейчас. Его выдержки хватает ненадолго, и через несколько минут он, наконец, дает младшему доступ к кислороду, разрывая поцелуй. Он вынимает пальцы и быстрыми движениями освобождает себя от мешающей ткани. Член приставляется к сжимающейся дырочке и одним сильным толчком входит до основания, вынуждая младшего закричать. Брюнет издает короткий гортанный рык, крепко прижимает к себе трепещущее тело и не двигается, всматриваясь во влажные глаза. − Так хочешь, чтобы Эрл и Хёсон посмотрели сюда и наблюдали, как отзывчиво ты отдаешься мне прямо у них на виду? — накаленный от возбуждения голос звучит непривычно низко. − Здесь… агх… темно, — прерывисто шепчет шатен, вцепившись ногтями в крепкие плечи и пытаясь привыкнуть к распирающему изнутри ощущению. — Они нас… мгх… не увидят так. − Ты прав, — скалится Чонгук и медленно выходит из теплого нутра. — Так не увидят, — он стаскивает младшего со стола, разворачивает его к окну и прижимает к нему лицом, заставляя выгнуть спину и оттопырить зад. Головка касается колечка мышц. — А так увидят. Так что кричи громче, — резким толчком вгоняя себя на всю длину. Тэхен вскрикивает, тут же прикусывая нижнюю губу до крови, пытаясь заглушить последующие стоны от глубоких и напористых проникновений. Руки упираются в стекло, оставляя следы горячих ладоней. Внизу на корте Эрл отбивает мяч от пола. Если они с напарником повернутся и посмотрят вверх на комментаторскую кабину, то увидят, как изгибается Тэ, принимая в себя огромный член. От этих мыслей накопленное за эти пару недель возбуждение необъяснимо усиливается, достигая пика сумасшествия и заставляя глаза закатиться. Бугорок простаты стимулируется от каждого грубого толчка. Чужая ладонь крепко обхватывает тонкую шею, превращая стоны в гортанные хрипы, прямо в ухо раздается звериный рык, член внутри начинает двигаться с большей скоростью, по комнате раздается звук громкого шлепка, на ягодице расцветает багровый след. Ноги пробирает сильная дрожь, руки сжимаются в кулаки, неконтролируемые слезы катятся из глаз, в голове схлопываются вселенные, возрождаясь с мощными взрывами. Все тело содрогается в сильной оргазменной судороге. Громкий, низкий стон несдержанно рвется из приоткрытого рта… Чонгук перехватывает бьющееся в судороге тело поперек живота и зажимает чужой рот ладонью, заставляя приглушенно мычать себе в руку. Сокращающиеся стенки сильно сжимают изнутри его орган, даря ни с чем не сравнимое удовольствие. Самое прекрасное в этом было видеть, как Тэхен кончает, истерзанный его прикосновениями. Никогда прежде секс не приносил брюнету такого удовольствия, ему не хочется останавливаться. Он чуть предательски не кончил, когда только вошел в горячую, узкую плоть, а сейчас, ощущая, как сильно его сжимают от оргазменных конвульсий, он из последних сил оттягивает свой взрыв. Тэхен под ним плавится, теряя способность держаться на ногах. Чонгук прижимается грудью к изящной спине, подхватывает его на руки, не вынимая член и, удерживая под разведенными коленями, насаживает еще глубже на себя. Младший истошно стонет, пытаясь заткнуть себя собственной рукой, а другой, закинув ее за голову, держится за чужую шею. Его дерут прямо перед окном комментаторской кабины, выходящим на корт, где стоит его кумир со своим партнером. Он видит свое отражение и не узнает себя. Его дерут в настолько откровенной и развратной позе, что если их заметят, он никогда от этого не отмоется. Его дерут — и ему это чертовски нравится! Тело, с которого практически только что спала пелена предыдущего оргазма, чувствует приближение следующей. Тэхен отрывает руку ото рта, закусывая губы и продолжая стонать от глубоких толчков, и тянется к своему члену. − Убери! — яростно рычит властный голос прямо над ухом. — Я не разрешал, — Чонгук слышит разочарованный жаждущий стон с чужих уст и губы растягиваются в оскале. — Ты становишься таким несдержанным, когда кто-то может тебя увидеть, — приподнимая хрупкое тело выше, почти снимая со своего члена. — Маленькая… — резким толчком насаживая на себя до основания. — Развратная… — толчок. — Дрянь… — толчок. Он начинает с новой силой вбиваться в податливое тело, утробно рыча. − Я… аагх… − каждое движение выбивает стон из легких. Глаза закатываются от разрывающего удовольствия. Мозг невыносимо жаждет срочной разрядки. — Не…ахаа… навижу…. мфг… тебя. Чонгук замедляется и скалится в улыбке. — Не ври мне, Тэхен… — он больно сжимает пальцы под чужими коленями, прижимая крепче к себе. — Давай, скажи мне правду! — вонзаясь особенно глубоко и замирая. — Говори. − Пос… − младший запинается от тяжелого дыхания и зажмуривается до звезд перед глазами. — Последние две книги Эрла — говно! — выпаливает на одном дыхании, сжимая чужой орган внутри себя. Брюнет разражается хохотом, утыкается носом в затылок и ласково целует. — Умничка, — он снова начинает вдалбливаться в нежную дырочку, наращивая темп. По комнате разносятся пошлые стоны младшего, гортанный рык брюнета и звуки интенсивных шлепков двух тел. — Можешь дотронуться до себя, − выдавливает Чонгук. Тэхен опускает руку на изнывающий орган и, не успев провести по нему и пару раз, покрывается мурашками и занимается