Улыбнись мне, тупой Деку

      Изуку Мидория всегда восхищался и ценил своего друга детства. Будучи еще совсем мальчишкой, он узнавал очень многое о Бакуго. Например, что Каччан любит морепродукты и тёмно-синий цвет. Его хобби — работа над собой, а еще он не имеет ничего против острых блюд. Любит чёрный крепкий кофе, сладости и передачи про мистику. Но, кажется, единственное, что Мидория никак не мог понять так это причину того, что сподвигло Кацуки поцеловать его в тот вечер.       Придя домой после встречи выпускников, Изуку на автомате закрыл входную дверь на два оборота, молча прошёл в свою спальню и сел на самый край кровати. Он пялился в одну точку, кажется, целую вечность, то и дело прокручивая в голове недавно произошедшее с ним чудо. Именно это слово в тот момент подобрал Мидория, чтобы охарактеризовать то, что случилось.       Он бездумно касался кончиками пальцев своих собственных губ, судорожно ища в памяти те ощущения, что он испытал, стоило ему почувствовать отголоски перегара и едва заметный солоноватый привкус на губах Бакуго.       Пятое августа, около полуночи — время, когда Кацуки поцеловал Мидорию.       Изуку потом обязательно запишет в тетрадке все возможные причины такого поступка со стороны друга детства. Подмешанные наркотики, серьёзная болезнь или влияние магнитных бурь — всё это и многое другое было в его списке. Тот вариант, что Бакуго сделал это, поддавшись порыву на основе скрытой симпатии к Деку, казался настолько абсурдным, что на его губах расцвела усмешка. Полный бред. Бакуго Кацуки не рассматривает его в таком ключе. Он, наверняка бы, треснул его по голове, если бы узнал, что о нём сейчас думал Мидория. Это просто невозможно.       Невозможно, слышите?       Настолько невозможно, что Изуку запишет этот вариант карандашом.

***

      Самая нелюбимая часть работы для Кацуки было ожидание в засаде. Это всегда означало неудобное, вероятнее всего мерзко пахнущее место, где-то на отшибе города, потому что плохие парни ведут свои грязные делишки именно в подобных местах.       Поймать шестёрку мафии особого труда не составило. Разузнать о месте сбыта товара стоило Бакуго побитых костяшек на правой руке, а тому выродку сломанного носа. И вот они, командой мечты, уже прячутся недалеко от портового склада.       И самое страшное из всего этого для Бакуго были далеко не мерзкий запах и измазанные страшно подумать в чем корабельные доки. На место прибыл Старатель, забрав с собой своего любимого отпрыска для наблюдения и захвата с другой стороны порта.       Оставляя Бакуго наедине с Деку, Шото, подавляя смешок, отправил в сторону Кацуки воздушный поцелуй, на что в ответ получает жест со средним пальцем. Ублюдок.       — Задрот, подвинься, — Бакуго, не церемонясь, пихает Деку в сторону, удобнее опираясь о стену и стараясь избавиться от мысли о том, что он вновь остался наедине с Деку, при этом ни черта не понимая, как себя нужно вести.       — Прости, Каччан, — виновато улыбнувшись, Изуку запрыгивает на какое-то подобие железной бочки и садится напротив.       Судя по наводке, всё начнётся в девять пятнадцать вечера, а это значит, что Кацуки вынужден находиться в подобной ситуации еще как минимум двадцать минут.       — Можно кое-что спросить? — не поднимая взгляда, спрашивает Мидория, крутя в руках собственные перчатки.       Бакуго уже догадывается какой именно вопрос последует, стоит ему только ответить. Он всматривается куда-то за спину Деку, делая вид, что в его голове лишь мысли о текущей операции.       — Валяй, — пожимает плечами, не отвлекаясь от рассматривания целого ничего.       — Каччан, скажи, ты заболел? — Деку смотрит на него исподлобья, ожидая ответа.       — Чё? — Бакуго, наконец, переводит взгляд на Изуку, вопросительно вскинув бровь.       — Просто я уже не знаю, что и думать. Я перебрал все возможные варианты, — начинает бубнить себе под нос Деку, точно так же как он делал это в школе. — Изначально я подумал, что ты перегрелся на солнце, но тогда был уже вечер, да и август в этом году довольно прохладный, — продолжает он, загибая палец на правой руке, — потом я решил, что виной всему алкоголь, но сколько я тебя знаю, ты всегда себя контролируешь сколько бы ни выпил, — он загибает второй палец, а Бакуго сглатывает слюну, понимая, к чему ведет чёртов задрот. Бакуго в заднице.       — Погоди, погоди, Деку, — Кацуки останавливает словесный поток выставленной вперед рукой, пока вторая потирает переносицу.       Мидория замолкает всего на мгновение и говорит то, после чего Кацуки был готов всё-таки пополнить ряды утопленников. Охуенная же была идея.       — Я даже подумал, что нравлюсь тебе, — Деку застенчиво усмехается, потирая ладонью шею, — представляешь какая глупость? — он поднимает взгляд и ошарашенно замечает то, как Бакуго стоит абсолютно не двигаясь и даже вечерний полумрак не скрывает его раскрасневшееся лицо.       Бакуго молчит. А хули тут скажешь? Деку попал в самое что ни на есть ебучее яблочко.       — Каччан? — едва слышно переспрашивает Изуку, не отрывая взгляда от растерянного Кацуки, слегка склонив голову.       Бакуго дважды глупо моргает.       — М? — зачем-то подает голос, переведя взгляд на задрота.       Сука, ну почему ты такой, а?!       Деку успевает лишь раскрыть рот, как позади них слышится взрыв, который является сигналом начала операции.       Пока они бегут к Шото и Старателю, Изуку не может поверить в то, что его казалось бы безумный вариант может оказаться правдой. В это время Бакуго вспоминает где лежит его паспорт, чтобы скрыться от Деку где-нибудь в джунглях Амазонии.

