Уголовный ребёнок

      Валерия ничуть не удивилась, когда на пороге их квартиры появился Олег, прижимающий к себе человекоподобное маленькое существо с рыжей шевелюрой, которое обнимало его всеми конечностями, словно паук. Лишь изогнула бровь и неоднозначно присвистнула. Она только смотрела в его глаза, пытаясь найти ответы на вопросы о том, какого чёрта он вообще пришёл и какого чёрта он притащил в их квартиру теплокровного. Однако, по уставшему и хмурому взгляду Олега она поняла, что ответ получит не скоро. Минимум через десять часов крепкого сна. У Олега промокло пальто и это последнее, что она заметила. Ночью шёл дождь, а может это только под раннее утро он начался. Чёрт знает, прогноз погоды на неделю она ещё не смотрела. Так они молча стояли где-то пять минут. Просто стояли и молчали, словно в первый раз познакомились. А ещё складывалось впечатление, что они разговаривают. Молча. Спрашивают друг у друга как дела, как прошла ночь, чем занимались сегодня и так далее. И никто из них двоих не пытался что-то сказать, прервав блаженное молчание.       Но неожиданно рука Олега поднялась и словно клешня вцепилась детёнышу в загривок, о котором забыли на целых пять минут. А он даже и не пискнул. Волков отодрал его от себя, не прилагая никаких усилий, словно существо было старой дешёвой липучкой, купленной в маленьком ларьке за пять копеек. Он повис в воздухе, поворачиваясь заплаканным лицом к девушке. Валерия же успела заметить сквозь рыжие сальные волосы пару голубых глаз, прежде чем Олег расслабил пальцы, отпуская существо. Теплокровный упал на пол на колени перед ногами Макаровой и как сломанная кукла завис в одной позе. Ребёнок. Теплокровный. Ужас. Она опустила взгляд вниз, разглядывая рыжую макушку, а потом вновь перевела взгляд на Олега, что продолжал невозмутимо стоять в проёме и даже не удосужился объяснить, что здесь, чёрт возьми, происходит и какого лешего она молчит и не может ничего сказать. И плевать, что у них отношения учитель-ученик, в душе ей позволено критиковать и ругать его на чём свет стоит.        — У меня аллергия на собак и кошек, так вы решили, что теплокровного человека можно? Что это?        — Быдло. На улице подобрал, пока домой шёл. Лил дождь, он замёрз и вероятно ещё и голоден. Я же не мог его оставить сидеть около мусорного бака в тёмном переулке. Это тебе не советские деньки.       Валерия вздохнула, вновь окинув мальчика взглядом. Тот даже не шелохнулся, словно впал в некий транс. Но тут в светлой голове ученицы возник новый вопрос.        — Нет, — отрезал Олег, до того как Макарова подняла на него взгляд и открыла рот. — Ты посмотри на него: будто с того света спустился.       Девушка моментально закрыла рот, громко клацнув зубами. Неужели после стольких лет одиночества Олег решил стать сестрой милосердия и начал таскать в дом детей улицы. И плевать, что это первый. Чёрт знает, кого он следующей ночью притащит. Он стал раздеваться.        — Что мы будем с ним делать?        — Приютим, — глаза девушки заметно округлились, хоть она и старалась сильнее нацепить маску безразличия. Тем временем Олег опустился на одно колено рядом с мальчиком, без брезгливости касаясь его волос и отодвигая их, чтобы взглянуть на его лицо. Но он сам повернул голову в его сторону и в голубых глазах он заметил искру бесстрашия. Мальчик его не боялся. А ведь Олег даже к гипнозу не прибегал, просто коснулся его. — Как тебя зовут?       Он неопределённо повёл плечами и еле слышно прошептал, словно уточняя: «Серый». Серый — не имя. Серый — цвет. Серый — собачье погоняло.        — Быдло, а не Серый. Тебя зовут Сергей. Серёжа. Понял?        — Ага, — так же тихо ответил рыжик, удивлённо поморгав. В его глазах теперь читалось доверие. Олег одним движением подхватил его на руки, как заботливый отец, и направился в ванную.       