Опасная Страсть

      — Я женат, Сакура, и ещё… у меня есть сын. Завтра ему исполнится два года.       Её мир в этот момент рухнул, разлетевшись на мелкие осколки невыносимой боли. Стало трудно дышать, когда она подумала о ребёнке, которого носит под сердцем. О его ребёнке.       В следующую секунду она развернулась и побежала, в надежде убежать от него и всех проблем, решения которых она не знала. Но он догнал её на лестнице и схватил за руку, останавливая. Она резко вырвала свою руку из его руки и, оступившись, упала с лестницы. Удар о землю выбил весь воздух из лёгких и одновременно с этим в её ушах раздался плач ребёнка — он кричал, ведь ему было больно умирать…       Сакура резко села в постели, проснувшись. Её била мелкая дрожь, а тело было липким от пота. Она села на край кровати, обхватила голову руками и закрыла глаза, пытаясь прогнать ночной кошмар. Но стоило ей только прикрыть веки, как перед её мысленным взором представали картины из страшного сна. Девушка застонала и снова открыла глаза. Взглянула на часы — циферблат показывал час ночи. Саске ещё не вернулся домой. Сакура взяла с прикроватной тумбочки мобильный телефон — на дисплее было одно новое сообщение. От мужа.       ``Сакура, я на два дня улетел в Киото — нужно срочно подписать договор с партнёрами по бизнесу. Вернусь в воскресенье. Люблю тебя.``       Прочитав сообщение ещё раз, девушка положила телефон на тумбочку. Она не стала ему отвечать. Посмотрев на себя в зеркало, Сакура ужаснулась — на неё смотрела бледная девушка с испуганно-затравленным взглядом и тёмными кругами под глазами. Всё её тело покрывали капельки пота, а грудь высоко вздымалась как после длительного бега. В этот момент она была рада тому, что Саске не видит её такой.       Приняв контрастный душ, Сакура спустилась на первый этаж и прошла в кухню. Весь обслуживающий персонал спал и дом погрузился в тишину. Открыв холодильник, девушка сразу заметила открытую бутылку с красным вином. Рука Сакуры сама потянулась в её сторону. Сделав несколько больших глотков прямо из горлышка, девушка облегчённо вздохнула. Недолго думая, она захватила бутылку и стеклянный бокал в свою комнату. В ту ночь она больше не видела кошмары, провалившись в спасительное состояние алкогольного небытия.       ***       Сакура скучающим взглядом смотрела из окна машины — они с мужем снова ехали на очередное муторное мероприятие высшего общества. Почувствовав на себе недовольный взгляд Саске, она обернулась.       — Что?       — Почему ты не надела платье, которое я тебе купил для этого вечера?       — Потому что оно мне не понравилось.       На самом деле платье, которое выбрал для неё Саске, было великолепным — жемчужный шёлк отлично бы смотрелся на её фигуре, просто Сакуре надоело, что он постоянно выряжает её, как экспонат на выставку. Он даже не советуется с ней в выборе одежды, словно её мнение для него ничего не значит. Он всё решает за неё, и эта тотальная зависимость от него душила Сакуру всё сильнее.       Эти два года она жила в полной зависимости от мужчины и это было для неё чуждо, ведь она не привыкла к такой жизни. До того момента, когда они поженились, девушка всё решала и делала сама. А сейчас ощущала себя птицей в золотой клетке. Ей не хватало прежней жизни, самостоятельности и распорядка дня.       А ещё… у неё был свой скрытый мотив в отношении платья…       Саске нахмурился, когда его взгляд упал на глубокий вырез.       — Почему из всех нарядов ты выбрала именно этот? — с раздражением спросил Учиха. — Разве ты не знаешь, что в приличном обществе не обнажают грудь? Ты похожа на…       Он осёкся, не договорив, но Сакура поняла что он хотел сказать.       — Шлюху? Проститутку? Эскорт? — уточнила она, собираясь продолжить этот разговор. — Раз начал говорить, то говори до конца.       — На легкомысленную женщину, — ответил мужчина. — Я никогда не видел в тебе ни шлюху, ни проститутку, ни что-то в этом роде.       — Зато я в себе это вижу…       Саске только хотел ей что-то ответить на эту фразу, но они уже подъехали к главному входу, и швейцары открыли двери их машины. Сакура вышла первая, мимолётным движением поправляя короткий подол обтягивающего фигуру платья цвета ночи. На её плечи лёг жемчужный шёлковый шарф-накидка.       — Прикрой хотя бы грудь, — сквозь сжатые зубы процедил Саске, едва сдерживая своё бешенство, вызванное откровенным платьем жены.       — Спасибо, дорогой, — улыбнулась девушка, словно не замечая его настроения.       Взяв мужа под руку, Сакура зашла с ним в дорогой ресторан, в котором организовали мероприятие. За два года их совместной жизни она настолько привыкла к роскошным ресторанам и домам, что уже не обращала внимание на золотой орнамент, изящную отделку, хрустальные люстры и фарфоровую посуду самого высшего класса. Откровенно говоря, её уже тошнило от всего этого пафосного блеска и огромных, ненужных капиталовложений в вещи, которые не прослужат и год. Когда она выходила замуж за Саске, то не предполагала, что её будет окружать нечто подобное. Сакура рассчитывала на равное партнёрство в браке, а получила полную зависимость от мужа и ограничение свободы выбора…       — Все смотрят только на тебя! — прорычал Саске над её ухом, замечая, как другие мужчины бесстыдно разглядывают его жену.       Сакура с наигранным удивлением округлила глаза.       — Нет, тебе только так кажется, дорогой, — ответила она и взяла с подноса бокал шампанского, любезно предложенного ей официантом.       Саске нахмурился, собираясь ей что-то сказать, но его прервал подошедший к ним мужчина.       — Господин Учиха! Рад вас видеть! И вас, госпожа, — воскликнул он, поклонившись семейной паре. — Прошу вас, господин, пойдёмте со мной — есть важный разговор.       Учиха кивнул мужчине и склонился к жене, прошептав:       — Будь всё время у меня на виду. И ещё… — он неодобрительно посмотрел на её уже пустой бокал. — Не пей много.       Сакура ослепительно улыбнулась мужу.       — Ничего не могу обещать.       Одарив жену злым взглядом, Саске в сопровождении знакомого ушёл куда-то в центр зала. Сакура взяла с подноса проходящего официанта ещё один бокал и тоскливым взглядом осмотрела помещение, стараясь не замечать восхищённых взглядов мужчин и осуждающих — женщин.       Ещё один скучный, никчёмный вечер её жизни. Она не знала чем себя занять здесь — есть совершенно не хотелось, общаться с людьми, которые её презирали, тем более. Оставалось только одно — то, чем она обычно занималась в такие вечера — то есть напиваться до того состояния лёгкости и беззаботности, при котором всё становилось по-барабану.       Этого состояния Сакура достигла спустя два часа. За это время Саске так и не подошёл к ней — он был слишком занят, обсуждая предстоящие проекты и новые контракты с партнёрами по бизнесу. Девушка вздохнула. Даже её вызывающий вид не смог удержать его рядом с ней. Она глупо надеялась на то, что в порыве ревности и злости он не сможет отойти от неё ни на шаг. Но этого не произошло.       «Это была глупая идея, — подумала Сакура, укутавшись в шарф-накидку плотнее. — Неужели я действительно думала, что он останется рядом со мной на весь вечер хотя бы сегодня?.. Дура, какая же я дура!»       Злость на себя и на мужа охватила её. К несчастью для Сакуры, её заметили какие-то женщины и направились к ней. Девушка еле сдержала себя, чтобы не застонать вслух.       «Сейчас опять начнётся гандонизм…» — мысленно простонала Сакура, закусив от досады губу.       