Трупный яд

Глава 30 День сразу начался через одно место. Радостно проспав будильник я обнаруживаю, что уже как полчаса опаздываю на работу. Слава богам, что операция вечером, иначе бы меня выперли из участка ещё до того, как началась бы вся заварушка. Чуть ли не завалившись в прихожей, надевая сапог, вылетаю из дома, запрыгивая в такси. В этот раз мне попался мужчина, который молчал, как партизан, из-за чего мне не на что было отвлечься, и я накрутила себя до полумертвого состояния. В прозекторскую вхожу более менее спокойным шагом, решив, что надо вести себя максимально естественно. Все мои планы рушатся, когда я вижу Ному и шефа, мило болтающих за чашечкой чего-то. Я застываю в проходе, слыша, как наступила гробовая тишина, которую разбавлял лишь шум холодильника. Как в фильмах ужасов, голова шефа поворачивается с душераздирающим скрипом, одаривая меня зубодробительной улыбкой.       — Сколько времени, Катерина-сан? — его вопрос звучит так невинно, отчего по моей спине проносится табун мурашек.       — Пол-одиннадцатого, — из моего горла вырывается полуписк-полухрип.       — Вы забыли, какой сегодня день?! Почему вся полиция с девяти утра пашет как ненормальная, одна вы решили отоспаться как королева. Вам не стыдно? — честно сказать, после того, что я наделала, стыд за опоздание — это последнее в моем списке.       — Я сожалею, что так вышло. Такое больше не повторится. Я буду готова к любому наказанию, — говорю я, низко склонив голову. Шеф уже хочет мне что-то сказать, как его прерывают санитары:       — Жмура прессуй, Петрова! Свежий, только нашли, как говорится, все для тебя, пока ты сладко сопела в своей постельке.       — В последний раз прощаю тебе такое! Потом уволю, — начальник демонстративно покидает кабинет, забрав любимую кружку Ному, который смотрел ему вслед так, будто унесли его единственного ребенка. Натягиваю перчатки и маску. Мой же помощник стоит уже в полной экипировке, помогая транспортировать труп на прозекторский стол. Подхожу ближе, забирая у санитаров планшет с первичным осмотром, надеюсь, уже отправили кого-нибудь за и информацией, а то тут три слова об этом парне. Не знаю почему, но его лицо кажется чертовски знакомым. Проведя свой первичный осмотр, понимаю, что его избивали, причем люди намного сильнее, возможно толпой. Руки сбиты в ноль, на лице живого места нет. Весь перепачкан в крови. Почему-то он напомнил мне Белоснежку. Возможно, что его нежное лицо и темный цвет волос сделали свое дело. Описав все внешние повреждения, собираю весь биоматериал для анализов и идентификации личности убитого. Первичная пальпация показывает крупное кровотечение в брюшной и грудной области. Он буквально захлебнулся в своей крови. С первого взгляда видно, что у него сломаны две руки. С ногами такая же ситуация. Глубоко вздохнув, благодарна этому парнише, что в какой-то степени спасает меня от мыслей о вечере. Отправляю Ному узнать о личности тела, пока я буду начинать вскрытие. Методично разрезаю одежду, пакуя ее в специальные пакеты, рассматривая огромное бурое пятно, которое покрывало все тело. Наверное, он был красивым, но такой молодой и так помереть. Наверное, он перешел дорогу какой-то группировке. Ну нет, Катерина, не может быть такого совпадения, что в такой серьезный день «Бонтен» решили замочить какого-то левого мальчишку.       — Такемичи Ханагаки! Его свидетели опознали, что приехали на место и вызвали полицию. Представляешь? Опять «Бонтен»! Слава Богу, что мы сегодня со всем этим покончим, а то эти смерти бесконечные, — я перевожу взгляд с Ному, размахивающим свежим делом на пацана на столе. Я его знаю. Я видела, как он разговаривал с Сано, там, в подпольном казино. Они казались по меньшей мере знакомыми, но точно не людьми, один из которых умрет. Ран вроде говорил, что Такемичи с Майки знакомы очень давно, что же могло такого произойти? Хотя хер его знает, в банде здоровых нет, мало ли, что им могло в голову придти.       — Что ж, Такемичи Ханагаки, давай посмотрим, как ты умер, — напеваю я, печально улыбаясь. Наверное, это плохой знак, если Сано убил кого-то столько близкого. Возможно, мне тоже стоит подготовиться к плохому исходу. Делаю продольный разрез, из которого хлещет густая, чуть ли не черная кровь, уносясь в слив канализации, что расположен под столом. Сейчас уже вижу, что грудина представляет из себя «фарш» торчащих ребер и хрящей. Вооружившись зажимом, начинаю по кусочкам вытаскивать остатки костей, бросая их в стальные лотки. Господи, лучше бы его просто застрелили. Чем он заслужил такую мучительную смерть? За этим увлекательным занятием мы проводим с Ному время до обеда. Отсалютовав товарищу, иду в курилку в надежде встретить Акио. Как оказалось, нервность сегодня поднялась не только у меня, из-за чего покурить собрались, видимо все и сразу. Толпища людей выделялась своей масштабностью, из-за чего через пять минут я бросила попытки найти Акио глазами и решила ему набрать. После двух гудков, слышу довольный голос своего друга у себя над ухом.       — Уже потеряла, Катерина? — он кладет подбородок мне на плечо, из-за чего я чуть ли не ловлю микроинфаркт. Залепив дружеский пинок, обнимаю Ито, утопая в его мягком пальто. Господи, если я сегодня умру, то хоть попрощавшись с любимым человеком.       — У тебя все хорошо? Ты какая-то очень ласковая сегодня, — он всматривается в мои глаза, пытаясь найти там ответы на свои вопросы.       — Нервничаю просто. Все-таки не каждый день мы берём «Бонтен», — нервно хихикаю я, легко ударяя его в грудь и доставая портсигар. Мы оба закуриваем, смотря в небо, как-будто там спрятано решение всех наших проблем.       — Слышал, Вам привезли Такемичи. Можно сказать, что я ждал, когда этот день наступит, — я вопросительно поднимаю бровь надеясь, что он продолжит.       — Такемичи один из немногих, кто стоял у истоков «Тосвы». Ещё тогда, десять лет назад. Из никого превратился в командира четвертого отряда, став одним из самых уважаемых людей в банде. Один из немногих друзей Сано, кто до недавних пор был жив. Скажу честно, во мне теплилась надежда, что все-таки Майки не сможет убить его, но похоже, что я ошибался.       — Как ты думаешь, почему они его убили? — спрашиваю, скорее для проформы, чем из любопытства.       — Он всегда лез туда, куда его не просят. Хороший был парень, по крайней мере так Наото говорил.       — Наото? Кто это? — имя мне совершенно незнакомое, но чувствую, что нужно выкурить ещё сигарету, поэтому продолжаю эту забавную викторину «Узнай все о Ханагаки».       — Детектив отдела по борьбе с организованной преступностью Токио, работал раньше вместе с ним, но он перевелся в другой участок. Я его давно уже не видел, но помню, что у них была дружба с Такемичи. Многое о нем я узнал именно от него, когда мы ещё начинали работать вместе. Тогда «Бонтен» только зарождалась.       — Это конечно все очень интересно, но мне пора потрошить дальше мистера Ханагаки. Давай, до вечера! — кричу я, уносясь в сторону морга.

