У драконов свои причуды

В лавке было тихо. Полуденное солнце разогревало деревянный пол, просачиваясь тёплыми лучами сквозь неплотные шторы, подсвечивая летающие пылинки. На прилавке, под стеклом, покоились разряжённые артефакты, сверкающие и бликующие начищенными металлическими резными деталями, и преданно ожидали своего будущего хозяина. Стены украшали засохшие цветы, подаренные когда-то бывшими поклонниками Сокджина — главного мастера, у которого проходил практику Чимин. Из-за вселенской скуки он игрался с детской драконьей игрушкой, буквально на днях наглым образом выпрошенной у Юнги. Скреплённые обработанным гранатом металлические прутья переплетались между собой в единую шарообразную форму. Чимин раскладывал конструкцию, делая из неё нечто другое, новое, с интересом наблюдая за механизмом. Юнги говорил, что это помогает малышам развивать моторику. Дракончики с детства были чересчур неловки, плохо скоординированы и грубы. Им предстояло пройти огромный путь, чтобы стать по-настоящему опасными и величественными представителями своей расы. По крайней мере, так о них поговаривали. «Слухи» — решает для себя Чимин, в первый раз встретившись с Юнги и Намджуном. Последний был явным примером того, почему настолько детализированные, сложные и многогранные вещицы нужны с детства. Неповоротливый, неуклюжий дракон чуть не стал погибелью для бизнеса Сокджина. Или, если без преувеличения, причиной ремонта. Намджун казался простодушным даже после выломанного косяка, сломанного стула и опрокинутого на пол прилавка. Пока в помещении был мастер, Намджун улыбался с ямочками на щеках и преданно извинялся, обещая всё возместить. Однако острый разрез глаз, прямая осанка и медленные, опасные движения жёстко избили насмешливый образ прямо на глазах Чимина, стоило Сокджину покинуть комнату. Притуплённые человеческие инстинкты вопили об опасности, подавляли собственное «я», умоляя покорно склонить голову и больше никогда со взглядом хищника не пересекаться. Но вот Юнги… Это действительно было странно. Чимин впервые встретил настолько наивное существо. Тот походил на вымирающий тип вечно солнечного, беспроблемного и наивного дурачка. Или отличного актёра. Юнги был неоднозначный. Вежливый, но в своём восприятии. Честный, но с правдой такой жестокой, что лучше бы её никогда и не слышать. Понимающий, но только не озвучиваемое, а что-то глубокое, не высказанное даже самому себе. У драконов свои причуды. Одна из них — это страсть к коллекционированию, собирательству и обладанию. Чимин в своей жизни повидал многое дерьмо, испытывал и боль, и унижения. Но настолько сильный животный страх — никогда. — Я хочу его украсть, — шёпот, тщательно скрываемый, показался поначалу скрипом артефакта. Чимин рефлекторно поднимает взгляд от механизма, чтобы сразу же столкнуться с пристальным, неморгающим. Юнги смотрел прямо, не скрываясь. Удивительная мягкая улыбка расцветает на его лице, и Чимин отвечает ему дежурной. Та словно прилипает. Скулы неприятно сводит от перенапряжения, а Сокджин возиться с опасными покупателями не перестаёт, будто специально оттягивая желанный момент расставания. Перекошенная, застывшая маска держится ещё десять секунд для проформы после хлопка тяжёлой двери и лёгкого перезвона колокольчиков. Первой мыслью было бежать. Собрать все свои вещи, не прощаясь с мастером, и, наплевав на практику, слинять куда подальше. Скорее всего, пришлось бы своровать некоторые артефакты для защиты и запутывания путей. Тут не до мук совести: Сокджин не поймёт, скидку по какой-никакой дружбе не сделает, а вот найти беглеца с украденным и убить его самостоятельно уже не сможет. На месте Чимина удержали здравомыслие и самообман. Возможно, Юнги смотрел вовсе не на него: стоит обуздать своё глупое самолюбие. Может быть, даже если ему и не послышалось, тот говорил про механизмы? Люди поговаривали, что для драконов это в пределах нормы — присваивать понравившуюся вещицу без спроса. Что-то типа поддержания тонуса. Времена-то уже