Списанный инвентарь

Руку Солдату отстегивать не стали, и пожилой врач, по комплекции чуть ли не вдвое его меньше, сначала поглядел на нее с некоторой опаской, но Солдат — железный кулак Гидры, самое страшное ее оружие — лежал на кушетке смирно. Он был пристегнут к ней ремнями, которые казались слишком тонкими и непрочными, и порвал бы он их в два счета, ему достаточно сделать для этого глубокий вдох. Но Солдат лежал тихо и дышал, хоть и поверхностно, медленно. Его кожа от холода покрылась мурашками. Он выглядел точно так же, как когда врач был еще молод и только начинал работать с ним. Приказ о том, что Зимнего Солдата списывают, пришел после обеда. Руководство больше не видело смысла в его содержании и техническом обслуживании: Зимний Солдат — оружие дорогостоящее, к тому же, теперь, с победой Гидры, в нем просто не было больше нужды. В лаборатории к вечеру остались только Солдат, врач и два молчаливых охранника. Они стояли у дверей, держась за автоматы. Пока врач готовил систему для внутривенного вливания и крепил ее на штатив, он чувствовал взгляд Солдата. Тот следил за ним печальными понимающими глазами. Он напоминал больного старого пса. Его губы шевельнулись, но врач не расслышал. Он не стал наклоняться ближе, и тогда Солдат произнес немного громче: — Куратор? — Мистер Пирс не придет, — ответил врач, хотя отвечать был не обязан. Лицо Солдата вдруг сделалось несчастным лицом брошенного ребенка, но уже через секунду расслабилось и приобрело пустое выражение. Врач ввел катетер ему в вену, пустил раствор и засек время. Солдат смотрел на него ледяными глазами, не моргая. Врач почему-то не мог перестать смотреть в ответ. Он думал: как легко Солдат может порвать ремни, вырвать катетер и сломать ему шею. Солдат умирал и продолжал на него смотреть. Он продолжал смотреть, даже когда перестал дышать. Врач опустил ему веки.