Пока никто не видит

— Бери тетрадь и пойдем, а то звонок скоро, — сказал Найтмер, смотря, как Дрим ищет пропажу в парте. — Нашел! — обрадовался золотоглазый, и обернулся к брату, что облокотился на парту, стоящую сбоку. — Отлично. Лиловоглазый собирался уже пойти к выходу, но близнец остановил его: — Погоди, — и, неловко замявшись, на щеках заблестел золотой румянец. — Я хотел поговорить о том, что случилось на днях. О том поцелуе... Я... Ну... Мне понравилось, — он неловко прижал руки к груди, уставился в пол и уже тише продолжил. — И я хочу повторить... — Ну, хорошо, пойдем... — Здесь, — перебил его Дрим, поднимая глазницы и подходя ближе. — Я хочу здесь. Давай. Пока никто не видит. Класс пустовал. Даже учителя не было. За дверью тоже никого. Они полностью одни. Но здесь небезопасно... Любой может их увидеть. Зайти, застукать, донести кому-нибудь, а там недалеко и до того, чтобы узнали родители, а если узнают — моментальный крах их отношениям. Но Найтмер не может думать ни о чем, кроме губ брата, которые тот так соблазнительно облизнул. Который надвигается волной безрасудства. И которму невозможно отказать. Дрим накрывает его губы. И вскоре проскальзывает внутрь. Поцелуй медленный. Ласковый, как весенние лучи. Мягкий, как свежая выпечка. И сладкий, как пломбир. Обоих затягивает в омут удовольствия. Хотелось быстрее. Чувствовать больше. И они ускоряются. Становится жарко. Они все больше забываются. В какой-то момент Найтмер засасывает его язык, слегка прикусывая. Дрим роняет тетрадь и стонет. И лиловоглазому сносит голову. Он обнимает брата крепче, давит и прижимает к другой парте. Они уже не знают, что творят. Золотоглазый садится на парту, стискивает плечи близнеца, обнимает поясницу ногами, отчаянно жмется и неосознанно трется. Они отрываются, чтобы чуть вздохнуть, и продолжают с еще большим жаром. Страсть накрывает с головой. Внутри душа пылает сверхновой. Их кости сгорают на костре чувств. Тишина сменилась тихими мычаниями. Так жарко, что наверняка уже запотели окна. Они так глубоко утонули в омуте наслаждения, что не услышат, даже если кто-то зайдет. Так невозможно хорошо. Адреналин зашкаливает. Возбуждение накапливается тяжелым комом. Голова идет кругом от нехватки воздуха. Найтмер иногда представляет такого Дрима — страстного и разгоряченного. Но он всегда думал, что то не более чем влажная фантазия, что таким он брата увидит лишь как минимум через пару лет, что золотоглазый слишком правильный и невинный для такого. Но Дрим сейчас такой развратный, что даже не верится. Теперь будет что вспоминать ночами, когда его одолевает возбуждение, а ничего не подозревающий близнец будет преспокойно спать в своей кровати. А в тайне Найтмер будет надеяться, что их первый раз будет как можно раньше. Стук в дверь. — Ой... Они не сразу поняли, что их застукали. Но, осознав, мгновенно расцепились, отпрянулись и вспыхнули румянцем. Они обернулись к скелету, что помешал им. Слава Богу это был всего лишь Блу. — А вы учителя не видели? — спросил голубоглазый. — Нет, — ответил Найтмер, в то время как Дрим спрятал лицо за ладошками. — Хорошо, — и скелет покинул кабинет. Лиловоглазый неловко прочистил горло и, не зная, что сказать, неуверенно произнес: — Так... — Мне понравилось... — шепотом проронил брат. — Но мне ужасно стыдно. — Продолжим на следующей перемене под лестницей? — и, поняв на что похоже это предложение, смущенно добавил. — Ну, я про поцелуи, а не про... Ну ты понял. Дрим показал свое горящее лицо и едва слышно выдохнул: — Давай.