Будь собой. Будь со мной.

− И долго ты собираешься прогуливать универ? — Хосок приземлился на свой диван, протягивая разогретый попкорн. Тэхен жил у него уже три дня, но так толком ничего и не объяснил даже под виски. − Недельку. Думаю, этого времени хватит, чтобы он нашел себе новое развлечение, — бездумно переключая каналы на пульте. − Может, ты мне все же объяснишь, что между вами произошло? — осторожно спрашивает друг, пытаясь перехватить чужой взгляд. − Ничего. Или всё. Не знаю… — пожимает плечами. — Хос, я просто не хочу увязнуть в этом. Это не нужно ни ему, ни мне, — пробегая глазами по засветившемуся экрану телефона и моментально блокируя его, сбрасывая звонок. − Ему, кажется, нужно, — замечая на чужом экране «Мистер Чон». — А ты, кажется, уже увяз, — он видит сдерживаемую дрожь в руках и нервные движения тонких пальцев, щелкающих кнопки пульта. − Через недельку все пройдет. Правда. Не волнуйся, — пытаясь натянуть на себя улыбку. − Ой, в жопу себе засунь это вымученное выражение лица, и оставь место для бесконечных «не волнуйся, Хос», — он вырывает пульт из чужих рук и, недовольно насупившись, утыкается в какую-то передачу. Тэхен тихонько льнет к другу, укладывая голову на чужое плечо. Он не знает, как объяснить то, что с ним происходит. Его иррациональная часть рвется к другому человеку, рациональная тоже рвется к нему, но в то же время четко осознает, что допускать этого нельзя. Он просто хочет переждать временное помутнение разума, отдалившись от источника своего безумия. Но источник стабильно названивает каждый день минимум раз в час. Один раз в день приходит сообщение. Экран телефона загорается, уведомляя о сегодняшнем сообщении. Мистер Чон Твоя скорлупа не спасет тебя от всего. Она не спасет тебя даже от меня. Особенно от меня. Сердце неприятно заныло, отдавая тянущей болью в кончики пальцев. − Хос, помнишь, ты говорил, что можешь меня познакомить с каким-то твоим другом? — гася экран телефона. − Ты уверен, Тэ? — с беспокойством заглядывая в карие глаза. Шатен утвердительно кивает. − Ладно. Дам ему твой номер завтра, — теплая рука накрывает шоколадную макушку, укладывая ее обратно на свое плечо. Душа болит за друга, но все, что Хосок сейчас может — это быть рядом.

