petrichor

      Т/И негодовала. Т/И бесилась. Т/И была готова перерыть весь Роппонги… Да какое там, весь чертов Токио — от беспокойства, которое, вцепившись своими длинными когтями ей в шею, буквально душило, давило, втаптывало в землю, не давая возможности спокойно вдохнуть.       Ни один из Хайтани — ни Рин, ни Ран — не выходили с ней на связь уже более трех суток. Столько же девушка не спала, пытаясь хоть как-то достучаться до них, проверяя попутно все места, в которых парни могли бы быть. Одного она понять никак не могла — в чем причина такого резкого исчезновения?       Убили? Украли? Пытают? Да господи, кто рискнет? Тогда… В мыслях всплывало не самое лучшее:       — Изменяют?.. — стоя на улице, поздним осенним вечером тихо произнесла девушка, выдохнув облачко пара и поежившись. Холодало.       Последним местом, которое оставалось проверить, была запасная квартира Хайтани, о которой Ран как-то вскользь упоминал со словами «если что — ищи там». И вот, зайдя внутрь здания, спросив у милейшей консьержки, не видела ли она их сегодня, и получив положительный ответ, а еще и номер квартиры, взлетела по ступенькам, словно вихрь, и встретилась лицом к лицу… с дверью.       «Звонить или нет? — спрашивала она саму себя. — Так, ладно, соберись, варианта два: либо они изменяют, и ты просто уйдешь оттуда, либо же они не изменяют, ты дашь им по шапке, а потом… тоже уйдешь… или останешься с ними, но это уже по ситуации».       Натянув на лицо маску, а на голову — капюшон, Т/И позвонила в дверь квартиры и стала прислушиваться. Ага, шаги есть, точнее, даже топот, а еще перешептывания и переругивания.       — Кто? — о, это был Рин.       — Заказ на имя Хайтани, — состроила басистый тон голоса девушка.       Опять ругань. Послышалась возня.       — Оставьте у двери, и можете быть свободны, — а это уже Ран.       — Не могу, нужны подписи.       И вот опять ругань, брань, что-то упало, и дверь наконец-то открылась. Первым моську высунул Рин, а за ним чуть выше — Ран. Оба в кепках.       — Давайте планшет… — Младший перевел взгляд на лицо «курьера» и тут… — Блять, Ран!       Риндо слишком поздно осознал ошибку — Т/И, ловко вставив ногу между косяком и дверью, поморщившись от боли, которую частично заглушили ридинги, не дала ему закрыться и вошла уверенным шагом, захлопывая ее изнутри. Братья в шоке и ужасе попятились назад, споткнулись обо что-то и дружно упали на задницы.       Девушка сняла капюшон, стянула маску и во мраке прихожей встала, скрестив руки на груди. Хайтани не знали, что сказать. Т/И тоже. Молчание продолжалось минуту, потом три, потом пять. Она все же решилась заговорить первой:       — Я бы хотела узнать, что происходит, черт возьми? Почему я трое, почти четверо суток получаю от вас только молчание и игнор? — решимость и непоколебимость девушки, с которыми она шла сюда, пошатнулись, стоило ей начать. — Вы нашли другую? — Ее руки повисли по обе стороны, вся поза выражала печаль. — Вам так сложно было мне признаться, что вы просто взяли и сбежали, решив меня об этом даже не оповещать? — Она прикрыла глаза и задрала голову кверху. — Вам было так все равно на меня и мои чувства?       Все это время сидевшие в оцепенении Рин и Ран не подавали, казалось, даже признаков жизни. Но вдруг, стоило девушке закончить свою пентаду из вопросов, резко подорвались с места и сгребли ее в объятия, начиная расцеловывать каждый миллиметр лица и шеи. Первым заговорил Ран:       — Девочка, прости нас. Когда все случилось, мы даже не думали, что… в общем, мы вообще не думали… — Он сжал ее в кольце рук. — Но всему есть причина, и э-э-э…       — Мы тебе все объясним, — перебил брата Рин, — пойдем.       Придерживая девушку за локти, они направились в гостиную. Т/И обратила внимание на то, что почти во всей квартире не было света.       — Так все же у вас кто-то появился? — спросила она, из последних сил сдерживая подступающие слезы. — Я вам помешала, да?       