…

Сидя в этом блядском тонированном фургоне ещё с пятью судмедэкспертами, я начала ощущать, как у меня предательски трясутся колени. Мы неслись по дорогам Токио, направляясь к заброшенному офисному зданию, на территории которого состоится сделка между «Бонтен» и иностранным наркокартелем. Мы останавливаемся за пару кварталов, время ещё ранее. Всё начнется только через час. Снайперы ещё с утра лежат и морозят свои придатки, ожидая, когда мы все подъедем. В салоне стоит напряжённая атмосфера. Рядом со мной сидит неуравновешенного типа парень, крутящий скальпель между пальцев. Беседа не клеится и не сказать, что кто-то горел желанием ее начать. Телефоны все отобрали ещё в участке, выдав каждому по армейской рации и снарядив отеческим поцелуем от Араи Томико, нас отправили на операцию. Проплевав в потолок час, машина, наконец, трогается, и мы останавливаемся у какой-то бреши в строительном заборе. Отсюда открывается полный обзор на картину действий: «Сано и ко». Стоит в полном составе, ожидая кортеж. Вижу Хайтани и Санзу, которые скучающе болтают в стороне и все при оружии, просто пиздец, как красиво. Все мои коллеги так же, как я и были прикованы к окну и не сводили глаз с происходящего. Вот и приехали наркобарыги. Человек пятнадцать. Среди них выделяется дядечка в летах, весь забитый татуировками. После недолгого обмена любезностями, подчинённый приносит мужчине огромный чемодан, раскрывая его перед Сано. Тот знаком показывает Санзу подойти. Харучие залихватским движение раскрывает нож-бабочку, вскрывая один из пакетов с белым порошком. Я вижу, как он втирает в десна товар, показывая Майки, что все «ок» с качеством. Хаджиме Коконой вылезает из какой-то стены, неся серебряный кейс. Естественно, кто ещё будет отвечать за кэш, если не Коко? Как только происходит обмен, раздается сигнал сирены. За секунду на строительной площадке оказывается человек пятьдесят полицейских. Все происходит слишком быстро. Раздается первый выстрел. Я вижу дурацкую прическу Акио в одном из первых рядов, отчего мне хочется выпрыгнуть из машины и убежать далеко-далеко. «Бонтен» оттеснили к одному из недостроенных корпусов. Картель же решил действовать отдельно, попытавшись сбежать на машине. Сразу видно, что запасной план у них продуман не был, судя по водителям, чьи дыры от пуль в голове я могла видеть, даже сидя в этом гребанном фургоне. Вот Акио выходит с мегафоном и начинает переговоры.       — Выходите с поднятыми руками, без оружия! — он такой забавный, я прям вижу, как Санзу принимает доппинг перед «веселой» перестрелкой. Как доказательство, слышу выстрел и маты Ито, судя по всему, пуля прошла по касательной, лишь оцарапав. Кто это там такой заботливый? Неужто Риндо решил сберечь моего друга? Нервно посмеявшись со своего идиотизма, возвращаюсь к наблюдению. Замечаю блеск прицелов у стрелков. Их расположение продуманно идеально. Если бы у полицейских была цель убить Сано и его братков, то они давно бы уже подохли. Видимо, упомянутый ранее персонаж подустал, поэтому стрельба ожесточилась. Полицейские стали падать через одного. Вот очередь дошла до нашей команды. Медленно мы выходим, перелезая через забор. Наши белые халаты выглядят так смешно на фоне всей этой грязи. Чертовы святоши. Я вижу их лица. Их глаза пожирают меня. Я вижу лицо Сано, чувствую дуло, направленное на меня. Слезы начинают течь совершенно не вовремя. Психопат со скальпелем затаскивает меня в какой-то обломок, спасая от лишней дырки в теле. Господи, Катерина, соберись! Все они поняли, кто ты, спасай людей. Новый дружище протягивает мне флягу, из которой я делаю щедрый глоток. Горло обжигает настолько сильно, что моя первая мысль — медицинский спирт.       — Давай, пиздуй за мной. У меня нет настроя ещё и за тебя нервы мотать! — я выбегаю из укрытия, выцепляя из толпы лежащее тело. Слава Богу, весит он явно чуть больше меня, из-за чего мне удается его подхватить под плечо и протащить до фургона. Хватаю свою сумку, доставая инструменты. Парню отстрелили ухо и прострелили ладонь. Сквозное. Накладываю первичный шов, предварительно промыв все раствором 0,9%NaCl и 3% перекисью водорода, и наложив стерильную повязку на ладонь. Промываю ушной канал, делая перевязку вокруг головы. Посмотрев на труды рук своих, вылетаю из салона, застывая на полдороги. Акио вошёл в здание, где были «Бонтен». Несмотря на то, что многих полицейских подстрелили, все равно численное преимущество на их стороне. В моей голове проносятся картины убийства Рана или Риндо и я уже оказываюсь у входа в корпус. Слышу, как рация разрывается от криков Томико, но мои ноги сами меня ведут в здание. Действительно, Катерина, что ты можешь? Может, у тебя есть оружие или хотя бы скальпель? Правильно, ты абсолютно безоружна. Там сейчас Акио, шеф и «Бонтен», который хочет моей смерти! Самое время идти в пекло! Ударив себя по лицу, стараюсь бесшумно двигаться вдоль стен, не попадаясь на глаза снайперам и фараонам. Поднявшись на третий этаж, понимаю, что там огромный пустой коридор, через который меня будет видно даже без винтовки. Захожу в ближайшую комнату и вижу недостроенные балконы. Внизу торчит арматура, и вся моя жизнь сейчас похожа на фильм «Пункт назначения». Произведя акробатические действия, перебираюсь с одного балкона на другой, пока все оставшиеся судмедэксперты знаками мне показывают, что моя карьера окончена. Эх, дорогие мои, думаете, что я не в курсе? Кто бы мне сказал, что я ради какого-то мужика буду рисковать своей жизнью во время перестрелки между мафиози. Наконец оказываюсь у помещения, где Акио пасет «Бонтен». Передо мной все как на ладони, но вопрос все ещё стоит: что делать? На кой черт я сюда залезла?!       — Мы повторяем в последний раз. Сдавайтесь, и никто не пострадает! Сложите оружие, опуститесь на колени, руки за спину! — опять Санзу ржёт, но атмосфера максимально тяжёлая. У них всех есть ранения, долго они не протянут. Я слышу, как Акио перезаряжает пистолет. Мой мир сужается до этого звука. Я понимаю, что у меня есть пара секунд, чтобы пересечь комнату и закрыть собой его. Он стоит ближе всех, у него ранение в районе печени. Если в него попадут — он труп. Я не могу этого допустить. Итак, три, два, один…