Лера пошла за ним, не отрывая взгляда от ребёнка, который своими большими глазами внимательно смотрел на неё через олежино плечо. Далее пошли водные процедуры. Она молча наблюдала за тем, как Олег раздевает ребёнка, бросает рваные и мокрые одежды на пол и включает воду. Он засучил рукава водолазки до локтя, чтобы их не намочить. Лере показалось, что он выдавил половину содержимого её шампуня, а посему голова Серёжи была вся в пене, напоминая афропричёску. А малый не стеснялся Олега, только неотрывно смотрел на него исподлобья. И тот смотрел на него. Они словно играли в гляделки, кто дольше продержится и не отведёт взгляда. Волков запускал пятерню в его волосы, массировал кожу головы, смывал всю грязь с мальчика. Делал он всё это и не грубо и в тоже время не мягко, размашисто. Лицо его ничего не выражало, он полностью погрузился в этот занимательный процесс. Макарова даже слова не могла вымолвить: пришёл поздно, притащил смертного и сейчас спокойно его моет, будто ничего не произошло. А если серьёзно: ей было неудобно. Она подумала, что Серёжа отнюдь не глупый и может понять с первого слова. Глаза у него были слишком внимательные и заинтересованные, а взгляд оставлял неприятное ощущение внутри, словно тебя в чём-то заподозрили, душу вскрыли. Поэтому она постеснялась вывалить все свои мысли и вопросы перед Олегом при Серёже. Он ведь мог всё понять. Чуяла, что он не простой ребёнок, и что Олег не просто так его домой затащил. С его характером он, в лучшем случае, не обратил на оборванца внимания, или же, в худшем случае, просто убил бы его, чтобы жизнь солью не казалась. Но вот это чуяло в ней всегда подводило, скорее всего из-за молодости и отсутствия опыта. А ещё вот что странно было: Серёжа был спокойный как танк. Оборванцы они такие, чёрт знает, что у него на уме. Он позволяет Олегу трогать себя, разговаривать с ним. Это как-то не правильно, не умещается всё это в её голове.        — А ты что стоишь? — она вздрогнула, очнувшись от своих рассуждений. Олег смотрел на неё, а вместе с ним и Серёжа, повисший на его вытянутых руках. Отец и сын, вот, что первое пришло в голову. Они ведь даже очень-то похожи, если присмотреться.— Пожалуйста, иди и приготовь поесть что-нибудь.       Ничего не ответив, Валерия как по щелчку пальцев пошла на кухню. Олег приучил её к дисциплине и к безоговорочному исполнению его указаний. Он приручил её, сделав из неё отличного бойца и помощника. Он тренировал её, чуть ли не до полусмерти. А когда она падала в обморок, он выливал на неё ушат ледяной воды, бил по щекам, даже ударял током в несколько вольт и ад продолжался. Но он никогда не заходил слишком далеко, со временем она поняла, что всё это было в пределах нормы. Он общался с ней на равных, давал дельные советы и никогда не оставлял в беде. Если ей было плохо, то он старался поддерживать её, не пытаясь сломать хрупкую душу неопытного вампира. Тело можно сломать, но вот душу нет. Ей даже иногда немного совестно, когда она в мыслях ругает Олега. Да она ему жизнью обязана, если не больше.       Но только переступив порог кухни, она кое-что вспомнила. У них нет еды. Никакой, вообще. Только разве что на столе стоит коробка с чаем, а где-то на полке шкафчика валяются упаковки с кофе мелкого помола. У них холодильник скорее всего выполняет декоративную функцию, на котором можно порисовать и украсить магнитиками, ибо хранить в нём еду нет надобности. И вот чем Олег собирается накормить голодного как тысяча чертей маленького ребёнка? Разве что можно напоить его чаем, подмешав снотворное, а через несколько часов пойти в ближайший продуктовый магазин.       