не древние, а к былому разгулу вернуться порой хочется. Последующие дни Чимин дёргался нервно на каждый перезвон с бьющимся в горле сердцем, смотря прямо в души вошедших. Юнги не возвращался. И это действительно было хорошо. Просто замечательно. Сокджин сказал, что официально назначил встречу им через три недели. Чимин просто-напросто может отпроситься или даже нагло не прийти на работу. Не в первый раз. Сбегает погулять с Тэхёном, расслабится. Может быть, даже смотается с другом в более цивилизованный город, находящийся неподалёку. Или как можно дальше. Например, в столицу. Юнги заявился раньше положенного срока: вечером, когда Чимин закрывал лавку после очередной смены. Именно в этот день осень решила вступить в свои права, принеся с собой северный ветер, что неприятно холодил кожу, и ранние сумерки. Хотелось как можно быстрее добраться до дома, укутаться в мягкий плед и впасть в спячку. Желание было настолько ощутимым, что дрожь унялась практически сразу и, идя по освещённой улочке к мостовой, Чимин чувствовал себя в тепле и безопасности. Он никогда не был о себе высокого мнения, и это был именно тот момент, когда не признать себя дураком могло стать ещё большей глупостью. И осознал он это только внутри своей одноэтажной обители, когда обернувшись, чтобы закрыть дверь, увидел вдалеке стоящий силуэт с поблёскивающими огнями. Уснуть в ту ночь он так и не смог. Странности, ранее игнорируемые, наконец начали всплывать наружу. Преследующие тени не были игрой уставшего разума: Юнги начал провожать Чимина до дома тем же вечером, как они впервые встретились. Единственный имеющийся ухажёр пропал так же внезапно, как и любимое украшение — кольцо, передающееся в их семье по наследству. Последнее было самой настоящей наглостью. Не пойми откуда взявшаяся бравада — а может, больше страх перед отцом — заставила в очередной вечер затормозить прямо у входа в дом и крикнуть, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты тут! — голос не дрогнул, только дурацкая икота взялась не пойми откуда. Чимин сжимал ручку двери до побелевших костяшек, готовый в любой момент распахнуть её и вбежать в помещение. Навряд ли ему бы это помогло, но отчаянные времена требуют лживых надежд. Тепло, мягко укутавшее, с каждой секундой разрасталось всё сильнее, переходя в самый настоящий пожар. Инстинкты кричали, вопили до боли в голове о том, что дракон стоит совсем близко. Чимин гулко сглатывает, лишь сильнее раздражая горло непроходимым, вставшим воздушным комком. С громко бухающим сердцем и, прикладывая неимоверные усилия, поворачивается. На удивление, их разделяет большое расстояние. Юнги стоит в паре метров, совсем немного отойдя от угла соседнего дома, за которым скрывался. Под искусственным, магическим огнём он кажется картиной. С бледной кожей; с сияющими тёмными глазами; с проявляющимися чешуйками на круглых щеках. Тёмные короткие волосы, открывающие вид на заострённые уши с украшениями, скорее всего, из настоящего камня, красиво преломляли свет. Одет он в сто раз лучше Чимина, а на шее поблёскивает цепочка из чистого металла с… его кольцом. Глупый порыв закричать и обвинить вора тушится о пристальный взгляд дракона. Слишком изучающий, слишком впитывающий и заинтересованный. Чимин не то чтобы трус, но жизнь дороже каких-то семейных побрякушек. — Ч-что вы делаете? — Чимин решает начать издалека, нервно одёргивая плотный ворот хлопковой рубашки. Жарко. И страшно. Господи, как же страшно. — Я? — Юнги моргает медленно, переступая с ноги на ногу, и Чимину начинает казаться, что у того чешуи становятся больше. Тишина наступает неумолимо, и вместо страха начинает проступать неловкость. Ситуация до абсурда странная и сюрреалистичная. Дракон молчит, по-хищному наклонив голову, и чего-то ждёт. — Ну… Может, вы что-то хотите? Юнги кивает серьёзно, подаётся в непонятном порыве вперёд и признаётся доверительно. — Я хочу тебя украсть. Глухой хлопок двери становится ему ответом. На следующий день Чимин просыпается с