Трупный яд

      Смотрю в свое отражение и возмущено цыкаю. Укусы уже не были темно-вишневого цвета, да и следы от пальцев на шее стали светлее. Понимаю, что свои любимые темные водолазки мне еще снимать не скоро, хотя сентябрь довольно-таки теплый. Смачно замазываю тональником синяки под глазами, грустно посмотрев на полупустой тюбик. Я его покупала три месяца назад. За то время, что я здесь проработала, похоже, что превращаюсь в вампира с серой кожей. Сегодня суббота, поэтому у меня есть целый день на свои занятия. В планах было сходить на какую-нибудь выставку или музей, а дальше посидеть в уютном ресторанчике. Проверяю телефон на предмет звонков или сообщений. Возмущённо вздыхаю, видя пустой экран. Даже грустно, что Акио меня никуда не позвал сегодня. Хотя я слышала, что та секретарша набралась храбрости и позвала его выпить вместе. Представив эту картину, заливисто смеюсь. Акио такой же, как я, трудоголик, который женат на своей работе, и секретарше там совершенно нечего ловить. Хватаю ключи из миски у двери и закрываю дверной замок.

...

      Мой выбор пал на «Yamatane Museum of Art», так как его рекомендовал путеводитель Сибуи. Прогулявшись пехом до выставочного здания, радуюсь, что сегодня я наконец-то в кроссовках. Вспоминаю, что надо зайти в аптеку и купить пластыри, а то за пару недель в новых туфлях израсходовала все свои запасы. Музей встречает меня мягким светом, отталкивающимся от серых графитовых стен. На кассе беру аудиогид на английском языке, рассудив, что так будет удобнее.       Следующие полтора часа я слушала приятный голос гида и наслаждалась предметами искусства. С момента моего приезда это первый день, который я провожу в музее. Первое время ушло на покупку мебели, техники, симок для телефонов и прочих вещей. Потом гулянки с Акио, который мне очень помог почувствовать себя в Японии как дома. Картина за картиной проносились мимо меня, пока я не узрела, то что заставило меня пустить скупую слезу. На картине широкими мазками были нанесены красные, бордовые, розовые и малиновые цвета, а среди этого буйства красок росла золотая рожь. Меня поразил контраст цветов, эпохальность размеров, работа, что была три на три метра. Я быстро достала телефон, записывая название картины, чтобы купить себе репродукцию в магазине при музее.       Пройдя всю выставку до конца и купив пару книжек с постером, иду в сторону ресторанных улиц. Долго гуляю меж ярких вывесок, пока не натыкаюсь на какой-то ресторан в французском стиле. Удобно устраиваюсь на веранде рядом с жёлтой гортензией. Заказываю у официанта «Том Коллинз» и прошу принести пепельницу. Достав из сумки затертый томик Агата Кристи, принимаюсь читать, жадно пролистывать страницы. Отвлекаюсь, когда слышу звук бокала. Сделав глоток, зажигаю сигарету и с наслаждением выпускаю дым. Почаще бы так проводить выходные наедине с собой, никуда не торопясь. И как только я об этом подумала, телефон оповестил о новом сообщении.

…

Первое время я не верила своим глазам, думая, что они меня обманывают. На моем экране отображалось сообщение от незнакомого номера с весьма простым текстом. Сначала адрес, потом:       «Приезжай. Дважды писать не буду.»       Прикинув, каковы шансы, что это ошибка, поняла, что скорее всего, пишет мне именно он. Погуглив адрес, понимаю, что это то мерзкое заведение, где я их впервые и встретила. Первый порыв был все бросить и поехать домой, но логично предположив, что раз он узнал мой номер, то найти мою квартиру ему труда не составит. Лезу в сумку, чтобы достать кошелек, и вижу, что на салфетке написан номер и имя. Видимо, официант решил попытать удачу и подцепить меня таким древним способом. Скомкав салфетку, кидаю ее в пепельницу и тушу об нее сигарету. Порывом ветра пепел разносит остатки нелепого подката восвояси.