Она поставила чайник на разогрев, закинула пакетик чая в чашку, а сама уселась на стул, уперевшись головой в спинку деревянного стула. Ей уже хотелось спать, а не заниматься обслуживанием какого-то безродного ребёнка. Через пару минут чайник вскипел. Она налила в чашку воды, наблюдая как она окрашивается в тёмный цвет. Потом достала из маленького шкафчика небольшой узкий тюбик, высыпав содержимое в чай. И спрятала тюбик от детских глаз подальше. А уже через несколько минут на кухню заявился Олег, а сзади него, закутанный в полотенце, плёлся Серёжа. Не сказав и слова, Олег указал ему на чашку с остывшим чаем. Мальчик долго смотрел на него, не понимая, ведь мужчина говорил что-то про еду, а не про крашенную воду. Но, видимо, не осмелился спорить, а потому спокойно сел за стол и под пристальным взглядом Олега взял чашку в руки, притронувшись губами к краям, осторожно пробуя на вкус. Вроде понравилось, заметила Лера. Он стал пить жадно, не отрывая своего удивлённо-внимательного взгляда от Волкова, который, скрестив руки на груди, сверху вниз смотрел на него. Он смотрел ему прямо в глаза, не боясь его. Даже Лера порой избегала зрительных контактов с Олегом, ибо взгляд у этого мужчины был по-настоящему волчьим. А мальчишка явно дураком не был.       Выпив всё до дна и громко причмокнув, мальчишка сложил руки на коленях, сгорбившись. Потом зевнул, уже не обращая внимания на двух взрослых, и прикрыл глаза. Рыжие волосы, повинуясь движению тела, медленно сползли с плеч, закрывая собой лицо Серёжи. Полотенце тоже сползло вниз, осев на его бёдрах. Бледное тело будто было мраморным при холодном свете лампы, а порозовевшие губы отчётливо выделялись на его детском лице. Подойдя к нему, Лера пристально окинула его взглядом и ткнула в плечо, отчего мальчик покачнулся и стал заваливаться на бок, но девушка удержала его, вернув в прежнее положение. Заснул. Причём крепко так. И быстро.        — Я так понимаю, дозу ты не рассчитала. Что ж, если у него произойдёт остановка дыхательной системы, мы хоть будем знать, куда его везти, — со всей серьёзностью проговорил Олег, смотря на обмякшее тело ребёнка. Он подошёл к мальчику, одним движением руки отодвигая Леру к столешнице, и опустился на одно колено перед ним. — Больше никаких снотворных, поняла?        — Да, поняла, — лениво ответила Лера, упираясь ладонями в столешницу. — Но у меня вопрос к вам. Зачем нам смертный?        — Когда ты в последний раз пила человеческую кровь?        — Девяносто один год назад. Но я не об этом. Что вы имели в виду?        — Я отвечаю на твой вопрос. Мы не будем пить его кровь, — он поднял Серёжу, мягко прижимая к себе. Его голова легла мужчине на грудь, а тело и вовсе обмякло на сильных руках. Казалось, он сейчас превратиться в бесформенную массу и просто соскользнёт на пол. — Он необычно пахнет.       Лерины брови удивлённо взлетели вверх, а глаза округлились. Вот это поворот. Но что хотел этим сказать? Когда мальчик упал перед её ногами, она лишь уловила едкий запах гнилья, словно его из помойки достали. Сейчас он пах практически ничем, ведь похоже Олег использовал не только её шампунь, но и её гель для душа без запаха. В общем, пах он разве что свежестью. Олег понёс Серёжу в свою спальню и Лера последовала за ним, задумчиво пялясь на его спину. На нём была чёрная облегающая водолазка и чёрные штаны. На шее поблёскивала серебряная цепочка с волчьей головой. Стоит заметить, что с возрастом он становился всё краше и лучше. Но залипать на собственного учителя крайне неприятная ошибка, так что Макарова только молча им восхищалась.       Он уложил ребёнка на свою кровать и накрыл одеялом, предварительно вытащив из под него влажное полотенце. Серёжа поворочал носом по подушке, обнимая её. Олег кончиками пальцев коснулся рыжих волос, убирая их с шеи. А потом осторожно провёл указательным пальцем по шее, оставив слега розоватый росчерк. Кожа словно отреагировала на это и на месте следа появилась крохотная жилка. Он заинтересованно посмотрел на неё и повёл носом, втягивая в себя неизвестный Лере запах. Крылья его носа заметно раздулись и он прикрыл глаза. Кажется, ему нравился этот запах. Но что это за запах?        — Что вы почувствовали? Вы же сказали, что равнодушны к крови, так почему вы...        — Принюхайся. Внимательно принюхайся. А потом скажи, какие нотки запаха ты ощутила, — Лера скептически изогнула бровь, но всё же подошла ближе и наклонилась над ребёнком. Она не знала, что делать и как действовать. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. У неё был очень резкое обоняние и воздух, который она втягивала в себя, словно жёг её ноздри, мешая почувствовать настоящий запах. Лера не выдержала и отошла назад, закрывая нос двумя руками. Она обеспокоенно посмотрела на Олега, не желая повторять это.        — Я ничего не чувствую.        — Тогда это будет твоим заданием в ближайшие пять лет. Сейчас твой нюх развит на уровне новорождённого детёныша оборотня.        — Поняла. Но всё же, что вас привлекло в его запахе?       Олег перевёл взгляд на ребёнка, задержавшись на порозовевшей жилке, и снова посмотрел на ученицу. В комнате было темно, шторы плотно закрывали окна и Олег, стоя напротив окна, казался чёрным силуэтом.        — Смерть. Я почувствовал запах смерти. Пацан болен смертельной болезнью. Скорее всего, это либо сердце либо мозг.       Если бы нижняя челюсть Леры болталась на соплях, то она бы уже валялась на полу. В светлой головушке всё никак не мог сложиться пазл происходящего. Возможно, она просто сильно устала и сейчас мозг отказывается воспринимать какую-либо информацию, особенно новую. Ну или же она просто отвыкла от новых неожиданных поворотах событий своей жизни.        — Тогда зачем нам ещё и смертельно больной ребёнок? — ошарашенно спросила она, приставив пальцы к вискам и медленно начав их массировать, чтобы снять напряжение. Не то что бы она себя плохо чувствовала, просто сложившаяся ситуация уже начала потихоньку давить на мозг, забирая способность здраво мыслить.       Олег не ответил. Он задумчиво смотрел на ребёнка, который мирно посапывал на его кровати, обнимая подушку. Возможно, он вызвал у него положительную эмоцию, хотя Лера считала, что единственное что можно у него вызвать — это нереально холодного и спокойного дьявола, который способен одним лишь взглядом уничтожить половину мира.        — Иди отдыхай, Лер. Ты устала. До следующей ночи, — голос отдавал лёгкой хрипотцой, но был приятен ушам.        — До следующей ночи, — повторила Лера, уходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Внутри осталось какое-то щемящее чувство пустоты, будто она что-то не сделала. Последний раз взглянув на резную дверь, она направилась в свою комнату, полностью погрузившись в свои мысли и гадая, что будет дальше.       Олег зря времени не терял. На часах было около семи утра. Он сел в кресло, откинув голову на спинку, и закрыл глаза. Кресло стояло спиной к кровати, но Олег слышал каждое шевеление на ней, слушал ровное дыхание и чувствовал этот запах смерти. Вот уже несколько лет он не питается человеческой кровью, за что многие вампиры его осуждали. Да, кровь была их едой и давала им сил, но Олег заметил одну странность. Он мог оставаться на свету дольше, чем те, которые питались кровью. Была ли это ошибка природы или какое-то проклятие он не знал. Раньше, попадая на свет, вампиры погибали сразу. Но вскоре они приспособились к свету и могли иногда вылазить из своих тёмных нор, получая незначительные ожоги. Но есть легенда, гласящая о том, что среди вампиров есть дневные вампиры, те, что не боятся света и не сгорают на нём. Им гораздо легче прикинуться человеком, стать частью общества, чем обычным. Но сомнение в этой истории заключается в том, что ещё никто и никогда не видел дневных. Возможно, это и враньё, но когда-то Олег задумывался над этим и даже пытался создать дневного вампира. Однако, все его эксперименты оказывались неудачными: люди либо умирали либо превращались в озверевших вампиров, которых он потом тоже убивал. Злая сказка.       