***

      — Кацуки, передай, пожалуйста, собу, — Шото, не глядя, протягивает руку, пока вторая старательно выбирает из салата такие нелюбимые помидоры.       — И как ты её жрёшь постоянно? — Бакуго выполняет просьбу напарника, искоса поглядывая на то, как Деку сидит в метре от него, лениво попивая пиво.       Когда Тодороки упомянул о совместной ночёвке, Кацуки не придал этому большого значения. Не будет же он прислушиваться ко всему, что говорит половинчатый.       Идея отпраздновать успешное завершение операции казалась Бакуго весьма разумной. Он надеялся на общие посиделки в каком-нибудь ресторанчике, где молча, не привлекая особого внимания, выпил бы свои заслуженные рюмки саке и пошёл бы домой, где нет Деку и неловких тем для разговора.       Но многие были очень заняты, либо просто не изъявили желание собраться и Шото, словно грёбаная староста класса, решил собрать их троицу, зачем-то вспомнив об идее с ночёвкой.       Выбор почему-то пал на дом самого Кацуки, при этом Тодороки лишь поставил перед фактом, оправдываясь тем, что он живёт в одном доме со Старателем. И снова — ублюдок.       Бакуго же, в свою очередь, никогда не признается в том, что ему пришлось выдраить всю квартиру перед приходом гостей. Он спрятал все, что могло хоть как-то стать причиной ебанутых издевок со стороны Тодороки. Кацуки уж слишком хорошо знает этого кретина.       Деку ведёт себя на удивление тихо, привычно улыбаясь и задорно смеясь над шутками Шото, пока Бакуго ловит себя на мысли, что он скоро прожжёт в задроте дыру — так часто он на него смотрел. И это идиотское явление не поддавалось контролю.       Неужели, Кацуки единственный, кто переживает по поводу случившегося?       Тупой Деку.       А Шото вообще бесит.       Пробубнив себе под нос извинения и брякнув что-то про уборную, Бакуго выходит из комнаты и закрывается в ванной. Пора остудить мысли и голову, иначе он, блять, просто взорвётся.       Умывшись, он закрывает кран и врезается взглядом в собственное отражение.       — Соберись, придурок. Это всё тот же Деку, — он протирает лицо полотенцем и выходит из ванны, но стоит ему услышать приглушенные голоса, Бакуго останавливается и старается разобрать то, о чем говорит половинчатый.       —…поговори с ним... — доносится до Кацуки и он задерживает дыхание, боясь выдать своё присутствие.       Они говорят о нём?       —…Каччан…терпеть не может…       Чё он там, блять, бубнит? Кацуки делает один шаг вперед и ебучая половица предательски скрипит.       Твою мать.       Голоса замолкают, и Кацуки, переборов себя, заходит в комнату с самым непринуждённым видом.       — О, Кацуки, а я как раз говорил Мидории, что мне пора, — Шото встаёт с места, как тут же останавливается из-за того, что Бакуго хватает его за руку.       — Что значит «мне пора»? — он сжимает руку сильнее, хмуря брови.       — Не боись, я вернусь, — хлопает Кацуки по плечу, вырывая руку из железной хватки. — У нас закончилось пиво, — Шото кивает в сторону пустых банок. — Метнусь кабанчиком, даже не успеешь соскучиться, — Тодороки подмигивает Деку и направляется в сторону выхода.       Не желая оставаться наедине с задротом, Кацуки провожает Шото до самой двери, при этом выслушивая тираду о том, как тот не ожидал от него такой заботы.       Провернув замок, Бакуго утыкается лбом в дверь, тяжело вздыхая.       