дрожью. Разум и тело будто отделяются друг от друга, шатен не уверен, что вообще еще в сознании — каждая новая конвульсия лишает львиной доли сил. На этот раз брюнет не может больше себя сдержать, когда внутри все становится настолько узким. Он еще несколько раз разъяренно толкается внутрь и кончает, наполняя спермой истерзанное отверстие. Мощный оргазм заставляет сжиматься собственные мышцы пресса, руки прижимают к себе ослабевшее тело еще крепче. Чонгук сходит с ума, подбираясь к душе Тэхена все ближе. Им хочется владеть, привязать, запереть, любить, не отпускать… Его просто хочется. Чем больше его получаешь, тем больше его хочется. Брюнет осторожно опускает измотанное тело на пол и присаживается рядом на колени. Если бы Тэхен сейчас попросил, он бы вырвал свое сердце из груди и добровольно отдал в чужие руки. Лишь бы эти глаза всегда смотрели так счастливо. Он осторожно обхватывает разгоряченное, порозовевшее лицо руками и аккуратно целует искусанные губы. Младший пропитывается нежностью. Он ласково отвечает на поцелуй, а внутри все трепещет. Задумываться о причине этих чувств не хочется. Вообще не хочется и допускать мысль о чувствах. Но душа уже рвется навстречу другой, не дожидаясь разрешения. − Моя выносливость увеличилась, кстати, — горделиво отметил шатен, когда они приводили себя в порядок, готовясь выходить. — Сегодня я даже еще в состоянии передвигаться. − Просто обстоятельства не располагают, чтобы я сделал с тобой все, что хочу, — игриво подмигивая, — и сколько хочу. − Что ты за неутомимый биоробот! — наигранно возмущается младший, вскидывая брови, и тут же начинает смеяться, подхватывая чужой заразительный смех. Чонгук берет младшего за руку и выводит за собой из комментаторской кабины. Всю дорогу до корта они держатся за руки. Возле входа в зал старший на секунду останавливается и осматривает спутника с ног до головы. − Ты в курсе, что у тебя следы зубов на шее и синяки от пальцев под коленками? − Да, — Невозмутимо отвечает младший. — К тому же нас не было часа полтора, — слегка пожимает плечами. — Но Эрл просто человек, ведь так? — мягко улыбаясь. − Отлично, — одобрительно кивает брюнет и, даря такую же улыбку, направляется к двери. − Но…. — останавливает его Тэхен, не двигаясь с места. — Это, пожалуй, уже перебор? — взглядом указывая на их сомкнутые руки. − Ладно-ладно, — отпуская чужую ладонь и поднимая свои в сдающемся жесте. Улыбка становится еще шире. — Пойдем! — он толкает дверь на корт, пропуская своего напарника вперед. Эрл то ли сделал вид, что ничего не заметил, то ли действительно ничего не заметил, увлекшись болтовней со своим другом. Все четверо сыграли еще одну короткую партию, во время которой откровенно сложно было понять, кто играет хуже — вымотанный Тэхен или пузатый Эрл, но обоим было весело, как и их напарникам. Затем они переместились на кресла в одной из зон отдыха комплекса в ожидании заказанных напитков и блюд. В какой-то момент брюнет ненадолго оставил своего спутника с новыми знакомыми, а когда вернулся, Тэхен уже вовсю вовлекал опытного гуру в разговор о маркетинге работорговли. Он задавал безумные, но интересные вопросы, вызывая у Эрла то ступор, то смех, то негодование, то восхищение. Младший никогда раньше бы даже не подумал, что может посметь завести такую тему со своим кумиром. Но его уставшее тело в совокупности с расслабленным и удовлетворенным разумом развязали ему руки, а точнее язык. Чонгук пораженно вглядывался в двух участников увлекательного диалога и широко улыбался. Вот он настоящий Тэхен: искренний, по-прежнему любопытный, слегка безумный, дерзкий, наивный, непредсказуемый, живой. Ему не надо прикладывать усилия, чтобы расположить к себе кого-то, он просто притягивает все вокруг. − Видишь, настоящий ты способен на большее, — прошептал на ухо Чонгук, незаметно наклонившись к шатену, когда Эрл расправлялся со своим стейком. За весь вечер младший не надел ни одну из своих масок. Прощаясь, Эрл сам потребовал обменяться телефонами. Поцелуй в припаркованной у подъезда машине не прекращался, казалось, целую вечность. Причем ни Тэхен, ни Чонгук не смогли бы ответить, кто стал инициатором. Их просто неумолимо тянуло друг к другу. Только переступив порог своей квартиры и увидев свое отражение в зеркале, Тэхен начал приходить в себя. Или, наоборот, заталкивать это «себя» поглубже. На него счастливыми глазами смотрело порозовевшее лицо с дурацкой неслезающей улыбкой. Сердце заходилось в сумасшедшем ритме, перед глазами образ Чонгука, на губах его вкус, на теле его запах, а на кончиках пальцев тепло его кожи. Тэхен не может себе позволить влюбиться. Не сейчас. Не в Чонгука. Он еще не готов. А вдруг он снова причинит боль? А вдруг ему причинят боль? Что он вообще себе придумал, Чонгук же с ним просто развлекается? Он сам это не раз говорил, так ведь? Чувства в их ситуации недопустимы. Только вот они уже предательски давят изнутри на грудную клетку. Кажется, шатен заигрался. Он сегодня последний раз порадуется своим приятным эмоциям и позволит воспоминаниям роиться у себя в голове. А завтра все закончится. Подушечки пальцев нежно обводят след зубов на шее. Да, завтра все закончится.