больной головой, спиной и задницей. Строить баррикаду в собственном доме — то ещё мероприятие, с тем учётом, что убирать предстоит самому же. Обниматься во сне со шваброй, единственным доступным оружием, на полу тоже не являлось гениальным человеческим решением. Чимин даже встать первые пару минут не может: настолько затекло всё тело. Как бы он отбивался от дракона в таком состоянии — вопрос ещё тот. Выглядывать в окно, чтобы проверить обстановку, откровенно не хочется, а выходить на улицу тем более. Накрывает ощущение, что собираешься заглянуть в пасть хищнику. Но сейчас же день. Кто ворует людей посреди дня? Возможно, если он объяснит всё Сокджину, то они вместе что-нибудь придумают, и Чимин будет спасён. Или меркантильная душа мастера продаст его подороже. Разгребая завалы около двери, Чимин с особой осторожностью дезактивирует артефакт, закрывающий дверь. Господи, он не хочет умирать. Неужели желание закончить дурацкую практику и вернуться обратно в столицу настолько невыполнимо, что боги решили его наказать? Оставался всего-навсего год, если не меньше — и такая злостная насмешка судьбы. На улице многолюдно. Город проснулся: все снуют по мощёной дороге без особой спешки, кареты ждут своего сигнала, чтобы переехать через мост, а на горизонте не видно ни одного дракона. Чимин делает неуверенный шаг вперёд и неожиданно спотыкается обо что-то. На крыльце стоит плетёная корзина со странными фруктами, которых даже в столице не найдёшь. Записки внутри нет, но некоторые догадки имеются. Всё это до безумия странно. Есть он их, конечно, не будет. Мало ли, может, они ядовитые или как-то воздействуют на организм? Чимин учился в одном корпусе с магами, все их подлянки знает: испробовал на себе. И повторять печальный опыт не собирается. Всё оставляет на месте, запирая дверь и низенькую калитку. До лавки доходит, нервно оглядываясь, перебежками. Вырывается с чёрного хода, сразу направляясь на второй этаж, где живёт Сокджин. Мастера на месте нет — чтоб у него продажи упали, — и ничего не остаётся, кроме как открыть лавку и с ледяной, потной спиной встречать каждого покупателя. Если дракон заикался только про кражу, то шансов выжить там явно больше, чем от разъярённого Сокджина. Идя на практику, Чимин не думал, что вместо отработки искусства создания артефактов, будет грёбаным продавцом. Сокджин до создания механизмов не допускал, называя его малышом, а только показывал, как работает сам. Скрипя зубами, стоит признать, что тот был и правда мастером своего дела. Неудивительно, что к нему обращались сами драконы. Сокджин заявляется только под вечер, улыбчивый до ядовитого прищура Чимина, радостный — чтоб у него станок сломался — и с Намджуном. Тот спотыкается раза три буквально на одном месте, завороженно смотря в наглые глаза мастера, и ни на что внимание больше не обращает. Чимин нервно сглатывает, понимая, что Юнги с ними нет, и от этого немного спокойнее. — Я сейчас, — Сокджин кивает приветственно Чимину и проносится мимо в заднюю дверь, видимо, к себе. Чимин переводит взгляд с наставника на дракона. Тот стоит, расправив плечи, и напускная мягкость, которую можно было заметить рядом с мастером, отсутствует. Взгляд немного безразличный и подавляющий, вся поза говорит о безграничной уверенности, и дурацкая идея, которая возникла в голове у Чимина, уже не кажется такой гениальной. Но, может, не сожрёт? — Эм, извините? — он говорит неуверенно, совершенно не понимая, как правильно должен обращаться к представителю чужой расы. Намджун переводит скучающий взгляд с витрин на Чимина. И, ну, была не была. — Можно задать вопрос по поводу, эм, вашего спутника? Дракон вскидывает брови и уже с закрадывающимся интересом наклоняется немного вперёд. — Юнги? Он что-то натворил? Весёлость в голосе Намджуна сбивает с толку. Это что, случается не в первый раз? — Эм, нет? — насколько вообще является хорошей идеей пожаловаться на одного дракона другому дракону? — Просто он. Ну… Кажется, следит за мной? Намджун понимающе