Акация

Девять лет спустя

      — Какие меры мы, по вашему мнению, можем принять для укрепления северной границы? — спросил Каспиан, осмотрев своих советников. — У кого есть мысли по этому поводу?       — Ваше величество, я считаю, что нам необходимо построить новую дозорную башню, — предложил Трам, глядя на бумаги перед собой. — С её помощью мы сможем оперативно узнавать о грядущих опасностях и вовремя принимать нужные меры.       — Лорд-советник Трам говорит дельно, — согласился другой советник, лорд Каллидус. — Я тоже думаю, что постройка башни — самый оптимальный вариант.       — Это действительно хорошая мысль, — кивнул лорд Фид.       Слушая одним ухом комментарии, Каспиан посмотрел в окно. За ним царила середина лета: светило яркое солнце, природа веселилась и наслаждалась прекрасным погожим днём. В такое время меньше всего хотелось сидеть в четырёх стенах зала совета, но у Каспиана, к сожалению, не было выбора.       — Лорд-канцлер Корнелиус, каково ваше мнение? — наконец спросил он, когда все присутствующие высказались.       — Лорды-советники полностью правы. Если вам будет угодно, я сейчас же отдам распоряжение о как можно более скором начале работ, — сказал сидящий по правую руку от Каспиана Корнелиус.       — Хорошо, тогда так и поступите. Официальный приказ я подпишу позже, но вы уже можете приступать. — Взгляд Каспиана вновь метнулся к окну, и он уже не мог сдерживаться и не поддаться порыву. — Если у вас ещё будут какие-то предложения и вопросы, обратитесь к лорду-канцлеру Корнелиусу. Мне нужно заняться документами, — с этими словами Каспиан поднялся и, попрощавшись с советниками, вышел из зала.       Никакими документами он, разумеется, заниматься не собирался: хитро улыбнувшись себе под нос, Каспиан развернулся и направился к лестнице. В юности он порой тоже позволял себе подобные шалости, беззастенчиво сбегая с уроков многочисленных приставленных к нему Миразом учителей (кроме Корнелиуса, занятия с которым он любил всем сердцем) и прячась в одной из башен или во дворцовом саду. Сейчас такие выходки позволяли Каспиану вновь почувствовать себя молодым, хотя и стариком его нельзя было назвать даже с натяжкой: ему не исполнилось ещё и сорока.       Почти что выбежав в сад, Каспиан остановился и полной грудью вдохнул свежий летний воздух. Он давно заметил, что у каждого времени года был свой уникальный аромат; так, лето пахло ягодами, солью и новыми открытиями. Последнее — главное: Каспиан уже давно бы собрал команду, снарядил какой-нибудь корабль и отправился в новое морское путешествие, если бы не был единственным официальным представителем королевской власти в Кэр-Паравале на данный момент. Конечно, присутствовал здесь и другой король, но… Тот скорее навсегда покинул бы замок, чем согласился бы править даже месяц-другой. Да и покорять неизведанные земли хотелось всё же вместе…       Раздумывая исключительно о хорошем, Каспиан углубился в сад и вдруг услышал негромкий лязг мечей откуда-то издалека. Как правитель он должен был испугаться, но на губах вместо этого заиграла счастливая улыбка: нет, эти звуки не имели никакого отношения к внезапному нападению. Именно поэтому Каспиан устремился туда, не думая о том, что кто-то заметит его совсем не королевскую скорость.       Он остановился возле края небольшой рукотворной лужайки, где развернулось настоящее сражение — по крайней мере, так можно было подумать, не зная его участников. По поляне, то и дело с лязгом скрещивая мечи, кружили Эдмунд и Рилиан, и тренировка проходила так мастерски, что Каспиан порой не успевал следить за их стремительными передвижениями. Эдмунд использовал обычный стальной меч из оружейни, но даже так он заметно выигрывал у орудующего Риндоном Рилиана: Каспиан в очередной раз подумал о том, что, возможно, было слишком рано отдавать принцу этот меч. Ростом Рилиан явно пошёл в отца — в свои годы он уже почти что догнал Эдмунда, — но всё ещё казался слишком хрупким для такого тяжёлого оружия. В правильности решения Каспиана всегда убеждали аргументы Эдмунда, что Рилиану так или иначе придётся учиться управляться именно с Риндоном, и лучше сейчас, чем никогда, а ещё мысль о том, что Питер когда-то сам получил этот меч, будучи ненамного старше.       