На этих вечерах только мужчинам было интересно. Женщины же скучали, страдали всякой фигнёй и придумывали себе развлечения на вечер. И вот одним из таких развлечений у них было унижение Сакуры. Они обычно в течении всего времени подходили к ней, изливали на неё поток издевательских, унижающих слов и уходили. И так было каждый раз, каждое мероприятие.       Обычно Сакура не успевала доходить до кондиции, чтобы игнорировать их слова, но сегодня… сегодня они слишком затянули со своими «светскими визитами», а она была слишком зла.       Девушка встретила подошедших к ней женщин с гордо поднятой головой.       — Госпожа Учиха! Какая приятная неожиданность увидеть вас среди нас! — притворно-наиграно воскликнула одна брюнетка. Кажется, её звали леди Элизабет.       Яд так и сочился в каждом слове этой женщины-благородных-кровей.       — К сожалению, я не разделяю ваших восторгов, — ответила Сакура. — Ведь я надеялась, что вас я сегодня не увижу вообще. Не повезло… Видимо, плохой день.       Женщины на мгновение застыли от неожиданности, ибо Сакура никогда не отвечала колкостями в ответ. Стараясь не навредить репутации своего мужа, она молча глотала каждое унизительное слово в свой адрес. Но сегодня девушка решила, что с неё хватит.       Оправившись от шока, Элизабет, осмотрев Сакуру с головы до ног, сказала:       — У всех бывают плохие дни. У вашего стилиста, видимо, тоже сегодня выдался плохой день — в таких платьях ходят только женщины в домах терпимости.       Леди, выступающие группой поддержки этой брюнетки, ехидно захихикали. Губы Сакуры тронула лёгкая, холодная усмешка.       — Да, женщинам из домов терпимости больше подходят такие платья, как у меня, ведь им есть что показать мужчинам, — ответила она, остановив взгляд зелёных глаз на плоской груди собеседницы. — Кажется, ваш муж частый посетитель подобных заведений. И, глядя на вас, я его понимаю и не осуждаю.       Благородные женщины охнули, а на глазах брюнетки выступили слёзы — Сакура ударила по больному месту. Элизабет развернулась и побежала в сторону веранды.        Сильные руки легли на плечи девушки.       — Дамы, с вашего позволения мы отойдём на минуту, — раздался над головой Сакуры голос Итачи.       Женщины переглянулись, а старший Учиха уже увёл Сакуру в отдалённый угол. Развернув девушку к себе лицом, он спросил:       — Сакура, что ты делаешь?       — Весело провожу время в чудесной компании, разве не заметно? — съязвила она.       — Где Саске?       — Кто это?       Мужчина посмотрел на неё с лёгким упрёком. Сакура вздохнула.       — Не знаю. Где-то здесь должен быть. Он опять оставил меня одну.       Мимо них прошёл официант с подносом, на котором стояли фужеры с шампанским. Сакура машинально схватила бокал и сделала глоток.       — Не думаю, что это хорошая идея, — произнёс Итачи, глядя на девушку, которая уже дошла до приличной кондиции.       — Это единственное, что мне помогает пережить подобные вечера, — сказала Сакура и поднесла бокал к губам.       Мужская рука перехватила её запястье.       — На сегодня тебе достаточно, — сурово произнёс Саске.       Девушка сперва ахнула от неожиданности, а затем злобно прищурила глаза. Шампанское расплескалось по сторонам, когда Сакура резко вырвала свою руку из его хватки.       — Я сама решу, чего мне достаточно и сколько, — огрызнулась она.       Саске нахмурился.       — Ты сейчас не в себе, мы уезжаем домой.       Сакура сделала шаг назад.       — Нет, мы останемся до конца вечеринки, так ведь ты всегда говоришь!       — Да что с тобой такое?       — Со мной всё в порядке, а вот с тобой явно что-то не так! — выкрикнула девушка. — Ты знаешь, как я ненавижу всех этих людей и подобные мероприятия, но ты заставляешь меня на них приходить! Ты говоришь, что я должна быть рядом с тобой, но ты единственный, кого постоянно нет рядом!       — Перестань! Ты позоришь меня, — процедил сквозь сжатые зубы Учиха.       — Я и так позор всего высшего общества, — парировала она — Уже целых два грёбанных года я терплю насмешки, унижение и издевательства от этих людей. А ты каждый раз заставляешь меня сюда приходить. Неужели ты настолько слеп, что не замечаешь?       Саске молчал. Она заглянула в его глаза и увидела ответ на свой вопрос.       — Конечно же ты знал всё это…       Он даже не отрицал и не пытался оправдаться.       — Я уезжаю домой.       — Вместе поедем, — сказал мужчина.       Но тут к ним подошёл организатор вечера и обратился к Саске:       — Господин Учиха, премьер-министр хочет с вами обсудить одно срочное и важное дело. Прошу вас, пойдёмте со мной.       Саске посмотрел на жену. Та резко от него отвернулась, но тут вмешался Итачи, который до этого молча наблюдал за ссорой семейной пары:        — Я отвезу Сакуру домой, брат. Не переживай, иди к премьер-министру. Он ждёт тебя.       — Спасибо, — Учиха-младший кивнул брату и снова взглянул на жену — та не удостоила его ни единым взглядом. — Я постараюсь вернуться домой пораньше. Итачи, позаботься о ней.       — Конечно.       Саске пожал руку брату и ушёл вместе с мужчиной. Сакура фыркнула.       — Он всегда так говорит и всегда приходит под утро.       — Тебя беспокоит это? Я могу с ним поговорить.       Сакура отрицательно покачала головой.       — Не нужно. Я даже рада, что он появляется дома так редко.       Что-то промелькнуло в её взгляде. Итачи не смог идентифицировать выражение её глаз, но почувствовал, что это не к добру.       Старший Учиха галантно проводил девушку до своей машины и усадил на переднее сидение. Всю дорогу до дома они ехали молча — Итачи, видя состояние жены брата, не стал её донимать разговорами. Но когда она выходила из машины, он произнёс:       — Сакура, если ты вдруг захочешь поговорить — позвони мне. Встретимся за обедом, перемоем всем мужикам косточки и обсудим, какой же козёл мой младший брат.       Девушка улыбнулась.       — Буду иметь ввиду. Спасибо, Итачи.       Попрощавшись с братом мужа, девушка зашла домой. И первое, что она сделала, прежде чем подняться в спальню — прихватила из холодильника бутылку шампанского и бокал.       Вопреки ожиданиям Сакуры, Саске вернулся домой спустя час. Она сидела за туалетным столиком в их спальне и медленно допивала бутылку шампанского. Учиха сердито нахмурился, глядя на пьющую жену.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он и многозначительно посмотрел на практически пустую бутылку.        Сакура демонстративно сделала глоток из бокала.        — Мне нечего тебе сказать.        Он вопросительно изогнул правую бровь.       — И как давно ты вот так в одиночку пьёшь?       Девушка неоднозначно пожала плечами. Она не хотела говорить ему о том, что начала увлекаться спиртным совсем недавно.       Когда он принял решение прекратить её лечение и ей стали сниться кошмары.       Плюс к этому на неё давили и другие аспекты их семейной жизни: она не могла устроиться на работу из-за его отца и ей приходилось всё это время висеть у мужа на шее; её сводило с ума чувство уязвлённой гордости, ведь она полностью зависела от Саске; на каждом светском приёме её унижали, постоянно указывая где находится её место.       А ещё… Саске всё чаще не было дома. Девушка изнывала от тоски и одиночества, съедаемая своими внутренними демонами и гормональными припадками.       — Если бы ты был дома почаще, то сейчас не спрашивал бы меня об этом.       — Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Давай поговорим об этом, обсудим.       — Нечего обсуждать и говорить не о чем.       Саске на минуту задумался, а затем спросил:       — Всё дело в том, что я не хочу сейчас ребёнка, так? Ты из-за этого на меня злишься?       