кивает, и совершенно не выглядит так, будто это не в норме. О господи, неужели Чимину удалось стать очередной жертвой? — Как и ожидалось, ухаживания Юнги немного специфичны, — чего? — он может показаться немного импульсивным, прости его за это, просто ещё совсем маленький. Года два назад только летать научился, но он не плохой! Кстати, что это за цветы? Чимин ошарашенно смотрит на светлую макушку, которая уже вовсю принюхивалась к висящим икебанам. В голове полный сумбур и путаница. Ухаживает? С каких пор преследование кого-то стало так называться? С каких пор желание похитить человека стало одним из пунктов? Что дальше? Его пожарят во фритюре и сожрут из-за чистой и светлой? К чёрту диплом, жизнь дороже. Он сегодня же поговорит об этом с Сокджином и… — Что вы делаете?! — Чимин, открыв рот, наблюдает, как Намджун начинает срывать засохшие букеты со стены. Видимо, бежать из страны он будет с мастером. Правда, оба по разным причинам. — От них пахнет чужими, — голос у дракона спокойный, а движения целенаправленные без какой-либо неуклюжести: сухие цветы даже не крошатся. — Я заявил свои права на Сокджина, он согласился, и теперь они ему ни к чему. Он убьёт его. Сокджин убьёт дракона. А Чимина посадят как соучастника. Господи, каким же дураком он был, когда два года назад приехал в это захолустье и жаловался на скуку. Время расплаты пришло. Наставник всегда бережно относился к подаркам других людей. Даже если он этих людей порой терпеть не мог. Подношения являлись важной частью культуры семьи Ким. Без разницы, с каким умыслом те были сделаны. Враг предпринял свой шаг, потратив силы на его реализацию. Стоило с высокоподнятой головой принимать удар. Что уж говорить о любовных? Пускай даже бывших или несостоявшихся. Как назло, именно в этот момент задняя дверь отворяется, являя хозяина лавки, одетого чересчур… Чересчур. Чимин только один раз видел, как Сокджин надевал эльфийский наряд, и то это было на вечер выпускников. Кажется, на похороны он явится в нём же. Наблюдать за изменением лица мастера — настоящая отрада. Но возможность быть задетым рикошетом не радует, и Чимин, пока ещё никто ничего не понял, протискивается мимо Сокджина, сбегая. Улица его встречает тишиной, безлюдностью и холодом, который сразу же отступает, отдавая место теплу. О, высшие силы, он совсем забыл о самой главной своей проблеме. Юнги в этот раз не скрывается. Сидит под дубом, играясь с какой-то игрушкой, блестящей под светом фонарей. Идея бежать со всех ног к дому посмертно хрипит, прибитая гвоздём, стоит только дракону поднять на Чимина взгляд. Он улыбается, поспешно вставая, и делает шаг вперёд. Нервы у Чимина сдают в ту же секунду. — Стой на месте! — крик вырывается совсем уж писклявый, но Юнги, на удивление, замирает. Чешуя проступает на его щеках, и, о боже, неужели Чимин его разозлил? — Извини, я… Вы… Ты… Просто… Не убивай меня!.. Пожалуйста? Дракон странно тупит взгляд, растерянно дёргая головой, выискивая что-то на асфальте. Чешуя проступает всё сильнее, а смерть кажется Чимину всё ближе. — Я не собирался! — голос у Юнги шепелявый, прыгающий и, кажется, обиженный. Мозг под гнетом страха наконец начинает медленно работать, обрабатывая поступающую информацию. И… Неужели дракон волнуется? — Я просто хотел украсть тебя! — Чтобы потом убить? — Да нет же! — Юнги повышает голос, собираясь сделать шаг, и Чимин дёргается инстинктивно назад. Дракон сразу же замирает, возвращаясь на свое место, и как же это всё странно. — Это ухаживания. Чимину приходится изрядно напрячь слух, чтобы разобрать смущённое бормотание. Отлично, надо сходить к лекарю и проверить уши. А то уже второй раз слышится какой-то бред. — Но я не хочу, — ответ вырывается необдуманно, и Чимин в страхе замирает. Вперивается взглядом в миг сгорбленную фигуру, и, о боже, он видит поджатые губы. Взгляд какой-то замыленный и сломленный. Дракон выглядит до глубины души обиженным и… ранимым? — Но я постараюсь! — Юнги заламывает пальцы, болезненно хмурясь, и