Занимаясь любовью, а не войной

Когда Кадзуха появился на корабле, Бэй Доу только подумала «очередной инадзумский бедняга» и отправила его на нижние палубы, просохнуть да отблеваться от морской воды. Шторм бушевал не на шутку, сбивая «Алькору» с курса двухметровыми волнами, в чьей глубине зловеще горели электрические разряды. Стонали под напором мачты, трещали паруса, а матросы валились с ног, обвязавшись по двое чтобы хоть как-то противостоять ветру, — одним словом, было не до случайных морских найдёнышей. Бэй Доу до посиневших пальцев впивалась в штурвал, не отводя взгляда от горизонта, пока стрелка компаса крутилась как умалишённая, и когда они наконец оседлали гребень зелёно-синей волны, полной ярости и пены, и вырвались из урагана, она уже и не помнила про новенького паренька. Вспомнила, когда спустилась в трюм, на ходу отжимая волосы и сбрасывая меховую накидку. Кадзуха сидел на ящиках с тканями, спустив кимоно с плеч и пусто глядя в стену перед собой. С его правой рукой творилось что-то страшное — багровые от ожогов пальцы спазматично стискивали какой-то предмет, кожа кое-где облезла до мяса и сочилась сукровицей, криво намотанный бинт дела не спасал. Услышав чужие шаги, Кадзуха обернулся, и на его бледном усталом лице появилась ничего не значащая, пустая улыбка. Бэй Доу лично убила бы себя, брось она его в таком состоянии. Кадзуха мужественно перенёс отдирание бинта от ожога и обрабатывание раны от морской соли, ни издал ни звука, пока Бэй Доу щедро мазала ему ладонь и запястье лечебной мазью, и только периодически глубоко вздыхал да отворачивался, когда она слишком над ним нависала. «Экий недотрога, — фыркнула про себя Бэй Доу, когда юноша в очередной раз отвёл глаза, стоило ей потянуться за чистым бинтом. — А может у него самурайский кодекс какой-то? Ну, людей к себе не допускать, не пердеть, не стонать». Усмехнувшись, она закончила накладывать повязку и удовлетворённо распрямилась.   — Жить будешь, — вынесла вердикт Бэй Доу, уперев руки в боки. — И даже мечом махать продолжишь. Ну, Кадзуха… тебя же Кадзухой зовут? — дождавшись кивка, она продолжила, — можешь не переживать, сёгунату мы таких как ты не сдаём, больно надо, но на корабле не чуди. Если тебя ищут не из-за дурости этих ваших комиссий, а потому что ты настоящих дел наворотил, то окажешься за бортом. — Благодарю за добрый приём, — сообщил полу Кадзуха. — Ваша доброта похожа на шкальный ветер, уносящий тревоги будто осенние листья, и я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. «О, я подобрала поэта, » — кисло подумала Бэй Доу.  — Тебе куда надо-то? — она пыталась поймать его взгляд, но Кадзуха упорно изучал просоленные за годы плаваний доски. — К знакомым каким-то или просто подальше от Инадзумы?   — Подальше от Инадзумы будет достаточно. Беседовать с белой макушкой было так себе развлечение, да и боди уже становилось холодным. Бэй Доу попыталась поправить мокрую ткань, чтоб не тянула грудь, и тут в голову неожиданно стукнуло — «да оно же облепило меня как вторая кожа!» Резко скосив глаза на Кадзуху, она наткнулась на его внимательный взгляд, который смотрел точно на её торчащие от холода соски. Дёрнувшись, Кадзуха стремительно отвернулся, и, хотя длинные пряди удачно прикрыли ему лицо, покрасневшие уши это не спасло.  — Ого, так ты у нас джентльмен! — расхохоталась Бэй Доу, взъерошив его мокрые волосы. — Не бойся, меня такой ерундой не смутишь. Хорошо, что Кадзуха не стал проверять её слова на правду, иначе бы увидел предательский румянец. Всё ещё посмеиваясь, она пошла в свою каюту, игнорируя, как бьётся сердце и волнительно тянет в животе. Да, давненько у неё никого не было, так на взгляд какого-то парнишки реагировать. Ничего, до Ли Юэ рукой подать, а там капитана Бэй Доу знают многие, чтобы без проблем найти себе красотку с пышной грудью или красавчика с крепким членом. А может даже двоих, в море успеваешь оголодать. Впрочем, Кадзуху бы только слепой и скорбный разумом попытался затащить в койку. Сколь бы спокоен не был его вид и дружелюбна улыбка, внутри него истекала кровью незаживающая рана. Бэй Доу видела таких людей — даже спустя много лет они не могли исцелиться. Она всегда им говорила «уходите в море, соль всё зарубцует, ветер всю дрянь из головы выдует», но Кадзухе в таком случае надо было не покидать «Алькор» очень-очень долго. Ли Юэ медленно приближался, и матросы всё громче обсуждали, как будут отдыхать в гавани. Периодически к ним прибивался Кадзуха, безмятежно улыбающийся на очередную шутку в свою сторону и казавшийся такой же частью команды как Инсинь и Джуза.  — Неплохо ты у нас устроился, парень, — хмыкнула Бэй Доу, пока они встречали рассвет на носу «Алькора». — Может останешься на следующее плавание?  — Вряд ли беглец-преступник из Инадзумы поможет вашей репутации, — тихо рассмеялся Кадзуха.  — Пф, поговорил бы ты с Нин Гуан и понял, что нет у нас никакой репутации.  — Если бы репутация была монетой, то она выкупила мою жизнь у страны молний, — Кадзуха опёрся руками о палубу, откидываясь назад и подставляя лицо солнцу и ветру. — Не услышь я звон этих монет, обещавших свободу и защиту, не нырнул бы в воды, таящие в себе смерть. Бэй Доу переварила сказанное.  — Тебе кто-то нас посоветовал? — наконец подвела итог она. Кадзуха кивнул.  — Её превосходительство Сангономия Кокоми. Она сказала, что от богини Молний меня может спасти только богиня Морей. — А ты льстец, — захохотала Бэй Доу, жалея, что ветер дует в лицо и не даёт скрыть невольное смущение за волосами. Ей редко делали такие красивые комплименты. — И что, похожа я на богиню?  — Куда сильнее чем та, что я видел в столице. Бездна подери, он говорил это совершенно серьёзно! Бэй Доу встретилась с его алыми глазами, и между ног снова потяжелело приятно и многообещающе. Этот юноша, спокойно выдерживавший её взгляд и не боявшийся никакой бури, несмотря на жуткие шрамы от молний на правой руке и наверняка ничуть не менее ужасные — на душе, казался ей сплошным противоречием. И, наверное, поэтому её, влюблённую в своенравное море, так к нему тянуло. Но тянуло ли его к ней? Иногда Бэй Доу ощущала на себе его взгляд, но когда оборачивалась — Кадзуха был по уши занят обучением или вязать узлы, или драить палубы, или читать морские карты. Когда волны раскачивали корабль и вся команда ходила словно пьяная, его руки порой задерживались на её руках — то ли искали опору, то ли всё это было просто случайность.  — Слушай, Кадзуха, — начала как-то раз она, пока они стояли плечо к плечу и пытались свернуть парус до того, как ветер разгуляется. О том, что это произойдёт, сказал сам Кадзуха, а после парочки нравоучительных случаев, когда они проигнорировали его слова и затем поплатились, теперь любое его предсказание принималось за истину. — Вот сбежал ты с Инадзумы, а дальше что? У меня есть друзья в Ли Юэ, а они любят помогать неплохим людям. То, что ты не мерзавец, я уже поняла, так что мне они сразу поверят.  — Мой разум похож на ветер, и если однажды он обратится в шторм, все, кто окажется на его пути, могут пострадать, — как всегда туманно откликнулся Кадзуха. — Ты не боишься шторма? Бэй Доу расхохоталась, вспоминая, как же славно сражаться в шторм, когда молнии сами заряжают твой меч и Глаз Бога.  — Ох, скверное было сравнение, — спохватился Кадзуха, опустив взгляд.  — Верно, — Бэй Доу перекинула через свернутый парус верёвку и закрепила её узлом. — Не так вяжешь. Конец под петлю, а не сверху. Кадзуха, сопя из-за второй неудачи подряд, послушался её приказаний.   — А теперь серьёзно, — она хлопнула его по плечу и нависла, пользуясь разницей в росте. Кадзуха вновь почему-то спрятал глаза за чёлкой, лишь бы не смотреть на неё. — Я могу помочь. Нет, давай не так — я хочу помочь.  — Не вся та помощь, в которой я нуждаюсь, к лицу такому человеку, как ты, — вывернулся из-под её руки Кадзуха, и прежде чем он ушёл, Бэй Доу успела увидеть загнанное выражение на его лице и слабый румянец. Озадаченно выпрямившись, она только сейчас сообразила, что опять едва не ткнула его носом в свою грудь. Обычный мужик бы давно слюни пустил, но Бэй Доу понимала — нет в Кадзухе ничего обычного. Как он там говорил? Его разум похож на ветер? Ну что ж, он весь целиком из него. Кадзуха был тише воды ниже травы, до тех пор, пока не открывал рот для очередной поэтичной, полной двойного смысла и скрытого ехидства, речи. Казался неумехой и дурачком, пока не доставал меч или не карабкался по мачтам быстрее и бесстрашнее любого матроса. И выглядел невинным девственником лишь до тех пор, пока дневная качка не толкнула их с Бэй Доу друг на друга. Она навалилась на него, чудом не ткнув носом в палубу, и захохотала от собственной неловкости. Весь смех застрял в горле, когда она поняла, в какую идеальную коленно-локтевую встал Кадзуха, позволяя ей опираться на свою поясницу. У него был прекрасный прогиб в спине. Заманчиво подставленная под хватку шея. И идеально отставленные бёдра. Её руки лежали на его боках, на которых прощупывались литые мышцы даже сквозь кимоно, и будь она мужиком — могла бы отодрать его на месте, настолько правильно он стоял. «Бездна тебя раздери, » — взвыла Бэй Доу. Мальчик-то точно был по мальчикам. Не то чтобы она хотела с ним переспать, но… Бэй Доу схватила эту мысль и ткнула мордой в песок, как делала с любым врагом. В конце концов, то что он разок попялился ей на грудь и у неё зачесалось от этого между ног, ещё ничего не значило. То, как вывернулся из-под её рук Кадзуха, нервно одёргивая рукав кимоно и обманчиво-спокойно улыбаясь, только подтвердило её догадки. И вправду, ничего этого не значило. Абсолютно нихрена. В Ли Юэ было как всегда спокойно и беспокойно разом. «Алькору» успешно пришвартовали и принялись разгружать, служащие порта сновали со своими бесконечными бумажками, и Джуза сорвал голос, пытаясь навести порядок. Наконец последний товар был описан и унесён на склад, и Бэй Доу выписала всем, включая себя, увольнительные. Стоя в доках, где с её красавца счищали ракушки и проверяли обшивку на гниль, она смотрела, как матросы растворяются в толпе, гогоча и споря, кто сколько выпивки осилит и красоток подцепит. Кадзуха исчез первым. Слегка покачиваясь на каблуках из-за слишком ровной и спокойной земли, Бэй Доу бесцельно слонялась по улочкам ночного рынка, всё больше погружаясь в его ночную жизнь. Её приветствовали капитаны с других кораблей, лавочники наперебой предлагали свой товар, а старики в шутку зазывали глянуть на «женихов», которых она упускает, плавая по морям и даже не имея дома с верным мужем. Она усмехнулась про себя — угораздило же её при таких заманчивых предложениях заглядеться на парня, который сам бы себе хотел верного мужа. У одного из прилавков стоял Кадзуха. Бэй Доу подняла глаза на вывеску, не припоминая, чтобы заходила в этот магазин, и поперхнулась. Причина, по которой её тут не бывало, стала понятна. Завлекательная надпись с игривым подтекстом висела над стыдливо прикрытыми лотками, под тканью которых угадывались разнообразные продолговатые штучки, и штучки круглые, и цепочки из шариков. Открыто висели только ремни и плётки. Кадзуха стоял сбоку, задумчиво оглядывая товар, но поразительным образом не привлекая к себе внимание. Наверное, какая-то самурайская способность. Неожиданно он нахмурился, заозирался и безошибочно верно посмотрел на Бэй Доу. Ясно, почувствовал её взгляд или вовсе распознал звук шагов своим поразительным слухом. — Кадзуха, — Бэй Доу расплылась в улыбке, подойдя ближе и тоже глянув на товар. — Я думала ты с остальными парнями развлекаешься. На мгновение между ними повисла неловкая пауза, заполненная разглядыванием очертаний деревянных и каменных фаллосов под полупрозрачной тканью, но затем Кадзуха откашлялся.  — Пусть ветер странствий и свёл нас вместе, но нам мало есть что обсуждать. Я не хотел навязываться тем, кто и так проявил ко мне благосклонность. Бэй Доу не могла его винить за то, что он не захотел слушать плоские шутки её ребят даже на суше. Некоторые из матросов и правда слишком уж проверяли его на прочность. — Что ж, тогда не буду на тебя давить, — хлопнула Кадзуху по плечу она, уже собираясь повернуть в сторону квартиры Синь Янь чтобы выпить бутылку другую и поделиться новостями, как Кадзуха мягко удержал её за руку.  — Я искал тебе подарок, — он протянул ей коробку, в которых Бэй Доу безошибочно узнала перечные конфеты с ликёрной начинкой. Шедевр кондитерской кухни Ли Юэ! Съешь одну такую, и во рту словно распускается фейерверк. — Не знал, что может тебя заинтересовать, а алкоголь — это подарок хоть и полный уважения, но не имеющий лица, — поэтично произнёс Кадзуха, наблюдая за тем, как она нетерпеливо снимает крышку и пробует одну из конфет. Лишь услышав его тихий смешок Бэй Доу поняла, что улыбается до ушей. — Рад, что смог хоть сколь-нибудь отблагодарить тебя за душевную щедрость, что берегла меня на всём нашем пути.  — Да уж, душа у меня широкая, — захохотала Бэй Доу, закидывая в рот ещё одну, и протянула коробку Кадзухе. — На! Да бери ты, не жмись. Кадзуха послушно взял одну из конфет, и судя по слабой улыбке удовольствия, появившейся на его лице, он тоже разбирался и в алкоголе, и в шоколаде.  — А это тоже входит в подарки для меня? — хитро сощурила глаз Бэй Доу, кивая на вывеску магазина «игрушек». Кадзуха замер, проследив за её движением, а затем неожиданно бурно покраснел. Алые пятна выступили на щеках, ушах и даже шее. Казалось ещё немного, и из его макушки повалит пар. Бэй Доу виновато покачала головой и отвесила ему щелбан. — Ну что ты, я же в шутку.  — Ты… угадала, только и всего, — еле слышно произнёс Кадзуха, глядя мимо неё на гуляющих людей. Некоторые, подобно им, останавливались у прилавков хихикая и краснея. Бэй Доу едва не выронила конфеты. — Угадала? Погоди, Кадзуха, ты что серьёзно собирался?.. — Разумеется, я бы не стал тебе дарить ничего из этого, — с оттенком раздражения оборвал он её, поймав крутящийся между ними листик и разглаживая его в пальцах. — Как я и говорил, не вся та помощь, в которой я нуждаюсь, к лицу тебе. Я понимаю. Если это оскорбляет тебя, я прошу дать мне возможность хотя бы извиниться. Кадзуха грустно улыбнулся, словно и не ждал от неё ничего другого. Золотистый свет фонарей зажигал в его алых глазах тёплые искры, и когда он наконец поднял полный тоски и затаённой преданности взгляд на Бэй Доу, та почувствовала себя юной девушкой, впервые получившей признание.  — Да ну… чему тут оскорбляться, — прерывисто вздохнула Бэй Доу, не выдержав этого молчания и теперь глядя как пляшет рыжий листок в его забинтованных пальцах. — Ты не первый спасённый паренёк, кто на меня заглядывается. Благодарность и всё такое. Кадзуха удивлённо приподнял брови, а затем так же стремительно нахмурился.  — Бэй Доу, ты же знаешь, для чего нужны эти предметы? Бэй Доу не выдержала и фыркнула, опустив руку ему на макушку и взъерошив волосы.   — Ой, а если не знаю? Пояснишь мне? Хотелось бы услышать.  — Я говорю серьёзно, — Кадзуха вывернулся из-под её руки взъерошенный и смущённый. — Пусть сердце моё кажется полно беззаботного ветра, но и ему может быть больно. Не будь так жестока. Бэй Доу осеклась на полуслове, невольно прижимая руку к груди, словно пыталась прикрыть собственное сердце. Кадзуха своей искренностью разил не хуже клинка, который творил из ветра и кленовых листьев.  — Прости, иногда меня заносит, — мягко произнесла она. — Да, представь себе, я в плаваньях всяких вещей навидалась… и напробовалась. Знаешь, иногда двум девочкам в одной постели может захотеться чего-то новенького, но чтоб без лишних мужиков. Улыбка Кадзухи была определённо больше хитрая, чем смущённая.  — О, мой друг рассказывал мне о таком, — его рука на мгновение сжалась вокруг пустого Глаза Бога, и Бэй Доу сразу поняла о ком он. — Правда я никогда до конца не верил, что ему и вправду разрешили за этим подсмотреть. Они оба рассмеялись, каждый своему: Кадзуха — воспоминаниям, Бэй Доу — тому, что уж она бы разрешила какому-нибудь красавчику жадно поглазеть на себя и одну из её подруг. Просто ради шутки. В море, в конце концов, в тебе просыпается зверский аппетит. Кадзуха тряхнул головой, ещё мгновение глядя на листок в своих пальцах, а потом будто решившись, пустил его по ветру и поднял на Бэй Доу прямой горящий взгляд. — Вот только… — Бэй Доу вздрогнула, когда он уверенно взял её за руку, прижатую к груди, и положил к себе напротив сердца. — Я не девочка, и я всё ещё хочу, чтобы это сделала ты… со мной, о сильная и прекрасная богиня Морей. Разве… — его лицо исказилось от самоуничижительной гримасы, — это не вызывает жалости? Или отвращения? То, что я…  — Знаешь толк в членах? — подсказала Бэй Доу, и судя по лицу Кадзухи он только что получил крохотный сердечный приступ. Ей вдруг стало так легко и просто, что она расхохоталась и притянула его к себе, утыкая красным лицом в грудь. — Кадзуха, брось! Я, когда с мужиками сплю, как думаешь на чём у них прыгаю?   — Ох, ну почему ты словно бы понимаешь меня, но говоришь совсем о другом… — жалобно простонал он, пытаясь вывернуться из её объятий, но Бэй Доу не позволила, и Кадзуха наконец затих, нежно дыша ей в ложбинку между грудей.  — Потому что я не против, — тихо произнесла она, мягко запуская пальцы ему в растрепавшийся хвост. — Потому что мне плевать как, если это с тобой. Кадзуха медленно поднял голову, словно не веря своим ушам, его вопросительный взгляд тщетно пытался искать насмешку в её глазу, а потом будто приливная волна на его лица появилась улыбка. Он ласково потёрся носом о её грудь, разом растеряв всякое смущение.  — Я был благословлён дважды, — прошептал Кадзуа, медленно заключая её в объятия. — Когда ты спасла меня из волн смерти и когда не дала утонуть в волнах любви. Бэй Доу поняла, что подобные фразы — плата за влюблённость в тебя поэта. Вывернувшись из рук Кадзухи, она вернулась к прилавку, и приглядевшись к товару выбрала один из экземпляров — небольшой, не слишком толстый и с надёжными ремешками у основания. Лавочница определённо узнала её, но, как и всякая профессионалка, сделала вид, что видит в первый и последний раз. Кадзуха наблюдал за ней округлившимися глазами, а когда она вернулась, нервно сложил руки на груди.  — Ты… ты действительно бесстрашная женщина, Бэй Доу.   — И никогда не упускаю своего, — кивнула она, беспечно зажав завёрнутую в непрозрачную ткань покупку подмышкой и бочком притираясь к Кадзухе, пока он не догадался обнять её за талию. — Пойдём на «Алькор». Веришь нет, но я бездомная. Кадзуха рассмеялся и легко поцеловал её в плечо.   — Тот, кто является домом для надежд других, никогда не будет бездомен. Оставалось надеяться, что хотя бы стонет он не стихами. «Алькор» был тих и пуст. В доке не было рабочих, только миллелиты, знавшие Бэй Доу и не чинившие ей препятствий, да несколько дежурных матросов на случай, если вдруг какой корабль вернётся из плаванья не по плану. Едва они пересекли трап и оказались на борту «Алькора», как Кадзуха порывисто толкнул Бэй Доу к мачте, становясь на носочки, чтобы справиться и с её ростом, и с каблуками, и пылко поцеловал. Бэй Доу выронила все подарки, вцепившись в него ответ, но Кадзуха вёл себя так, словно изголодался куда сильнее, чем она. Он подхватил её под одно бедро и заставил закинуть себе на талию, прижимаясь ближе, и его затвердевший член ткнулся Бэй Доу между ног. Она охнула, ощущая чужой жар даже через слои одежды, и Кадзуха застонал ей в губы, умудряясь выглядеть трогательно даже с мутным от желания взглядом.   — Я чувствовал себя таким недостойным, когда ты лечила мне руку, обещала защиту, а я лишь хотел прижаться к тебе и сидеть так до тех пор, пока солнце не упадёт в море и не погаснет, — зашептал он, целуя ей шею. Его нежный голос у самого уха заставлял коленки непоколебимой Бэй Доу дрожать. — Я потерял друга, я стал меньше, чем никем, я сбежал от всего и потому ничего не был достоин, но всё же хотел тебя. Мечтал о тебе ночами. Если бы ты знала, как я хотел провалиться в бездну, когда от одного твоего прикосновения у меня встало так, что пришлось прятаться среди бочек и…   — И что? — просипела Бэй Доу, поймав его за хвост и запуская пальцы в волосы. Кадзуха осёкся, поняв, что заговорился, отвёл взгляд, но Бэй Доу опустила вторую руку между ними и погладила его член через шорты, заставив сладко содрогнуться всем телом. — Что ты сделал, Кадзуха? Я хочу услышать.  — И ласкал себя, — с трудом произнёс он, но, когда она снова провела рукой по члену, толкнулся ей в ладонь и тряхнул головой, словно отпуская себя. — Я представлял, что ты на мне. Что ты делаешь со мной всё, что со мной делали мои любовники. Берёшь меня, или сидишь на мне, или опускаешь перед собой на колени, — Кадзуха взял её за руку и поднёс к своему рту, прожигая взглядом, и медленно лизнул между пальцами. — Я был ничьим, Бэй Доу. Стал ничьим. Я даже не оплакал сто дней того, кого любил до тебя, а уже был готов скулить у твоих ног. Скажи, разве это не позорно?   — Архонты, сколько же дури у тебя в голове, — застонала от жалости она, впившись ему в губы. Кадзуха отдался этому поцелую с такой страстью и нежностью разом, что у Бэй Доу загудело в висках. Они еле дошли до её каюты, запинаясь о каждый канат и неровную доску. Едва за ним закрылась дверь, как Кадзуха принялся стягивать с себя одежду. Бэй Доу последовала за ним, притормозив лишь когда он снимал шорты — под теми оказались высокие красные чулки, плотно и возмутительно соблазнительно обтягивающие бёдра.   — Бездна тебя подери, — прохрипела она, отшвырнув верхнее платье куда попало. — Не вздумай их снимать. Кадзуха лукаво улыбнулся, и Бэй Доу поняла, что он доволен эффектом. Он остался в одной нижней рубашке, доходящей ему до бёдер — всё же до чего же он был стеснителен в некоторых вещах! — и кивнул на кровать.  — Мне нужно подготовиться, если ты… если ты не передумала, — Кадзуха бросил короткий взгляд на лежащий у стола свёрток. Бэй Доу без лишних слов взяла тот и сняла ткань, вертя фаллос в руках и примериваясь. Один его конец был тоньше и загибался кверху — видимо, эта часть была для неё. В голове мелькнула запоздала мысль о смазке. Вот же дурёха, не могла сразу купить что ли!  — Погоди, тебе ж масло какое-то надо, — пробормотала Бэй Доу, но Кадзуха помотал головой, доставая из кармана кимоно банку. Бэй Доу присвистнула. — Ты что это, всегда готов? — Это не для увеселений подобного толка, — немного обиженно откликнулся Кадзуха, приближаясь к ней и заставляя опуститься на кровать. — Это для рук. Шрам до сих пор слишком жёсткий, мне приходится смазывать его, чтобы не царапался о бинты.  — Прости, — Бэй Доу отложила фаллос будто самую обычную вещь на свете и заключила лицо опустившегося на колени Кадзухи в ладони. — Я же уже говорила, что меня заносит. Но я хотя бы не говорю о всяких там лучах солнца, море смерти и прочем ежеминутно.  — И это греет мне сердце, ведь в противном случае нам пришлось бы даже в постели сочинять хокку, чтобы не упасть перед друг другом в грязь лицом, — ехидно откликнулся Кадзуха, разводя ей ноги в сторону. — Разденься. Я хочу тебя. Ох, даже когда он не говорил стихами было не легче! Бэй Доу расстегнула застёжки боди, позволяя тому сползли с груди, а затем и с бёдер. Теперь она была совершенно обнажённой, но Кадзуха смотрел на её полную грудь, поджарый живот и увлажнившуюся от смазки вагину как на произведение искусства. Со смешком, Бэй Доу закинула ему одну ногу на плечо, пяткой давя на спину и позволяя прикоснуться. Первое прикосновение языка Кадзухи вызвало в ней тихий стон, но чем сильнее он ласкал её, вжимаясь всеми губами и водя носом по стриженному лобку, тем громче становился её голос. Бэй Доу сжала покрывало на постели, глядя как Кадзуха растягивает себя, сначала осторожно, периодически замирая и тяжело дыша, но не переставая вылизывать её, словно это приносило ему столько удовольствия, что перекрывало боль, а потом всё сильнее и быстрее. Под конец он уже резко двигал рукой у себя под бёдрами, входя не одним пальцем, а тремя или четырьмя — она не могла рассмотреть, — и Бэй Доу видела, как ему хочется большего.   — Кадзуха, эй, кажется пора, — она мягко оттолкнула его голову от себя, хотя хотелось наоборот прижать сильнее и взять своё, но не меньше этого хотелось попробовать кое-что новенькое. Да, может она и делала такое с женщинами, но это Кадзуха… это совсем другое дело. Кадзуха отстранился, немного смущённо вытирая рот рукой, но, когда он увидел, как Бэй Доу приставляет к своей вагине фаллос, румянец у него на щеках стал ещё гуще. Бэй Доу не выдержала и рассмеялась, вызвав очередной недовольный вздох, и это отвлекло её от весьма неловкого факта, что она вставляет в себя кое-что под чужим, полным вожделения взглядом. Конец фаллоса мягко вошёл в её скользкую возбуждённую вагину, и Бэй Доу удовлетворённо застонала, приподнимаясь и закрепляя на бёдрах ремни. Кадзуха поднялся с колен, придерживая полы рубашки так, чтобы они прикрывали член, и скользнул перед ней на кровать.  — Лицом или спиной? — тихо спросил он. Бэй Доу фыркнула, пытаясь скрыть за весельем неуверенность, и склонилась над ним, наконец вблизи рассматривая прекрасное тело мечника и странника.  — Смотря… — она поцеловала его между ключиц, — как тебе, — провела языком между едва проступающими кубиками пресса, — хочется. Его член стоял у неё прямо перед лицом, как бы Кадзуха не пытался его прикрывать. Бэй Доу досадливо отвела его руку, разводя полы рубашки, и наконец взяла горячий ствол в руку, провела до самой головки и снова спустилась к яйцам. Кадзуха всхлипнул, быстро закрывая рот ребром ладони, и глубоко вздохнул прежде чем ответить.  — Я хочу видеть тебя.  — Значит лицом, — Бэй Доу встала на колени, подхватывая Кадзуху под бёдра так же, как делала это с девушками, и опустила взгляд на растянутый покрасневший анус. Да, она не ошиблась с размером фаллоса — у Кадзухи давно никого не было, да и когда бы он себе кого-то нашёл, так что будь «игрушка» покрупнее, удовольствие им бы обломалось. Кадзуха, заметив её взгляд, попытался сначала свести колени, потом — вернуть рубашку на место, но Бэй Доу иронично выгнула бровь.  — Ты можешь успокоиться?  — Всё ещё не верю, что ты правда хочешь со мной именно так, — нервно огрызнулся он и, не выдержав её взгляда, тряхнул головой, чтобы волосы частично прикрыли лицо. — Пожалуйста, перестань так смотреть. Я ещё… не готов. Не готов, что в него вляпалась, втрескалась, влетела как в ураган — как он там её называл? — богиня Морей? Ну что ж, Бэй Доу тоже пока не привыкла, но у неё стаж в том, чтобы казаться уверенной и всезнающей. Она пристроила фаллос к анусу и медленно надавила, проникая всё глубже. Кадзуха громко застонал, выгибаясь на подушке, и сам нетерпеливо поддался бёдрами вперёд, пока его ягодицы не соприкоснулись с её пахом. Да, неплохо он себя растянул. Бэй Доу с лёгким стыдом подумала, что хотела бы на это посмотреть подробнее.  — Всё хорошо? — спросила она, поглаживая через чулки бёдра Кадзухи. Тот кивнул. — Тогда убери волосы с лица. — Я слышал, что ты не только справедлива, но и безжалостна, как самое настоящее море, — жалобно простонал он, но Бэй Доу это не проняло и она наклонилась вперёд, навалившись на него грудью и видимо меняя угол проникновения, отчего Кадзуха тонко вскрикнул. — Ха… о Архонты… Так глубоко…   — Будет ещё глубже, если покажешь личико, — пообещала Бэй Доу, жадно целуя его в шею и едва не кусая. Её самообладания оставалось немного, но она хотела выжать всё, что сможет, пока не сорвётся. — Давай, Кадзуха! Это будет твой подарок за то, что я думала, что ты по мальчикам.  — Как ты вообще могла о таком подумать? — пробормотал он, послушно отводя волосы от лица и умоляюще глядя на неё. В красных глазах стояли слёзы от удовольствия, губы подрагивали, да и вообще вид был такой, что кому покажи — у любого встанет или потечёт.  — О, ну я тогда не знала, что ты так шарахался от меня потому, что дрочил за бочками. — расхохоталась Бэй Доу, опираясь одной рукой о постель, а второй удерживая Кадзуху за бедро, чтобы не вздумал дёргаться. — Ну, давай пошумим, морюшко моё. Она толкнулась первый раз, второй, стискивая зубы от того, как удобно изогнутый кончик фаллоса давит ей на клитор при каждом толчке. Кадзуха поначалу пытался давить стоны, потом отпустил голос, выгибаясь дугой на матрасе и сильнее разводя бёдра, чтобы Бэй Доу проникала глубже.  — Какая же ты… красивая, — выдохнул он, раскинувшись на подушке и не спуская взгляда с её колыхающейся груди. — Накло… наклонись, я хочу поцеловать. Бэй Доу снова навалилась на него, и Кадзуха взялся за её грудь, сжимая в пальцах соски. Его губы требовательно прижались к её губам, затягивая в долгие мокрые поцелуи.  — Бинты не царапают? — заботливо спросил он в перерывах между тем, чтобы вылизывать её рот. Бэй Доу утомлённо вздохнула.  — Кадзуха, если мне резко что-то начнёт не нравится, я дам тебе по заднице. Вот такой у нас будет условный сигнал. Кадзуха рассмеялся, поддаваясь бёдрами под её толчки и намекая ускорить темп. Бэй Доу сделала пару движений, меняя угол, пока Кадзуха не вскрикнул особенно довольно, поправила фаллос, чтобы плотнее прижимался изнутри к клитору, и начала вбиваться в одном ритме. В этом было что-то по-особенному сводящее с ума — слышать пошлые хлюпающие звуки, видеть как с головки члена тянется вязкая нитка смазки, чувствовать как на каждом толчке в животе всё сжимается. Ей хотелось ещё, чтобы сильнее, громче, искренней. Кадзуха уже стонал в голос, выгибаясь навстречу, и одной рукой контролируя за бёдра, чтобы не сбивалась и не замедлялась. Белые волосы облепили его шею и плечи, соски покраснели и затвердели, а как выглядела она сама — Бэй Доу не представляла, зато прекрасно слышала.  — Архонты… ещё, Бэй Доу, ещё! Глубже! Возьми меня глубже! Твоя грудь сводит с ума, такая красивая и полная, и соски напоминают ягоды. Я хочу облизать их, хочу чтобы ты навалилась на меня, хочу чувствовать твой запах, всё твоё тело, — Кадзуха смотрел на неё пьяным взглядом, даже не пытаясь взять себя за член, только тянулся к груди, мял её в пальцах, сжимал соски, потом поднимал руку выше и собственнически удерживал за шею. — Ещё… Бэй Доу, возьми меня, пожалуйста. Я буду твоим! Я хочу быть твоим… Глубже! Сильнее, пожалуйста! Заставь меня кричать!   — Да ты уже, парень, — дурея от его слов, усмехнулась Бэй Доу, но Кадзуха вдруг резко обхватил её ногами за талию и весь прижался к ней, насаживаясь до конца на фаллос.  — Я могу громче, — голосом демона-искусителя шепнул он, и Бэй Доу скрутило от оргазма. Кадзуха не выпускал её, бесстыдно постанывая в ухо и покрывая шею болезненными поцелуями… или он кусался? Бэй Доу не могла понять, теряясь в его объятиях и чувствуя, как сперма стекает по её животу. Наконец она смогла отпустить его, и Кадзуха заботливо расстегнул ремешки на её бёдрах, сначала снимая фаллос с неё, а затем вытаскивая из себя. Бросив его к одежде, он мягко опустил всё ещё едва соображающую Бэй Доу на подушку и склонился к её ногам, целуя следы от ремней. Хоть это было и приятно, но она легонько пихнула его коленом в плечо.  — Уймись и иди ко мне.   — Но я хочу сделать тебе хорошо, — улыбнулся Кадзуха, нависая над ней на одной руке, и Бэй Доу в очередной раз поразилась его противоречивости. Казалось бы, он ниже её, на вид слабее и младше, но на самом деле сейчас рядом с ней лежал заботливый сильный мужчина. От этого сердце замирало так же сильно, как от его честности и заковыристых комплиментов. Бэй Доу потянула Кадзуху вниз, чтобы не смотрел, как она смущается, и устроилась на сгибе его локтя.  — Так что? Куда ты теперь? — тихо спросила она, поглаживая его по всё ещё влажной груди. Кадзуха, перебиравший её волосы, тихо вздохнул и прижался губами к её макушке.  — Я странник, — шепнул он словно бы печально. — Останься я на одном месте, и мой клинок затупится, а слух — ослабнет. Но ведь «Алькор» живёт в океане, а океан никак нельзя назвать просто «местом». Если ты позволишь, я буду следовать за тобой, пока нас не разведёт судьба.  — И будешь портить нам репутацию? Кадзуха засмеялся, очевидно вспомнив их старый разговор.  — Полагаю, после твоей смелой покупки на ночном базаре, твоей репутации уже ничего не грозит. Тот, кто не боясь несёт фаллос подмышкой, вряд ли остановится перед фактом мнимой госизмены и сопротивления архонту.  — О, верно, — кисло протянула Бэй Доу, закидывая ногу Кадзухе куда-то то ли на пояс, то ли на бедро, с его ростом было столько неопределённости. — Нин Гуан вся на яд изойдёт, как узнает. Кадзуха напрягся, коснувшись пальцем её подбородка и прося приподнять лицо, чтобы беспокойно заглянуть в глаза.  — Почему? Она будет насмехаться?  — Нет, — Бэй Доу хищно оскалилась. — Просто обзавидуется.