…

Я чувствую дикую боль в районе груди. Мне прострелили легкое. Пуля застряла в ребре, отчего каждый вздох как инфернальный ад. Я хватаюсь пальцами за лацканы костюма, выплевывая кровь на белоснежную рубашку. Люди что-то кричат. Я вижу пару одинаково испуганных лиловых глаз. Меня оттаскивают за стену, закрывая рану какой-то тряпкой, в надежде, что это поможет. Судорожно вдыхая воздух, захлёбываюсь собственными слезами. До меня доносятся обрывки фраз:       — Где блять врач, Сано?! Риндо, пиздуй к тем медикам, приволоки одного! Пусть что-то сделает, у нас нет времени!— он переживает, мило.       — Нахуя, Ран? Она предательница, мы могли все полечь тут из-за нее, а ты предлагаешь ее спасти? Потому что она спасла тебя? Потому что вы трахались? Пускай сдохнет.       — Риндо, ты меня не слышишь нахуй? Что стоишь?       — Риндо, стой.       — Окей, я сам тогда ее туда отнесу, — он берет меня на руки, видимо направляясь к двери.       — Выйдешь за порог и ты труп, — останавливается. Правильно, ему то ещё жить и жить, не то, что мне. Аккуратно дергаю его за ворот рубашки, привлекая внимание.       — Оставь меня, я скоро умру. Я предала вас, Сано прав, вся вина за сегодняшнее лежит на мне, — я захожусь в приступе кашля, переходя на ультразвук от душераздирающей боли.       — Молчи. Ты выживешь, обязательно выживешь! — я вижу, как по его лицу течет одинокая слеза. Отвернувшись, замечаю Санзу и Риндо. Их лица такие же, как у старшего Хайтани. Сано смотрит на меня с презрением, будто его сейчас вырвет от одного лишь нахождения со мной в одной комнате.       — В какой-то мере я рада, что так случилось… «Вестсайдская история» какая-то, — я надрывно смеюсь, понимая, что у меня максимум ещё минуты две.       — Ран, прости меня. Я вела себя не лучшим образом, надеюсь, что хоть так я смогу загладить свою вину.       —Ты что, блять, несешь? — он встаёт, чтобы закурить, но та падает у него из пальцев. Санзу прикуривает, но я вижу, что его тоже трясет.       — Прощайте. Я любила тебя, наверное, — чувствую, как становится неизмеримо холодно. Дышать становится невозможно, кислород не поступает, а в глазах чернеет. В ушах раздается мерзкий писк.