говорит быстро-быстро, боясь, что в любой момент его перебьют. — Я уж-же! Но я только начал, честно! Этого может показаться мало, но я буду стараться. Сделаю всё, что пожелаешь! Я не буду красть тебя, если ты не хочешь. Только дай мне ещё немного времени… Совесть у Чимина молчит, придавленная желанием жить, и его вот совсем не трогают эти печальные тёмные глаза. Разрез у них хищный, мягкие щёки полностью покрыты чешуёй, делая их острыми, а разворот плеч ломает весь построенный мягкий образ. Нет. Он не купится. — Делай что хочешь… — ну если только совсем чуть-чуть. Юнги сразу же расслабляется, улыбаясь до виднеющихся дёсен, и… Это мило. Голову тоже стоит проверить. Объяснения Намджуна помогают всё расставить по полочкам. Юнги и правда вёл себя порой как ребёнок, находясь на рубеже к подростку. Смущался постоянно, о чём говорит периодически проступающая чешуя. Делает неловкие знаки внимания: приносит фрукты, волшебные растения, даже было пару украшений, и провожает по вечерам, согревая. Держится на расстоянии и всегда, абсолютно всегда слушается Чимина. Ходит за ним хвостиком, неумело скрываясь, и смотрит, смотрит, смотрит. Порой так пристально, что аж неловко. У Чимина выработался собственный внутренний датчик слежения за драконом. На задворках мозга будто выстроился оповещательный механизм, раздражённо бьющий в темечко: «он здесь». И если верить этому датчику, то Юнги был рядом постоянно. Сначала это пугало и нервировало. Кажется, Чимин схуднул за ту неделю и приобрёл бессонницу. Не выдержав внутреннего напряжения, он постарался как можно тактичнее объяснить ситуацию Юнги, и тот… Понял. Наверное. Скорее нет. С грустным лицом кивнул, на самом деле совсем не понимая, в чём проблема, но отступил. Дышать стало в разы легче. Ходить в холод в лёгком, любимом кардигане, связанном мамой, было безумием, но с тёплой печкой под боком, что на расстоянии могла согреть, было приятно. Юнги, в принципе, был неплохим. Может, и действовал иногда чересчур, не понимая многих вещей, но как мог пытался исправиться. Слушал Чимина внимательно, и да. Это льстило. Когда за тобой хвостиком бегает дракон, улыбается только тебе и дарит подарки — это безумно приятно. Однако, Чимину Юнги казался ребёнком. Даже сейчас, спустя месяц, когда он совершенно корыстно забрал эту дурацкую детскую игрушку, которую Юнги таскал везде с собой, пытаясь что-то… спровоцировать? В свою защиту, честно, относился к ней бережно, боясь сломать. И потом, сам Юнги так и не отдал семейное кольцо. Носит постоянно на шее, сверкая прямо перед глазами Чимина. А Чимин дракона уже давно не боится, вечно подтрунивает над ним и пользуется, а спросить про самое важное как-то забывает. Звон колокольчиков оповещает о покупателе, но Чимин взгляд от камней граната не отрывает, чувствуя, кто именно пришёл. — Чимин-а! — Юнги шуршит пакетами и ставит их прямо на недавно вымытую до блеска витрину. По запаху, заполняющему помещение, чувствуются замечательные булочки с соседней улицы и что-то незнакомое с кисловатыми нотками. — Я принёс тебе обед. Чимин бросает взгляд из-под челки на улыбающееся лицо, игнорируя дурацкое дрогнувшее сердце, и пододвигает крафт поближе к себе. Жирные разводы остаются больше не на стекле, а на сердце Чимина, что драил прилавок полчаса, но за так желанную еду прощает. — Мы сегодня с Намджуном летали к гномам. Они рассказали, что это их главное национальное блюдо! Я подумал, что ты захочешь попробовать, — Юнги тараторит, в смущении перекатываясь с пятки на носок. — Вот как, — скепсис скрыть еле удаётся, но не то чтобы Чимин старательно это делал. В пакете лежит деревянный контейнер, заполненный непонятной жижей коричневого цвета. В ней плавают красные куски мяса и какая-то зелень. Не травануться бы. — Спасибо. Он собирается уже убрать это всё обратно, возможно, даже выкинуть, но натыкается на пристальный взгляд тёмных глаз. Чешуя у Юнги серебряная, практически серая, почти не отражает свет. Чимина это поначалу даже пугало, на ум