Теперь уже Рин сгреб ее, поднося запястья к лицу и целуя каждое по очереди, вкладывая в поцелуи все чувства, которые в нем сейчас бурлили, словно магма. А старший подошел и обнял со спины, пристраивая подбородок на макушке и вдыхая такой родной, полюбившийся им запах шампуня и свежести улицы.       — Малышка, у нас никого нет, кроме друг друга и тебя. Прошу, поверь. — Он словно кот потерся о ее ладонь щекой. — Дело не в этом.       — А в чем же? — подняла свой потускневший за эти дни взгляд Т/И.       Ран и Риндо переглянулись. Стянули кепки, приподняли слегка футболки, и неуверенным шагом один из братьев подошел к торшеру в дальнем углу комнаты и под одобряющий кивок второго переключил его на чуть более яркий режим.       «Какого хера, блять?» — этот вопрос был первым, что всплыло в подсознании Т/И, стоило ей посмотреть на молодых людей. Уши. Уши и хвост. Разве что не усы. У Риндо — пастельная карамель с черными кончиками, а у Рана — черные с яркими, под цвет ушек младшего концами. Пушистые, меховые, подергивающиеся туда-сюда, завораживающие одним своим видом. И хвосты — длинные, мечущиеся в разные стороны, выдающие нервное состояние своих хозяев.       В этот момент у Т/И вырвался нервный смешок, а потом еще один. Братья напряглись. Но она сделала шаг… вперед. Подойдя к младшему, что был ближе, посмотрела в глаза и несмело, словно боясь сделать больно, протянула руку к макушке. Рин придвинулся чуть ближе, позволяя ее пальцам зарыться в прядки волос, провести по ним рукой, а потом дотронуться до меховых атрибутов.       — Невероятно, как будто настоящие!       — Кх… — резко вырвалось у него, стоило девушке огладить их края пальчиками. Она отдернула руку от ушек, испугавшись, что могла что-то повредить, — не бойся, это… не больно… — Рин вернул ее в прежнее положение, а она провела по волосам к уже настоящим ушам молодого человека, стараясь найти ободок. Но все было тщетно.       «Настоящие. Пиздец, они настоящие», — это была последняя мысль в голове Т/И перед тем, как от шока, нехватки кислорода, накативших чувств и эмоций, а также истощения и недосыпа вкупе с усталостью она потеряла сознание.       Рефлексы младшего сработали на ура. Он подхватил девушку на руки, приказав Рану тащить как можно больше диванных подушек, снял с нее куртку, ослабил брючный ремень и, собрав волосы в хвост, тем самым оголяя шею, положил на ковер, а под ноги подпихнул те самые подушки. Старший подошел и открыл окна на полную, давая прохладному ветру проникнуть в помещение. Бледное лицо девушки их пугало не на шутку.       Пальцы Рина расположились под челюстью в надежде, что он сможет уловить пульс и все обойдется без вызова скорой помощи. И, хвала всем ебаным богам, почувствовал, как слабо и загнанно бьется ее сердечко.       — Давай же, золотая моя, — поглаживая ее по голове одной рукой, а второй обмахивая каким-то журналом, причитал Ран, — давай же, приходи в себя. Черт, Рин, неси еще подушки.       Через минуту-другую девушка поморщилась и приоткрыла глаза. Попыталась встать, размахивая руками, но две пары более сильных не дали ей даже возможности шелохнуться, придерживая ослабленное тело за плечи.       — Тише, не дергайся ты так, девочка, все хорошо.       — Что случилось? — она промямлила, так как даже язык не хотел слушаться.       — Сознание потеряла, ну ничего, малышка, все будет хорошо, главное, ты пришла в себя.       Все эти две ужасные минуты братья безмолвно проклинали себя.       Потому как осознание того, что это из-за них Т/И в таком состоянии, ведь они даже не пытались элементарно выйти на связь, лежало на сердце невероятным грузом.       Знали бы они, что творилось у тебя все это время в душе…       — Ран! — На глазах все же выступили слезы. — Рин, я так рада…       — Помолчи, дорогая, сейчас тебе нужно немного отдохнуть.       Сознание вновь медленно уплыло, а глаза закрылись. Перепугавшись, Рин приложил пальцы к шее, чтобы проверить пульс, и с облегчением выдохнул — слабый, но ровный, и это прямо говорило о том, что ты уснула.