…

      Таксист слушает какую-то программу о погоде с видом заслуженного работника Гидрометцентра, а я пытаюсь собрать все остатки воли, чтобы не выпрыгнуть на ходу и помчаться в ближайший лес, где меня не найдут братья Хайтани. В отличие от прошлого раза, где мои параноидальные мысли были необоснованны, сейчас я четко понимала, что факт моей работы в участке оказал мне медвежью услугу. Прям вижу картину, где меня заводят в комнату, где сидит верхушка «Бонтен» и я, улыбаясь, машу рукой.       «Здравствуйте, я Катерина и местный судмедэксперт!»       Иронизирую я у себя в голове, представляя, как после этих слов в меня стреляют. Такси останавливается напротив «Нью-Йорк», который сверкает неоново-розовым. Вспомнив, что я себя не в лесу нашла, поправляю свой кожаный костюм и крепче сжимаю ручки сумки. Даже если этот вечер будет последним, то я должна держаться как нельзя лучше. С этими жизнеутверждающими мыслями переступаю порог в криминальную Японию.

…

      Меня встречают уже на входе. Огромный «шкаф» с золотыми часами и цепочкой на шее показывает мне рукой, что мне нужно следовать за ним. Окружающие осматривают меня с такой дотошностью, что мне кажется, будто моя спина в огне. Вот мы подходим к зашторенной зоне, где, как я предполагаю, сидит моя погибель. «С Богом», — думаю я, отодвигая штору.       По взглядам присутствующих понимаю, что для них мой визит такой же сюрприз, как и для меня.       — Кэтти, ты приехала! А я уж тебя заждался! Проходи-проходи, — смеётся Риндо, показывая мне на место рядом с собой.       Поднимаю взгляд и натыкаюсь на пару лиловых глаз, которые внимательно за мной наблюдают. Рядом с ним сидит уже новая девушка, ничем не отличающееся от предыдущей: тот же цвет волос, тот же рост и телосложение. С ужасом понимаю, что я на нее похожа и ростом, и комплекцией.       «Он убийца», —проносится в моей голове, когда я сажусь рядом с Хайтани.       — Заказывай все, что захочешь, — говорит Риндо, поглаживая меня по бедру.       — Хватит так таращиться на моего брата, это неприлично, — шепчет голос с другой стороны.       Если я скажу, что это был самый приятный голос, который я слышала, то я никого не обману. Напротив меня сидит парень с выбритым виском, который лениво разговаривал с мужчиной со страшными шрамами у рта. На минуту вспомнив, что я судмедэксперт, прикинула, что такие шрамы могли бы остаться от веревки, смоченной кислотой. Судя по состоянию шрамов, они у него еще с подросткового возраста. Дальше всех, во главе стола сидел мальчик, по-другому я назвать его не могу. С пепельными волосами и огромными синяками под глазами. Казалось, что подует ветер и его снесет метров на двадцать, а то и дальше. Очнулась я от того, что мое бедро сжали сильнее.       — Кэтти, что ты будешь пить? Официант уже десять минут ждёт, — шутливо спросил Хайтани. Я уловила нотки раздражения в его голосе. Видимо, от него не скрылось мое разглядывание его «товарищей».       — «Космаполитен», пожалуйста, — улыбаюсь я.       — Кэтти, я тут случайно узнал, что ты работаешь в полиции, — пропевает Риндо, смотря мне в глаза.       Сказать, что у меня все опустилось от этих слов – ничего не сказать. Все присутствующие впились в меня недобрым взглядом, явно не обрадованные такой счастливой новостью. Официант приносит мой напиток, за который я хватаюсь, как за спасательный круг. Собравшись с духом, делаю глоток.       — Да, я судмедэксперт при полицейском участке в Сибуе. Стоит ради справедливости уточнить, что ты и не спрашивал, Хайтани-сан, — на последнем слове вижу, как бровь Рана поднимается. Похоже, что ему непривычно слышать, как кто-то не из банды обращается к его младшему брату уважительно.       — Это замечательно! Можно мне ее убить? — спрашивает парень со шрамами, отсалютовав мне стаканом. В этот момент я поняла, что это настолько нереальная ситуация, что аж смешно. Я заливисто смеюсь, попивая свой коктейль.       — Если бы Хайтани-сан хотел меня убить, то не приглашал сюда. Прости, не знаю твоего имени, — говорю я, зажав сигарету зубами. Риндо одобрительно хмыкает и даёт мне прикурить от своей зажигалки. Она из красивого серебряного металла с какой-то надписью, которую из-за пальцев не было видно.       — Меня зовут Харучиё Санзу, Кэтти, — говорит мужчина, протянув мне руку для рукопожатия через стол.       — Приятно познакомиться, Санзу-сан, — говорю я, пожимая ему руку.