Тем не менее, несмотря на опасения, Каспиан не мог не отметить, что Рилиан очень неплох: до уровня лучшего мечника Нарнии ему, конечно, было ещё далеко, но всё же он достойно парировал выпады Эдмунда, который, хоть и сражался не в полную силу и заметно поддавался, всё же не щадил своего подопечного. Каспиан наблюдал за происходящим ещё минут пять, прежде чем Эдмунд всё же закончил бой парой быстрых выпадов.       — Неплохо, ваше высочество, — сообщил он, помогая поверженному Рилиану подняться с травы; тот тут же упёрся ладонями в колени, переводя дыхание. Сам Эдмунд оставался спокойным, будто бы и не было никакой длительной тренировки. — Продолжайте занятия, и тогда будет ещё лучше.       Только теперь Каспиан подошёл ближе, и Рилиан тут же выпрямился.       — Отец! — он склонил голову, но Каспиан успел заметить быстрый обиженный взгляд, брошенный Рилианом на Эдмунда. Его причина была очевидна: Эдмунд наверняка сразу понял, что они не одни, но решил не говорить об этом принцу; по официальной версии — чтобы не прерывать тренировку, но Каспиан догадывался, что это всего лишь проявление достаточно ироничного чувства юмора Эдмунда. — Если бы я знал, что ты здесь, я бы старался ещё больше!       — Стараться нужно всегда, Рилиан, — наставническим тоном произнёс Каспиан, а затем мягко улыбнулся и потрепал сына по голове. — Как бы там ни было, ты достойно сражался, я тобой доволен.       — Ваш отец прав, ваше высочество, — подтвердил Эдмунд.       — Но я могу и лучше, правда, — Рилиан заглянул Каспиану в глаза. — Можно, мы с лордом Эдмундом потренируемся ещё?       — Позже я обязательно верну тебе твоего наставника и с удовольствием понаблюдаю за вашими занятиями, — почти что рассмеялся Каспиан. — Пока потренируйся сам. Нам с лордом Эдмундом нужно кое-что обсудить. Вы же не против, лорд-военачальник?       — Абсолютно нет, ваше величество, — с плохо скрытой ухмылкой ответил Эдмунд, пряча меч в ножны. — Мы продолжим позже, ваше высочество, — поклонившись Рилиану, он выжидающе посмотрел на Каспиана, и тот, пожелав сыну удачи, направился в глубину сада.       — Как Рилиан? — спросил Каспиан, когда они отошли чуть дальше, и свист рассекающего воздух клинка стих.       — Он достойно сражается для своих лет, — сказал Эдмунд. — Ещё немного, и догонит тебя.       — Но не тебя? — лукаво поинтересовался Каспиан.       — Звание лучшего мечника Нарнии завоёвывается не один год, — назидательно произнёс Эдмунд. — Но я был бы только рад, если бы Рилиан однажды начал сражаться лучше меня. Как говорится, нет большей радости для учителя, чем превзошедший его ученик, слышал такое?       — Конечно. Но не забывай, что ученика у тебя было два. — Взгляд Каспиана снова стал хитрым.       — Мне бы хотелось сказать, что и второй превзошёл меня, да только… Дай угадаю: ты опять сбежал с совета? — Эдмунд укоризненно покачал головой, и Каспиан был уверен, что отчасти даже всерьёз. — Если ты думаешь, что это разочарует меня настолько, что я сам надену корону и отправлюсь выполнять твои обязанности, ты ошибаешься.       — И вовсе я не сбежал, — парировал Каспиан, почти не в силах сдерживать улыбку. — Между прочим, сегодня мы приняли важное решение по твоей части — будем строить дозорную башню на севере.       — А это неплохая идея, — одобрительно хмыкнул Эдмунд. — Как только строительство закончится, я лично пошлю туда гарнизон.       — Славно, — кивнул Каспиан.       — Когда Лилиандиль возвращается из Гальмы? — вдруг поинтересовался Эдмунд, и Каспиан даже вздрогнул: прошли годы, а он так и не привык к тому, что Эдмунд теперь способен резко менять тему разговора, только ощутив, что прошлая исчерпала себя.       — А ты что, соскучился? — спросил в ответ Каспиан.       — Не я, а Рилиан, — покачал головой Эдмунд. — Как бы там ни было, она его мать, и эту роль в его жизни не сможешь занять ни ты, ни уж тем более я. Да и вообще, она королева… Тебе не кажется, что дипломатический визит подзатянулся?       