Саирабаз

Дориан — его зовут Дориан, у него есть имя, он не будет откликаться на презрительное «саирабаз» — украдкой просовывает язык меж плотно сомкнутых губ и касается кончиком туго натянутых нитей. Они в засохшей крови, во рту и горле — ее вкус. — Если ты будешь плохо вести себя — тебя убьют, — сказал Хиссрад, которого Дориан когда-то знал как Железного Быка. Когда-то — в прошлой жизни. Хиссрад держал его за подбородок огромной лапищей, а Дориан не мог извернуться из-за тяжелых кандалов, оттягивавших назад плечи. Хиссрад шил ему губы толстой изогнутой иглой — такие во всем остальном мире используют для обивки мебели. Хиссрад прокалывал кожу неглубоко, игла не проникала внутрь рта, но Дориан все равно чувствовал вкус крови во рту. Он сипел и без шансов рвался из крепкой хватки. Сбоку стояла безразличная тамассран и смотрела на него холодными глазами. — Так убей, — сумел сказать Дориан половиной рта. Горячая благородная кровь мага, выведенного поколениями тевинтерской селекции, лилась по подбородку и делала хватку Хиссрада скользкой. Хиссрад покачал головой и туже затянул следующий стежок. Дориана пробрало больной дрожью, он стиснул зубы и попробовал мотнуть головой. На мгновение удалось выскользнуть из хватки, и толстая нить оттянула губы. От острой непрекращающейся боли начинали слезиться глаза. — Тихо, саирабаз, — велел Хиссрад, снова схватив его за лицо. — Твоя жизнь принадлежит не тебе. Дориан бы плюнул кровью в его лицо — это лицо он целовал в постели — но рот уже был почти полностью зашит, и он не мог раскрыть губ. Губы до сих пор болят, и боль из острой превратилась в тупую и ноющую. Затекли выломанные назад плечи, оттянутые скованными руками. Кандалы, судя по весу, предназначены не для человека. Перед глазами расплываются строки писания Кослуна. Дориан жмурится, чтобы не видеть, и пробует раскрыть рот широко, как только может, и сначала страшно, но быть вещью — страшнее, и кожа, проткнутая толстыми нитями, рвется с большой болью и неимоверным трудом.