Сакура на мгновение застыла, сжав от злости руки в кулаки, но промолчала и отвернулась от него, всем видом показывая ему, что не собирается с ним разговаривать. Однако, он явно не понял её намёк и продолжил эту тему:       — Я понимаю твоё желание стать мамой, но лечение, которое ты проходила, негативно отразилось на тебе, поэтому я принял решение не продолжать его. Ты же понимаешь, что я сделал это для твоего же блага?       — Я не собираюсь продолжать обсуждать эту тему, — ответила девушка, не оборачиваясь к мужу.       — А вот я собираюсь, потому что мне совершенно не нравится, что моя жена превращается в алкоголичку! Это так ты мне мстишь за отказ от лечения и моё нежелание иметь сейчас детей, Сакура? Ну же, не молчи, поговори со мной об этом!       И вот тогда терпение Сакуры лопнуло.       — Нет! Нет! Нет! Мы не будем об этом говорить! — выкрикнула она, резко развернувшись к мужу. — Это твоё правило, помнишь?       От неожиданных слов жены Саске замер. Он сам запретил ей обсуждать эти темы при нём. Тон его голоса смягчился, когда он произнёс:       — Прости меня, я не должен был говорить тебе тогда эти слова. Сакура, если ты так хочешь детей, то давай сейчас усыновим ребёнка из приюта, а потом ты родишь нашего. И тебе будет сейчас чем заняться. Что скажешь?       Его слова поразили её, как громом. Она в изумлении смотрела на него.       «Что он сейчас сказал?»       Взяв себя в руки, Сакура ответила:       — Ты не понимаешь… у меня не может быть ребёнка…       — Почему? Разве ты не хочешь детей? Усыновление — отличная идея. Это был бы выход, пока ты не родишь…       — Говорю же, ты не понимаешь…       — Ну так объясни мне, чего я не понимаю? — в нетерпении прикрикнул Саске.       Сакура подняла на мужа глаза, в которых заблестели слёзы.       — Я никогда не смогу родить тебе детей. Даже одного — мне поставили диагноз бесплодие.       Она закрыла глаза руками и заплакала. Саске судорожно выдохнул, а затем рванулся к жене и заключил её дрожащее тело в свои крепкие объятия.       — Прошу тебя, родная, успокойся, не стоит так убиваться из-за этого, — прижимая Сакуру к себе, шептал ей на ухо Учиха. — Это для меня не имеет значения, главное, что мы вместе и любим друг друга. Остальное — не важно. И мы всегда можем усыновить детей, если ты так этого хочешь.       Сакура замерла в его руках. Его слова словно ударили её по лицу, заставляя протрезветь. Она резко отстранилась от него и сказала со злостью:       — Как ты можешь быть таким спокойным? Ты хоть понимаешь, что со мной творилось все эти два года? Через что мне пришлось пройти? Каких усилий и жертв мне всё это стоило?       Саске смерил её холодным взглядом.       — Не пытайся переложить всю ответственность на меня, Сакура, — ответил Учиха. — Я не просил тебя об этом. Я не виноват в твоём бесплодии.       И вот тут её злость дошла до точки кипения.       — Боюсь тебя огорчить, дорогой, но именно ты виноват в моём бесплодии! После выкидыша я больше не могу иметь детей!       Саске остолбенел.       — Я не понимаю…       — Если бы ты не погнался за мной тогда в парке! Если бы не схватил меня тогда за руку! Я бы не оступилась из-за этого! И не упала бы с лестницы, потеряв ребёнка и возможность стать матерью! — она выкрикивала ему в лицо каждое предложение. — Это полностью твоя вина! Уходи! Я не могу тебя даже видеть!       Но он стоял, не шелохнувшись, оглушённый её словами. И тогда она начала кидать в него вещи.       — Уходи! Сейчас же! Вали отсюда! Вон!       В приступе накатившей истерики, Сакура без разбора швыряла в него вещи, которые подворачивались ей под руку. Саске понимал, что сейчас с ней разговаривать бесполезно. Уворачиваясь от летящих предметов, он вышел из спальни. Прислонившись к двери, он, как и три года назад, беспомощно стоял и слушал её крики и плач. В этот момент его сердце обливалось кровью, предчувствуя беду…