Так он продремал где-то два часа, а проснувшись отправился в ближайший магазин. Он покупал еду только в самых редких случаях, когда к нему наведывались смертные, что он очень не любил. Но вот этот маленький смертный не вызывал у него неприязни, скорее всего какой-то скрытый и неподдельный интерес. Чтобы укрыться от пока ещё слабых лучей раннего солнца, он оделся во всё тёмное, обмотав руки бинтами.       Разнообразием продуктов магазин особо не славился. Олег не знал, что любят и едят дети серёжиного возраста, так что логически помыслив и прикинув, чем забавлялись дети несколько лет назад, купил самое необходимое. Деньги, в которых он практически не нуждался, всё же хранились у него и вот настал момент их использовать. Кассирши странно на него смотрели, ведь он пришёл довольно рано и в магазине никого не было, кроме него. Но он ушёл так же быстро как и пришёл. Вампирская скорость делала своё дело. А потому и вернулся домой весьма быстро. Серёжа ещё спал.       Придя на кухню, он распаковал пакет и не задумываясь, что куда класть, запихнул всё в холодильник. Если что спросит у Леры, она же женщина, больше в этом разбирается. Лера спала, как оказалось, а Серёжа так и лежал в одной позе, словно убитый. Не решившись лечь с ним, Олег расположился на кресле. Неудобно, но терпимо, да и ребёнка он не хотел смущать и тревожить. Так они и проспали где-то до обеда, пока Серёжа не проснулся. Он сел на кровати, сжимая в руках чёрное одеяло и пялился на левую руку Олега, лежащую на ручке кресла.        — Проснулся? — голос Олега был холодным, не громким и хриплым от сна. Серёжа вздрогнул.        — Что вы здесь делаете? — спросил он, нахмурив брови. Олег даже не повернулся, по звукам угадывая его эмоции.        — Охраняю твой сон, — то ли съязвил, то ли в серьёз сказал Волков. — А вообще это моя комната и ты здесь гость. Будь вежливее, если не хочешь вновь оказаться в мусорном баке.       Мальчик промолчал. Он выпутался из-под тёплого одеяла и живо встал на ноги, слегка покачнувшись. Он обошёл кресло и встал перед Олегом, не замечая своей наготы. Он вновь смело посмотрел в чужие глаза.        — Ты голоден? — спросил Олег.        — Не знаю.        — Значит хочешь. Идём на кухню. Надеюсь, дорогу не забыл?       Мальчик фыркнул, но повернулся и первым вышел из комнаты. Следом за ним пошёл Олег, попутно заглянув в ванную и прихватив свою огромную футболку.        — На, на первое время, — он кинул её Серёже, который не сразу догадался что к чему и выронил её из рук. Потом поднял и вытянул перед собой, оценивая. Глянул на Олега, потом опять на футболку, потом опять на Олега.        — Она же велика мне. Я буду в ней как в платье. Нет, я её не надену.        — Хорошо. Тогда за своими грязными вещами ты полезешь сам, но домой я тебя не пущу, ибо твоя одежда слишком дурно пахнет и она вся рваная. Не будь свиньёй.       Мальчик опять потупил взгляд, рассматривая футболку. Вздохнув, он всё же надел её. Она была и правда очень широкой и висела на нём как мешок, доходя до голеней. Обычная, ничем не примечательная серая футболка.        — Вот и славно. Садись за стол.       Серёжа послушно сел, кладя руки перед собой. Олег открыл холодильник и уставился на продукты. Чёрт. Он не знает как готовить еду, а поваренной книги он ещё здесь не находил. Леру будить он не хотел. Может тогда пацана опять напоить снотворным? Как бы не привязался. Он достал из холодильника картошку и сливочное масло, пытаясь вспомнить, в каком веке и в каком году люди готовили блюдо, связанное с этими продуктами. Он отошёл к столешнице и взгляд его остановился на тюбике со снотворным, который одиноко лежал на полке. Он покосился на пацана, который весело болтал ногами и разглядывал улицу из окна. Может всё же снотворное?