…

Подкрепление пришло как раз после ранения Катерины. «Бонтен» успешно отбились от полиции и смогли сбежать с перестрелки. Со стороны полиции обошлось без жертв, но неожиданно оказалось, что на территорию проник гражданский, который был случайно застрелен детективом Ито Акио в ходе проведения операции. После этого незамедлительно им было подано заявление об отставке, хотя все ему пророчили блестящее будущее в департаменте полиции. «Бонтен» быстро оправились после нападения, не потеряв никаких людей, не смотря на множественные ранения. «Непобедимый» Майки и правда оказался непобедимым.

…

В Москве стоял дикий холод, снег валил огромными хлопьями, из-за чего видимость была практически нулевая. В салоне стояла гробовая тишина, тихо играла музыка.       — Никогда бы не подумал, что ты будешь сидеть с нами в одной машине. Живой, — шипел Риндо, выпуская дым в приоткрытое окно.       — Могу сказать тоже самое, Хайтани -сан, — всех сидящих передернуло от этой фразы, заставляя утонуть в воспоминаниях.       — Не смей меня, блять, так называть! Понял, фараон? — машина свернула с дороги, останавливаясь у ворот Останкинского кладбища, мерзко скрипя снегом.       — Приехали, вылезайте, — дорога до могилы прошла опять же в тишине. Фотография смотрела своими пустыми глазами, которые когда-то они видели полными радости. Плиту завалило снегом, из-за чего было невозможно прочитать имя и фамилию человека, что здесь лежал. Ран аккуратно счистил снег, открывая глазам до боли знакомые имя и фамилию. На глазах опять навернулись непрошеные слезы, но сил терпеть ещё больше, чем несколько месяцев, больше нет. Сжав переносицу, из его груди раздается всхлип, а затем стон, полный боли. Он аккуратно кладет огромный букет белых роз на плиту, погладив пальцем фотографию. Слышен звук зажигалки и шумный рваный вдох мужчины. Ран останавливается в стороне от всех, тупо пялясь в небо, обнимая себя руками и держа сигарету между зубов. Риндо подлетает к могиле, падая на колени, обнимает надгробие, бросая цветы рядом с букетом Рана. Он хотел бы заплакать, но не может, вспоминая, как смотрел на умирающую Кэтти, как не посмел пойти против Майки. Как его избивал Ран, впервые проливая слезы перед младшим братом.       — Я скучаю, Кэтти. Скучаю по нашим милым ссорам, по тому, как ты зовёшь меня придурком, по тому, как мы сношались в моей квартире. Я скучаю по тому, как любил тебя. Ты наверное не знаешь, но мы сделали все татуировки, которые всегда будут с нами. Помнишь, ты дарила Акио открытку с поцелуем? Теперь она есть у всех нас. Прощай, — он целует портрет, доставая на ходу сигарету и подходит к брату. Акио и Санзу подходят к могиле вдвоем. Они не плачут и даже ничего не говорят, потому что они потеряли не любовь, как Хайтани, а хорошего друга, которых в их жизни были крайне мало. Стоя рядом с друг другом, они вспоминали, как Катерина смеялась, танцуя с ними или напиваясь в хламину. Как по-дурацки дерзила и была живой. Бросив свои цветы, они разворачиваются, догоняя братьев Хайтани, выходящих за ворота. Каждый из них знал, что больше никогда сюда не вернётся.