Каспиан отвернулся от Эдмунда, предаваясь воспоминаниям. Когда они получили письмо от герцога Оттона, Каспиан думал, что они поедут все вместе, но Лилиандиль предложила свою кандидатуру, аргументируя это тем, что сейчас, когда существует потенциальная угроза с севера, Каспиану не стоит оставлять Нарнию, а Рилиан ещё слишком мал для морских путешествий. Обсудив это с советом, а потом, отдельно, с Эдмундом, Каспиан согласился: он понимал, что дело здесь не только в этом. Лилиандиль нужна была свобода, хотя бы глоток, а в Гальме она могла её получить, отдалившись от нарнийского двора, и Каспиан отпустил её без лишних сомнений. Из её последнего письма он сделал вывод, что у неё всё в полном порядке, и был рад за наконец-то нашедшую покой супругу, но Эдмунд тоже говорил правильные вещи.       — Я отправлю корабль в Гальму, — наконец решил Каспиан. — Лилиандиль действительно пора домой.       — Не слышу энтузиазма в голосе, — усмехнулся Эдмунд. — Что случилось?       — Рилиан, — просто сказал Каспиан, сжимая руки. — Ты прав: я не подумал о том, что он может почувствовать из-за этого.       — Так, опять за своё, — вздохнул Эдмунд, после чего обошёл Каспиана и, остановившись перед ним, посмотрел прямо в глаза, не оставляя и шанса отвести взгляд. — Лилиандиль не в ссылке, и её туда отправил не ты. Ты не виноват в том, что не любишь её так, как в теории должен, и как для короля и королевы твоё отношение к ней абсолютно нормально: браки по расчёту существовали ещё до нашего рождения. Рилиану больше не три, и он способен понять такие вещи и не держать на тебя зла. И, раз уж мы об этом заговорили, тебе не обязательно называть меня лордом-военачальником при сыне. Отбрось формальности, мы друг другу не чужие, и Рилиан…       — Я с ним об этом не говорил…       — Кас, я живу в Нарнии девять лет, пять из которых выполняю обязанности личного наставника его высочества, — цокнул языком Эдмунд. — О чём-то говорить уже поздно. Рилиан всегда был не в меру любопытным, я уверен, что ему давно известно, кто я для тебя, поэтому прекрати наконец усложнять ситуацию, она и так не из простых. И, к слову, я думал, что мы давно это решили.       — Разве это можно решить за один день? — сокрушённо поинтересовался Каспиан.       — За день, конечно, нет, но за девять лет уж можно, — Эдмунд подошёл ближе. — Скажи, Кас, ты счастлив?       — Ну… да, разумеется, — Каспиан удивлённо уставился на Эдмунда.       — Вот и хорошо. Ты счастлив, Рилиан счастлив, я счастлив, и Лилиандиль, поверь мне, тоже не на что жаловаться, — мимолётно улыбнулся Эдмунд. — Значит, всё хорошо. Отправляй гонцов в Гальму и прекрати себя накручивать. Разве для этого ты сбежал с совета?       Каспиан улыбнулся: слова Эдмунда, как всегда простые и рациональные, смогли облегчить тяжесть ноши на плечах, и он пошёл дальше, краем глаза наблюдая за шагающим с ним плечом к плечу Эдмундом. За девять лет тот изменился: стал бледнее, черты лица заострились, а глубина в глазах только увеличилась, и Каспиан ещё больше чувствовал себя глупым мальчишкой рядом с Эдмундом, хотя тот, конечно, повода не давал. За девять лет Каспиан так и не сумел до конца привыкнуть к изменениям, привнесённым тёмной магией — в особенности к тому, как быстро Эдмунд превращался из проникновенного советчика в отстранённого и замкнутого человека, который, кажется, в принципе не был способен кому-то сопереживать. Вот и сейчас, глядя на то, как Эдмунд безразлично рассматривает деревья, Каспиану как-то с трудом верилось, что буквально минуту назад именно он помог ему унять душевные метания.       Однако все сомнения развеивались, когда Эдмунд смотрел на него — каждый раз Каспиан видел в этом взгляде целое море нежности, которая совсем не вязалась с внешним холодом. Это всё ещё был его любимый король Эдмунд, и забывать об этом он не позволял ни на день. «Ты разрушаешь мой лёд», — любил говорить Эдмунд, и долгое время Каспиан оставался единственным, с кем тот мог быть собой настоящим. Впрочем, когда Рилиану исполнилось семь, Каспиан, обсудив всё с Лилиандиль, пришёл к выводу, что принцу пора учиться чему-то большему, чем грамоте и счёту, и решил, что лучше Эдмунда с ролью наставника никто не справится. Несмотря на все заверения Эдмунда, что против Рилиана он ничего не имеет, Каспиан немного сомневался в этом, но буквально через несколько занятий убедился: Эдмунд ни на грамм не блефовал. Слушая, как Рилиан с восторгом рассказывает о своём учителе, Каспиан понимал, что не допустил ошибки. Эдмунд искренне привязался к своему ученику и занял в его сердце место, которое у самого Каспиана принадлежало Корнелиусу, и на большее он не смел и рассчитывать. И, что главное, Эдмунд, кажется, был прав: если Рилиан и догадывался, что Каспиана с ним связывает не только многолетняя дружба и огромное доверие, то на его любовь и уважение к ним обоим это никак не влияло.       — Всё никак не могу привыкнуть, — вдруг нарушил тишину Эдмунд. — Наконец-то в Нарнии ничего не происходит — я имею в виду плохого. Столько лет мира здесь не было даже в Золотом веке.       — Угроза с севера, — лениво напомнил Каспиан, хотя прекрасно знал, что услышит в ответ.       — Это мелочи по сравнению с тем, что было раньше, — подтвердив догадки, заметил Эдмунд. — Такими темпами моему кузену делать тут нечего.       — Что ты имеешь в виду? — удивился Каспиан.       — Забыл? Аслан обещал, что Юстас вернётся в Нарнию, — сказал Эдмунд. — Но, видимо, это случится уже не в твоё правление и, я надеюсь, не в правление Рилиана. Получается, мы встретимся только в стране Аслана…       — Ты скучаешь по ним? — быстро спросил Каспиан, пока Эдмунд снова не перевёл тему. Он был даже поражён, когда понял, что они чуть ли не впервые заговорили об этом за все проведённые вместе годы: Эдмунд почти не упоминал свою семью, не считая эпизодов, когда Каспиан расспрашивал его о тех или иных ситуациях из Золотого века. Наверняка он всё же тосковал по ним, и Каспиану было важно это знать: Эдмунд сумел поддержать его, и теперь он чувствовал необходимость сделать то же самое взамен.       — Это даже не обсуждается, — просто ответил Эдмунд, пожимая плечами. — Да, я скучаю по ним, в особенности по Лу. И по Юстасу, и по Питу, и даже по Сьюзан, какой бы легкомысленной дурочкой она ни стала. Но смысл думать об этом, если можно и нужно жить здесь и сейчас? Тут, в Нарнии, с тобой, я снова почувствовал себя живым, несмотря на эту дурацкую силу, — Эдмунд остановился и вновь внимательно посмотрел на Каспиана. — Зачем мне что-то ещё? Рано или поздно я с ними увижусь и, знаешь, надеюсь, что это случится нескоро.       — Ты, наверное, прав, — Каспиан отвёл взгляд, жалея, что вообще затронул эту тему, но затем, увидев кое-что позади, попросил: — Обернись, Эд.       — Вижу, у тебя сегодня неконтролируемое желание наслаждаться природой, — беззлобно заметил Эдмунд, послушно оборачиваясь и внимательно изучая то, что хотел показать ему Каспиан. — Хотя не могу не отметить, что деревья летом здесь и правда красивы.       — Вообще-то, это не просто дерево, — деланно уязвлённо сообщил Каспиан. — С него всё началось, забыл?       — Полно тебе, — Эдмунд пихнул его в бок. — То, что я Белый Колдун, не значит, что я растерял все счастливые воспоминания. Акацию я даже спросонья узнаю. Или, эй, думаешь, что я не способен на романтику?       Каспиан, сдержав улыбку, промолчал, рассматривая дерево. Хоть акация давно отцвела, он всё равно ощущал неконтролируемые эмоции, когда стоял здесь: слишком много воспоминаний было с ней связано. Именно поэтому, углубившись в них, он только краем сознания услышал голос Эдмунда:       — Ты не ответил, — настойчиво сообщил он, снова обходя Каспиана и замирая между ним и акацией. — Хотел меня проверить?       — Может быть, — лукаво улыбнулся Каспиан, радуясь, что ему невольно удалось сгладить проступающие острые углы.       — Ты как всегда за своё, — вздохнул Эдмунд, но по искоркам в его глазах Каспиан понял, что тот не только не злится, но и принимает правила игры. — Если это всё было ради того, чтобы заставить меня в очередной раз сказать, как я тебя люблю, то ты победил и добился своего. Я люблю тебя, и это для меня значит больше, чем вся Нарния, и какие бы у тебя ни возникли трудности, я всегда помогу их решить, даже если они связаны с твоей женой. Доволен?       — Конечно, — Каспиан рассмеялся, а затем, совершенно не боясь, что кто-то случайно забредёт в этот уголок сада, поцеловал Эдмунда, прижимая его к себе. В такие моменты он не мог думать о проблемах и заботах — они уходили на второй план, уступая место счастью и приливу энергии. Вот и теперь Каспиан знал, что, когда он отстранится от Эдмунда, все переживания покажутся мелочными и незначительными, и он найдёт в себе силы справиться со всем, что накопилось.       И тогда у них снова — всегда — всё будет хорошо.