Мой Ангел времени

Темнота. Этим словом можно описать комнату, находившуюся в самом конце коридора, имевшую только одного жильца или почти одного… Том любил темноту, она придавала спокойствие, манила к себе, скрывая от всего окружающего. Зимнее утро, только шесть часов утра, солнце ещё не показалось на горизонте. В приюте все встают в 8, но Том любил вставать раньше, он не хотел, чтоб его застали врасплох спящим. Четыре года не самое лучшее время, с этого момента тебя начинают кормить как и остальных детей, что постарше. Обычная каша, хлеб не лучшего качества, чай, что тоже не прельщал. В это время ты не можешь пытаться заработать, выполняя где-то работу, как это делает пятнадцатилетний Даниэль Уокер или попрошайничать на улице, как это делает восьмилетняя Эви Дэвис. Четыре года - это тот возраст, когда ты не знаешь куда себя деть. Но выбирать не приходится, хочешь жить – умей вертеться. И Том точно придумает, как выйти из этой ситуации. С того случая на улице, прошло два дня. Когда Том пришел в себя, он все так же лежал на снегу, но он не чувствовал ни боли, ни холода. Тогда Том просто вернулся в приют. Он находился в своих мыслях, было ли увиденное правдой? Задавался мальчик вопросом. Должно было быть, этого хотел Том. Но мальчики, вернувшиеся с улицы чуть позже словно вообще не были там, да что там, как будто им стёрли память за весь день. Но самое удивительное началось потом. Вечером того же дня пришли две пары, пожелавшие кого-нибудь усыновить. Миссис Коул позвала всех детей вниз, сказав, что Венстеры и Каппы очень хорошие люди, что мы должны постараться понравится им и тогда кого-то заберут с собой. Джек так старательно выставлял себя послушным мальчиком, что аж становилось противно, а главное это подействовало и его усыновили. Ещё забрали Эви, хотя если вспоминать как та выдавливала из себя слезы, это не удивительно. Больше никому не повезло. Да, в приюте все считали везением, если тебя усыновят. Но вот Том так не считал, больше не считал. Если бы ещё неделю назад кто-то обратил бы на него внимание, пожелав ввести в семью, Том был бы рад. Но теперь, теперь уже нет. Два дня назад с Тома словно сбросили розовые очки. Он стал лучше понимать, что происходит. Если раньше в нем теплилась надежда, что кто-нибудь его возьмёт и у него появятся родители, то сейчас стало ясно, этого не произойдет. Потому что он другой. Не потому что он хуже других детей, наоборот, потому что он лучше остальных. Взрослые просто боятся его странность, а дети интуитивно чувствуют в нем другого, ведь он выделяется, а этого никто не любит, потому и цепляются. Бояться.. вот оно, то что ему надо. Если его будут бояться никто не посмеет его обижать. Но как этого добиться, совсем другой вопрос. Сейчас Том был рад, что Венстеры и Каппы обошли его стороной, потому что это такие же взрослые, такие же как мисс Коул и другие воспитатели. Они его не поймут, не примут, но это не главное. Главное - это то, что ему они не нужны. Теперь он смотрел с другой стороны на весь процесс усыновления. Что Эви, что Джек и остальные дети, делают все чтобы понравиться взрослым, а те смотрят на них так, как на зверушек, будто в зоомагазине выбирают, какой зверёк самый пушистый самый милый, самый лучший. Противно. Не хочу, чтобы на меня так смотрели. Все действия Том выполнял на автомате: заправлял кровать, умывался, шел в столовую, брал тарелку со стаканом, ел. Завтрак прошел как в тумане, голова работала активно, анализируя всё за тот прошедший день. К слову Том сидел один за столом. Ещё два дня назад, когда его привели в столовую, он всё подметил и решил сесть за крайний стол, за которым никто не сидел, потому что тот находился в углу. Никто ничего не сказал тогда, под взглядом воспитательницы, что презрительно сморщилась, поджав губы, наблюдая за Томом, дети поняли, что он какой-то не такой. Потому и садиться к нему никто не решился. И сейчас не решаются. Пока что они будут наблюдать. Зато потом, когда прошел обед, Джек со своей компанией решили объяснить Тому, кому надо отдавать завтрак. Хорошо, что Джека усыновили, меньше проблем, жаль, что компания никуда не делась, но пока у них нет вожака, они сами ничего не сделают. Как стадо баранов. Такое сравнение даже повеселило Тома. Никто не заметил, как он спрятал корку хлеба в карман, после чего отнес грязную посуду куда положено и поспешил в комнату. Он хотел быстрее оказаться там, где ждёт его кто? Друг? Ага, конечно, за все время, но почему бы и нет? Ухмылка сама пришла на лицо, но стоило зайти в комнату – пропала, будто и не было. Том не умел улыбаться, но обязательно научится, перед зеркалом, но позже. Тома до сих пор волновало увиденное. За прошедших два дня он узнал, что никто из тех мальчишек ничего не помнит, начиная с обеда. Ведь после все и началось. Но ведь он – Том, помнит. Дворик, в котором он очнулся прекрасно подтверждает, что драка была реальной, хотя скорее избиение. Значит