***

Субботним вечером Тэхен задумчиво рассматривает себя в зеркале в квартире друга, ожидая звонка в дверь. Черные классические брюки, черные туфли, черная водолазка, черное пальто по щиколотки, глаза подведены черным карандашом. Какой гармоничный цвет. «Цвет власти». Он резко встряхивает головой, отгоняя просачивающиеся флешбэки. Кардиган цвета капучино застегивает поверх водолазки. Экран телефона показывает без пяти семь и уже привычные пропущенные. Трель звонка нарушает тишину квартиры, хозяин которой предпочел сегодня провести время в клубе. Шатен бросает последний взгляд на свое отражение, натягивает подходящую случаю улыбку и, убедившись, что она выглядит достаточно естественно, открывает дверь. − Ты вовремя! — пропуская в квартиру своего спутника на сегодняшний вечер. − Рад, наконец, встретиться, Тэхен! — перешагивает порог квартиры высокий и симпатичный парень. — В реальности ты еще прекраснее, — ухватив чужую кисть обеими руками. − Благодарю, − вежливо улыбается Тэ и аккуратно выскальзывает из холодных пальцев. — Я практически готов. Подожди минутку, пожалуйста. Дверь спальни друга закрывается, оставляя гостя одного в коридоре. Тэхен прижимается к двери спиной и тяжело дышит. Раньше он бы даже не обратил внимания на то, когда он улыбается искренне, а когда «подобающе» моменту. Сейчас же привычная маска за несколько секунд показалась невыносимо тяжелой ношей. Пока эти пару дней он созванивался с другом Хосока и вел непринужденные беседы в переписке, это не казалось чем-то тяжелым. Ёнсу оказался неглупым, даже забавным парнем, который учится в магистратуре на экономическом факультете и работает в банке. Ни в его внешности, ни в его общении не было ничего особенного и цепляющего, но, возможно, это именно то, что нужно сейчас Тэхену. Так он думал, соглашаясь на сегодняшнее свидание, но стоило Ёнсу переступить порог, все нутро почему-то начало отчаянно сопротивляться. Что-то внутри когтями разрывало грудную клетку в желании вырваться и сбежать к тому, по кому изнывает. Маска покрылась мелкими трещинами. Ким методично чередует глубокие вдохи с выдохами, закрыв глаза. Все хорошо… Просто разволновался… Сейчас он соберется и отлично проведет обычный вечер в хорошей компании. Вдох. Выдох. Сердце успокаивается. Почти искренняя улыбка поднимает уголки губ. Глаза открываются. − Ну что, пойдем? — выпархивая в освещенный коридор. С каждым шагом до лифта Тэхен чувствовал прибавляющуюся уверенность. Он вел разговор, направляя его туда, куда ему комфортно, контролируя каждый его виток. Лифт медленно опускался с двадцатого этажа. Да, контролировать свое взаимодействие с окружающими привычнее. И комфортнее. Комфортнее ведь? Дверь подъезда распахивается, пропуская вперед непринужденно щебечущего о чем-то шатена. Он оглядывается на своего спутника и делает несколько шагов вперед, а затем, возвращая взгляд на свой путь, резко останавливается, замолкает на полуслове и вонзается взглядом во тьму. Тьма смотрит в ответ. − Подожди меня в машине, пожалуйста. Я сейчас подойду, — немного севшим голосом выдавливает из себя Тэхен, пытаясь снова улыбнуться своему спутнику. Тьма провожает Ёнсона суровым взглядом, но молчит. − Что ты здесь делаешь? — тихо произносит Тэхен, когда его новый знакомый удалился на достаточное расстояние. − Это я у тебя должен спрашивать, тебе не кажется? — сдержано цедит сквозь зубы Чонгук. Его скулы напряжены, руки сжимаются в кулаки в карманах пальто, каждый вдох обжигает прокуренные легкие. — Или ты думал, я не догадаюсь искать тебя у твоего друга? − Думал, что ты не станешь этого делать, — тело предательски начинает дрожать, по спине скатывается капелька холодного пота. − Я стал, — поглощающая чернота зрачков обволакивает стоящую напротив фигуру. − Я нашел этот адрес в первый же день твоего игнора. Единственная причина, по которой я до сих пор не поднялся в квартиру на двадцатом этаже, так это то, что я хотел дать тебе шанс самому выйти на связь, — тяжелый шаг приближает тьму. — Как думаешь, почему я это сделал, Тэхен? От имени, произнесенного ледяным низким тоном, электрический разряд пронзил все тело младшего, пригвождая к месту. В горле пересохло, мозг метался от страха к радости, от отрицания к покорности, от возбуждения к желанию раствориться в воздухе. − Не любишь, когда игры заканчиваются не по твоей воле? — впиваясь ногтями в свои ладони в попытке придать голосу хоть каплю уверенности. На мрачном лице появляется пугающий оскал: — Это все, что приходит тебе в голову? Младший пытается собрать остатки своей воли, чтобы выдержать этот тяжелый взгляд, разбирающий внутренности на экспонаты кунсткамеры. − Я не хочу больше играть в твои игры, Чонгук. Мне надоело. Найди себе другой объект для развлечения... — всеми силами стараясь унять дрожь. − Ты все еще думаешь, что это просто игра? — злость в глазах чередуется со смятением. Тяжелые ноги с трудом делают еще один шаг навстречу. − Ты неоднократно давал это понять, — этот разговор не должен был причинять боль. Этот разговор вообще не должен был происходить. Не между ними. Ком подступает к горлу. — Даже если нет, мне это не нужно. Как и тебе, — Тэ прикладывает усилие, чтобы сдвинуть непослушное тело. − Будь со мной, Тэхен, — глубоким голосом произносит старший. Его впервые за долгое время охватывает страх и растерянность. Если он сейчас признается в своих чувствах, когда младший еще не принял свои, то еще больше его оттолкнет. Если он применит силу, то шатен только еще больше укрепится в своей уверенности, что все это лишь продолжение их извращенной игры. Его размеренный и терпеливый план дал сбой. Чонгук не знает, что ему делать. Ему хочется выть, забрать Тэхена к себе, запереть, убить, если придется. Лишь бы был с ним. Но все, что он может, это попросить не покидать его. − Меня ждут... — связки дрогнули, предательски обнажая нерешительность. Маски, которые младший пытался надеть на себя во время этого разговора, чтобы выглядеть убедительно, с треском разлетались. Кулаки сжались сильнее, заставляя ноги быстро преодолеть расстояние в метре от брюнета и пройти мимо. − Ты не от меня убегаешь, вампиренок, — пытаясь задавить явную горечь в голосе, бросает старший в удаляющуюся спину, − ты убегаешь от себя. Оставленное в одиночестве тело заходится нервной дрожью. Тонкая фигура исчезает в салоне чужого автомобиля. На глазах опять кто-то другой увозит того, кто должен быть с ним. А он ничего не может сделать. Ватные ноги доносят его до своей машины. Невидящий взгляд направлен в никуда. Руки с силой ударяют о руль. Блять! Все должно было быть не так. Блять… Еще удар. Он проебался. Блять... Блять... Блять...