приходили все возможные признаки болезней, что проявляются уродливыми пятнами. Но Юнги шло. Он не уверен, но кажется, что нет ничего, что могло бы испортить Юнги. Дракон был красив, и этого не отнять. Наконец понимая, что от него хотят, Чимин вздыхает тяжело и достаёт контейнер обратно, чтобы попробовать. По крайней мере, он глупо надеется, что умрёт сразу. Здравая мысль юрко проскальзывает в голове, намекая, что можно просто-напросто отказаться, соврать, что попробует потом, что сейчас не голоден, но… В последний раз, когда он так сделал, Юнги ходил с такими печальными глазами, что даже меркантильное и чёрствое сердце Чимина чуть не разбилось на кусочки. Деревянная ложка с искусной резьбой на ощупь странная. Юнги на молчаливый вопрос с охотой поясняет, что походный набор обработан специально созданным гномами веществом, способным долго хранить продукты и приготовленные блюда. Идеально для тех, кто большую часть времени проводит не дома, а в пещерах, где из еды только черви и драгоценные камни. Чимин пробует с опаской, рвотные рефлексы молчат, а еда, на удивление, и правда вкусная. Под расслабленный взгляд дракона есть особенно приятно, а под его рассказы о гномах — безумно хорошо. С Юнги, на самом деле, уютно. Он рассказывает про страны, в которых побывал, про народы, которые Чимин никогда не видел, про драконов, о которых болтают разное, но по большей части — плохое. Юнги разбивает все слухи в пух и прах одним своим существованием. Чимину иногда думается, что он будет скучать, когда тот однажды улетит. Когда-нибудь дракон наиграется в эти «ухаживания», поймет, что в Чимине слишком много недостатков, и оставит его. Он сам ждёт этого с трепетом. Больно уж прилипчивый и мельтешащий. Слишком наивный и добрый. Правда, иррациональная тоска, тщательно скрываемая, всплывает иногда трупом, что даже камень на шее не топит. Чимин, если честно, немного привязался. Когда Юнги начинает рассказывать про самоцветы, которые успел увидеть, то невольно провоцирует вспышку воспоминаний, которые преследуют Чимина уже месяц, и тот, как бы этого не желал, перебивает. — Юнги, а это кольцо, — он показывает на шею дракона, сощурившись, всматриваясь в висящую побрякушку. — Оно ведь моё? — Нет, — дракон отвечает слишком поспешно, нервно пряча украшение в кулак и покрываясь чешуёй. Врёт. — Ты украл моё кольцо? — Что? Нет! — Юнги смотрит куда угодно, но не в глаза Чимина, и тому даже немного смешно наблюдать за паникой дракона. — Я н-нашел его! Оно моё! — Да? — Чимин говорит тягуче, сощурившись по-доброму, и с легкой улыбкой наблюдает за тем, как чешуя постепенно стала проступать на шее. — И где же? Юнги мямлит что-то невразумительное себе под нос. Бормочет, мычит и даже отступает, наверняка обдумывая побег. Но под насмешливым взглядом сдается, с поджатыми губами признаваясь. — Оно выпало у тебя из сумки, когда ты доставал ключи, чтобы закрыть мастерскую, — что ж, это больше похоже на правду. Иногда Чимину всё же удавалось выиграть в неравном бою с Сокджином и добиться справедливости — работы над механизмами. Тогда он снимал все украшения, чтобы случайно не повредить их или не вложить магию не в тот предмет. — Я не крал! Честно. Просто оставил на хранение. Чимин смеётся с такой формулировки, но даже под грустным взглядом протягивает руку, молча прося вернуть пропажу. Юнги мнётся, жуёт губы, с сомнением глядя на ладонь, и сдёргивает с себя кольцо вместе с цепочкой. — А ты не перестанешь принимать от меня ухаживания, если я тебе его отдам? — Юнги вперивается в Чимина взглядом, внимательно следя за любым изменением эмоций, и моргает медленно, своими хищными глазами пленяя и прося. Иногда Чимину действительно тяжело не натворить глупостей. — Нет конечно, — пресловутое «мы же друзья» вертится на языке, но не вырывается. Бред. Полный. Чимин идиот, и это не лечится. — Хотя, знаешь, оставь его себе. У тебя и правда надёжнее. Видеть сияющее лицо и слепящую улыбку дракона до слёз в глазах. Больно уж яркий. Не то что Чимин.