и ангел, которого он увидел был! Просто другие не помнят этого, как и все до этого. Возможно это был не сон. Сердце предательски кольнуло. Он не должен… не должен надеяться... потому что потом будет больно, больно от осознания того, что этого не было, потому что невозможно. Стоп. Самое удивительное, что произошло вечером два дня назад, того дня, точно реально. Он может проверить, удостовериться ещё раз, стоит только подождать, когда проснется... Два дня назад 23: 00. Уже давно прозвучал отбой, приют спал, но видимо мальчика это не касалось. Он вертелся из стороны в сторону, пытаясь поудобней улечься на жёстком матрасе. Но сон не шел. Все дело в мыслях, которые не давали покоя. Поняв, что заснуть не получиться, ребенок сел на кровати и повернул голову к окну. – С днём рождения меня. Чуть с грустью произнес мальчик. Говорят, желание, загаданное в день рождения, обязательно сбудется. Потому почему бы тогда не попробовать? Слова, полные уверенности, огласили комнату. – Хочу ещё раз увидеть моего Ангела. Глупо, так глупо Том ещё себя не чувствовал. Ничего не изменилось. На что он надеялся? Но разочарование не успело прийти к нему. Его отвлекло, подозрительное шуршание, а после звук, который бывает от чьего-то падения. - Больно, - послышался голос близь двери. - Кто здесь? - Темнота мешала рассмотреть, кто проник в его комнату. – Покажись. Хоть слова и звучали бесстрастно, внутри Тома все переворачивалось. Что-то двигалось по полу, происходило какое-то скольжение. Наконец лучик из окна осветил это. - Змея? - от удивления слова сами вырвались из Тома. - Возможно. - Ты меня понимаешь? - с восторгом воскликнул Том. Удивительно, он говорит со змеёй. - Да. Не мог бы ты сказать где я нахожусь? - В приюте, в моей комнате, - решил всё же уточнить Том. Рептилия застыла, больше не двигаясь. - Что с тобой? - Том спрыгнул с кровати и подбежал к змее. - Я устала. В твоей куртке было неудобно. - Можно? - Том протянул к змее руку, чтобы та на нее заползла, как все же и случилось. – А как ты оказалась в моей куртке? - Если до этого змея была в ней, а куртка висела на крючке возле двери, не сложно догадаться кому принадлежал звук падения, наверняка поэтому змея сказала больно, ударившись об пол. - Сегодня я увидела тебя лежащим на снегу. Мне было холодно и я решила спрятаться в твоей куртке. Том не знал, что на это ответить. Сейчас в комнате находился просто ребенок, с которым произошло что-то необычное, волшебное, о чем только и могут мечтать обычные дети. Он хотел задать ещё один вопрос о случившемся, но рептилия его опередила. - Как мне к тебе обращаться, мальчик? - Меня зовут Том, Том Марволо Реддл. Он сказал это величественно, выдерживая паузы, словно его имя таило в себе нечто важное или должно было показать насколько он значим, только вот мальчик не спешил гордиться свои именем. Сегодня он уже думал об этом - если он избранный, то почему его имя настолько обычное? Том – такое имя носят все простые люди, но мальчик не относил себя к их числу. Было бы хорошо, если бы его звали как-нибудь по-другому. Но углубиться дальше в свои раздумья ему не дала новая знакомая. - Я Адонис, зови меня так. - У змей тоже есть имена? – Том сильно удивился данному факту, но попытался придать своему лицу отстранённость, будто его совсем не заинтересовала эта тема, но ещё существующая наивность восхищения, присущая только детям, выдавала его с головой. - Не знаю, у меня есть. - Разве ты не общалась со своими сородичами? - Я никогда не разговаривала со змеями. - Почему? - Папа сказал, что у меня нет дара. Данный ответ загрузил Тома не на шутку. Он пытался, но всё равно ничего не понимал. Как это у змеи нет дара? Если она общалась со своим отцом- змеем, разве это и не означает, что она разговаривала со своим сородичем? Может она не считает его таковым? Или у змей тоже, как и у людей существуют разные языки и наличие дара, означает, что они сразу друг друга понимают, а в ином случае им приходится разучивать их? Может у змей тоже есть школа, где французские змеи учат язык китайских змей и так далее? Тогда, должно быть Тому повезло, что змея англичанка иначе бы он не смог заговорить с ней. Хотя, звучит это всё как-то неправдоподобно. Но разве общение со змеёй относится к естественным реалиям мира? Том точно не слышал, чтобы воспитательницы упоминали об этом. А вообще, мало ли какие у змей законы? Том впервые видит змею и разговаривает с ней, поэтому все ли змеи такие или должны быть такими как эта, он точно не знает. Но то, что конкретно это змея была странной, Том мог сказать со стопроцентной уверенностью. Во-первых, почему змея была зимой на улице? Разве она не должна быть в гнезде, ведь это точно детёныш, Том мог судить об этом по довольно маленькому размеру, хотя верны ли его выводы, что змея – детёныш, он ещё сомневался. Тогда разве она не должна быть в спячке? Но на этот вопрос Том тоже не знал точного ответа. Ложатся ли вообще