***

      Открывать глаза было тяжело, казалось, в них по ведру песка насыпали. Сев на кровати, осмотрелась по сторонам. Это не ее комната, не ее пижама, не ее подушки и одеяла. В этот момент, словно из ушата с ледяной водой, заставляя кожу покрыться мурашками, на нее выплеснулись все воспоминания вчерашнего вечера. Т/И не могла понять, причудилось ей это, или приснилось, или воображение сыграло злую шутку… Но рядом она не нашла ни одного из братьев. Пульс участился.       — Рин, Ран? — позвала их в надежде, что ее услышат, но голос был ужасно тихим спросонья.       — …Подожди, ты, мелкий засранец, помогу я тебе, только Т/И проверю! — услышала девушка голос парня и приближающиеся к комнате шаги.       Осторожно приоткрыв дверь в комнату, Ран просунул в проем голову, стараясь рассмотреть женский силуэт среди горы подушек. Точнее, сначала показались ушки, а потом уже все остальное. Увидев, что ты уже проснулась, вошел полностью и крикнул куда-то вглубь квартиры:       — Рин, тащись сюда.       Ран подошел к девушке, мягко нажимая руками на грудную клетку, чтобы уложить обратно на подушки, а затем прилег рядом, позволяя расположить голову у него на руке. В проеме показался второй виновник торжества. Правда, стоило ему посмотреть на нее, торчащие до этого ушки как-то тоскливо опустились.       Риндо присел рядом с ней, взяв ручку в свои, и начал делать небольшой массаж.       — Мы так и будем играть в молчанку? — не выдержав, она спросила. Ходящий до этого ходуном хвост старшего как-то подозрительно поник.       «Кое-кто чувствует, что накосячил, да? А это удобно», — подумала девушка.       — Не будем, просто не знаем, что сказать.       — Начните с самого начала.       — Давай хотя бы после завтрака, хорошо? Тебе нужно восстановиться после всего, — Рин обвел пространство в воздухе рукой, — этого.       Спорить не было смысла, ведь Т/И и впрямь чувствовала жуткую усталость и слабость. Кивнув на его слова, она приподнялась и уже хотела было встать на ноги, как старший, обойдя кровать и поравнявшись с ней, подхватил девушку на руки и направился в сторону кухни, посадив затем ее на мягкую тахту, куда следом примостился Рин, укрывая ее пледом.       Ран накрывал на стол, а она все это время не сводила с них взгляд. До сих пор девушка не могла понять, как такое, черт возьми, вообще возможно? Вдруг она почувствовала что-то мягкое на запястье — это был Рин. Точнее, более кошачья его часть. Это было мило с его стороны — подобным образом привлечь внимание, но руку она все же высвободила.       — Не надо, Рин, — покачала головой, — я помню, что вчера сделала тебе больно.       — Да нет же! — Перед ними появились тарелки и кружки с ароматным мятным чаем. — Видимо, ты забыла, но я сказал, что это не больно, это скорее…       — Это возбуждающе, Т/И, — сев на стул, с невозмутимым лицом сказал старший. Под недоуменный взгляд застывшей девушки продолжил: — Это чистейшая эрогенная зона. Даже от малейшего прикосновения возбуждаешься не хуже, чем от самых интимных ласк.       Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, которой не хватало воздуха, посмотрела на красного как помидор Риндо и на довольного собой уплетающего за обе щеки завтрак Рана.       — То есть вчера…       — Да, милая, вчера твои прикосновения заставили меня возбудиться, — оторвался от разглядывания коленей Рин, — и проверять мы это сейчас не будем, дорогая, — перехватывая ее тянущуюся к ушкам руку, сказал он.       — Риндо прав, предлагаю все сначала обдумать, потом поставить тебя на ноги, а уже после думать, что делать с… — он отзеркалил жест брата в воздухе, — этим.       — Ну тогда я жду вашего рассказа, — устроившись поудобнее и облокотившись на сидящего рядом парня, сказала Т/И.       — Ну что рассказывать… — Щеки старшего Хайтани покраснели. — Ударили, упал, проснулся — кот. С Риндо то же самое. А не звонили и не писали мы тебе потому, что… Потому что испугались всего этого, окей?       В его голосе проскальзывало раздражение. Ран не любил признавать свои слабости. Но тут стесняться было некого — Рин его брат, а Т/И их будущая жена.       — Дорогие, ну неужели вы думаете, что я бы вас прогнала, если бы вы пришли ко мне в тот же день? — Т/И прикрыла глаза. Обида холодом циркулировала по венам, а на глазах опять предательски навернулись слезы. Как-то слишком много она плакала в последнее время. — Неужели вы действительно так считаете?       Ран убрал посуду со стола и присел перед ней на колени. Вина. Это чувство обгладывало каждую косточку в их телах, особенно когда сейчас на более или менее трезвую голову удавалось анализировать события прошедших дней. Они довели свою девочку до нервного срыва своей глупостью. Черт, куда делись все их хваленые самообладание и рассудительность?!       — Дорогая, нет же. — Он положил руку ей на щеку, и девушка незамедлительно к ней прижалась. Руки Риндо в это время делали массаж плеч. — Мы не знали, что это такое, как оно проявляется, заразно ли. Мы не хотели подвергать тебя опасности… Но вышло так, что сами стали ее источником, — договаривал он уже полушепотом.       — Прости нас, золотце. Нам очень жаль.       Т/И не могла на них злиться. Ну вот вообще никак, поэтому лишь погладила прилегшего на ее колени Рана по волосам, Риндо — по ладоням, оставляя на них невесомые поцелуи и наконец сбрасывая этот груз последних дней с сердца, и сказала:       — Я вас люблю. Господи, вы бы знали, как я вас люблю. И я так счастлива, что с вами все в порядке и вы живы.       — Ну, если это меховое нечто можно отнести к категории «нормально»… то да. Мы живы, здоровы и в норме.       Всю следующую неделю они будут ухаживать за Т/И. Всякие полезные до жути супы, совместное времяпровождение, игра в приставку и физические упражнения со здоровым сном сделают свое дело, и она почувствует себя лучше.       У девушки же, в свою очередь, будет много времени, чтобы обдумать то, как она на них отыграется за все это, и, ох, поверьте, месть ее будет сладка.