Может дождаться половинчатого прямо здесь, как верный пёс?       Чё? Не, пошёл он нахер.       Собравшись с мыслями, Кацуки возвращается в комнату, но не обнаруживает в ней Деку.       Вновь учуяв запах знакомых сигарет, он замечает Изуку на балконе, облокотившегося о перила.       Встав в дверях, Бакуго всматривается в крепкую фигуру, подмечая, что серые треники пиздецки ему идут.       — Угостишь? — встает рядом, ни разу на него не взглянув.       — Конечно, — улыбнувшись, Мидория достаёт из упаковки сигарету и протягивает ту Бакуго.       Зажав фильтр между зубов, он вопросительно смотрит на Деку, который как заворожённый всматривается в лицо Кацуки.       — Ох, прости, — Мидория чиркает колёсиком зажигалки, поднося ту к сигарете.       Бакуго до конца сам еще не понял, о чем он думал в тот момент, но пока его лицо освещалось слабым огнём от зажигалки, он пристально всматривался в зеленые глаза. Он, кажется, даже не моргал, глубже утопая в этом болоте. Ебануться какая романтика, Кацуки.       Плюнув на последствия и рискуя быть поджаренным на этом самом балконе, Изуку вырывает уже тлеющую сигарету изо рта Бакуго и, не глядя, швыряет куда-то в сторону, прежде чем припасть к нему с поцелуем.       У Деку была теория. И единственный быстрый вариант её проверить заключался в том, чтобы поцеловать Кацуки и определить по реакции его отношение к Изуку. Именно так себя и оправдывал Мидория до тех пор, пока не почувствовал на своём затылке руку Кацуки и то, как Бакуго намеренно начал углублять поцелуй.       Ожидаемых криков и взрывов не последовало, что застало Изуку врасплох. Вместо того, чтобы расправиться с героем номер один на собственном балконе, Бакуго берет всю инициативу в свои руки, наступая на Деку и прижимая того к стене.       Он оставляет рваные и жадные поцелуи, медленно опускаясь к такой охуительно желанной шее, пока Деку, прикрыв глаза, запрокидывает голову назад, давая Кацуки больше пространства для поцелуев.       Всё происходит настолько сумбурно и хаотично, что Кацуки кажется, что это лишь плод его больного воображения и сейчас он снова проснётся в своей кровати с крепким стояком и мыслями о суициде.       Но о том, что всё взаправду говорит едва уловимый запах гари.       Отмахиваясь от всех возможных внешних раздражителей, Кацуки не прекращает обсасывать шею Деку, пока до его сознания не доходит голос Изуку.       — Каччан, мы горим!       — Это ты точно подметил, задрот, — Бакуго, прижимает Деку к себе, стискивая на его спине футболку.       — Нет, ты не понял, мы буквально горим! — кричит Деку, мягко отталкивая Кацуки от себя.       Когда пелена возбуждения спадает с глаз, Бакуго видит, как края занавески начинает охватывать огонь от той самой сигареты.       — Твою мать! — шипит Кацуки и выбегает с балкона. Спустя несколько секунд, он возвращается с ведром воды и широко раскрытыми глазами, взлохмаченный и паникующий, когда замечает, что Деку уже потушил небольшой пожар, высыпав на него землю из цветочного горшка.       Они смотрят друг на друга, тяжело дыша, пока Бакуго всё так же прижимает к себе ведро с водой.       Первый смешок слышится со стороны Деку. Он прикрывает рот рукой, едва сдерживаясь, но бросает все попытки, звонко рассмеявшись, стоит Бакуго широко улыбнуться.