змеи в спячку или это делает только какой-то определенный вид змей? То, что змея точно была не какого-то обычного вида, можно было понять сразу, ведь чешуя змеи была белой. Во-вторых, даже имя у неё было необычное – Адонис. Том не помнил, чтобы хотя бы одну девочку в приюте звали так. К тому же, то что он не заметил, что весь оставшийся день, после неудачной прогулки в его куртке находилась змея, так же навевало подозрение. В общем, змея была интересной и вызывала большое любопытство у маленького Тома, поэтому он решил оставить змею у себя. - Я разрешаю тебе остаться со мной. – По крайне мере Том очень надеялся на это. Он хотел узнать побольше о порядках змей, если они и вправду существуют, да и общаться со змеёй ему понравилось, лучше уж, чем разговаривать с тупыми детьми, да и к тому же так он точно ощущал бы своё превосходство над другими, ведь он единственный, кто может разговаривать со змеями, ну или со змеёй. Получится ли у него поговорить с другими рептилиями он ещё не был точно уверен. Поэтому в своей становящейся привычной манере, он и обратился к Адонис, как бы делая ей одолжение, только вот она повела себя не так как он рассчитывал... - Мне не нужно твоё разрешение, Том. Более я не собираюсь здесь оставаться. – Адонис явно обиделась. Ей очень не понравились последним слова Тома. Они звучали высокомерно, можно сказать даже грубо. Хоть ей и некуда было идти, ведь она не помнила откуда пришла и была не против остаться в этом месте, ведь мальчишка в начале показался ей даже милым, только вот сказанные слова уже не воротишь, да и с таким подобием приглашения, похожего на одолжение, оставаться и дальше здесь не позволяла аристократическая гордость. Хотя почему она считала себя аристократкой точного ответа не было, просто этот факт казался ей правильным, каким-то естественным что ли? Том ненадолго растерялся от услышанного заявления. Ведь оно никак не шло с его планами. Но быстро взяв себя в руки и проанализировав весь диалог, он решил пойти на хитрость, ведь ему ой как не хотелось, чтобы Адонис куда-то уползла. Он же только нашел доказательства своей избранности! К тому же змея ещё ничего плохого ему не сделала, так что и относиться к ней он может более дружелюбно. - Адонис, я имел в виду, что ты можешь остаться отдохнуть у меня. Ты же сама сказала, что устала, я прав? Мне казалось мы с тобой неплохо поладили. Ты такая удивительная! - Последнюю фразу было не обязательно говорить. Том ещё не научился правильно льстить, но вроде бы, если сказать человеку комплимент, то это должно как-то расположить к себе, хотя Адонис и являлась змеёй, кто сказал, что это не сработает? К тому же он не врал – он и правда считает её удивительной, так почему бы не сказать это как есть? Адонис немного задумалась над словами Тома. Действительно, она устала и хочет отдохнуть, остальное не важно. Она будет делать как хочет, а сейчас она хочет спать. Ей тоже показалось, что с Томом они отлично поладили, так что думать и дальше над этим вопросом – остаться или уползти, Адонис больше не собиралась. - Хорошо, я принимаю твоё предложение, но хочу предупредить, что просплю два дня. На недоуменный взгляд мальчика, она продолжила. – Я слишком устала, наверняка магическое истощение. Что за магическое истощение, для Тома осталось загадкой. Может какая-то особенность змей? Да и где сейчас её, ранее упомянутый папа-змей, тоже было интересно. Но Том решил повременить с расспросами, ещё успеет, хоть и придется ждать два дня, главное, что он смог уговорить Адонис остаться. - С днём рожденья, Том, - прошипела змейка и свернулась кольцом на ладошке мальчика, закрывая свои глаза. Откуда Адонис узнала, что у него День рождения легко догадаться, хотя бы потому, что Том сам поздравил себя, когда ещё лежал в кровати. Том не знал, что он чувствует, но впервые в груди у него появилось тепло. Адонис была первой, кто искренне поздравила его в этот день. Возможно, подумал Том, этот день не такой уж и плохой – День его рождения. Снежинки кружились за окном, медленно падая и оседая на крышу лондонского приюта. Луна, показавшаяся в эту зимнюю ночь, была нежданной, но такой же и желанной. Белые лучики спокойно проходили через окна приюта, неспешно передвигаясь, перескакивая с одного окна на другое, пока не остановились на одной комнате, осветив её полностью. Маленький мальчик сидел посреди комнаты, на оголенном деревянном полу, продолжая внимательно сверлить взглядом свою руку. Казалось на ней что-то было. Что-то поблескивающее, переливающееся белым цветом и даже двигающееся. Складывалось ощущение, что мальчик с кем-то разговаривал. И только луна будет знать, что же за диалог происходил в ту зимнюю ночь, в той комнате, сохранив его навечно в секрете. …. Настоящее время. Стоит только подождать, когда проснется Адонис. И тогда... Том точно узнает ответы на свои вопросы. Пора бы уже, ведь два дня уже прошло, у его терпения тоже есть придел.