Пока никто не видит

Найтмер курил на балконе. Дрим сидел рядом на стуле и любовался видом ночного города. В его руках остывал сладкий чай с молоком. На балконе как всегда прохладно. А вид из окна как всегда прекрасен. Дрим как всегда забывает о чае и думает о чем-то своем. Найтмер выбросил окурок, и Дрим отмер, перевел глазницы на брата. Он поставил чай на стул и подошел к близнецу, что закрывал окно, сзади, обняв того. — Что-то случилось? — Дрим держал некрепко, так что лиловоглазый развернулся в руках скелета. — Просто хочу тебя поцеловать, — и он закрыл глазницы. Найтмер тут же выполнил просьбу. Как тут отказать? Особенно когда душа так рвется к близнецу. *** — Вы мне ничего рассказать не хотите? — именно с такими словами их встретила мать. Дрим с Найтмером, что только-только вышли из своей комнаты, замерли. — Во-первых, Найтмер, сигареты мне, живо, — строго сказала мама. Что?.. Откуда та узнала?.. Найтмер шумно выдохнул. Ему не выкрутиться. И он сдается: — Они в рюкзаке, сейчас схожу... — Погоди, — лиловоглазый замер, Дрим сжался под грозным взглядом. — Прежде объясни это, — и она показала свой телефон, фотографию, где они целовались. Что за?.. Как?.. Кто?.. Откуда?.. Ни Найтмер, ни Дрим не находили слов. Замерли в тотальном шоке, не зная, что делать, как дышать и как думать. — Соседка вчера вышла на балкон, белье развесить, и что она видит?! — сорвалась на крик женщина. — Вы в своем уме?! Что о нас соседи подумают?! А что подумают наши родственники?! Это отвратительно и неправильно! Найтмер мельком глянул на Дрима. Тот сжался, беспомощно обнял себя и, очевидно, был готов заплакать. — А что в этом неправильного? — лиловоглазый загородил близнеца. — Ты еще спрашиваешь?! — Мы любим друг друга! Мы счастливы! Что неправильного в том, чтобы любить друг друга и быть счастливыми?! Что неправильного в нашей любви?! Что?! — договорить ему не дали. Мать дала ему звонкую пощечину. — Заткнись! Живо по разным комнатам и чтоб я вместе вас не видела! Найтмер, поняв, что может прилететь и Дриму, сказал: — Это я во всем виноват. Не трогай Дрима. Я первый признался, а Дрим просто не смог отказать! Не трогай его, ладно? — На... — Дрим прервался, встретив до боли холодный взгляд брата. — Живо по разным комнатам, пока я тебя снова не ударила! А завтра ты отправишься к тете! — и, схватив Найтмера за шиворот, мать поволокла его на кухню. Дрим зашел в их комнату. Силы покинули его моментально. Скелет облокотился на дверь и медленно сполз на пол. На глазницах навернулись слезы. И, закрыв лицо ладонями, золотоглазый задушенно заплакал. Душа разрывалась от боли. Найтмер говорил быть осторожнее! Ну почему все сложилось так?! Почему они просто не могут быть вместе?! Дрим обнял колени. И, перед тем, как он уткнулся в них, взгляд золотых зрачков зацепился за примулу, стоящую на тумбочке. Фиолетовые лепестки напоминали зрачки любимого. Ее он подарил Найтмеру на День всех влюбленных. Дрим хорошо помнит тот день. Как брат вернулся в отвратном настроении, как потом жаловался, как было неловко, ведь они никогда ничего подобного не устраивали, как он подарил примулу и как Найтмер сказал, что любить и быть любимым — величайшее счастье. А еще они тогда прожгли скатерть, и мама на них потом долго ругалась. Но они были вдвоем, и это казалось такой мелочью. Дрим вспомнил, сколько раз он приходил к брату, когда мучали кошмары. Они обычно не спят вместе, ведь будет слишком много вопросов и подозрений, но в беспокойные ночи Найтмер разрешал остаться у него. Матери они потом объяснили, что это все кошмары. И та хоть и ворчала, что уже они не маленькие, чтобы спать вместе, но все равно верила и ничего не делала. Дрим обожает такие ночи. Засыпать и просыпаться в объятиях всегда приятно. Правда, летом жарковато. Зато Найтмер всегда успокаивает его. Гладит, целует, говорит с ним. И ему это так нравится. Дрим вспомнил, как они вместе делали уроки. Как Найтмер поздно возвращался после прогулок с Киллером. Как он с замиранием в груди рассматривал руки брата. Как целовал те. Как однажды, вернувшись пьяным, тот трогал его душу. И это было так невероятно приятно... Дрим разошелся в плаче. Это их комната. И она полна воспоминаний. И не только. Вся его голова полна ими. *** Спать их отправили по разным комнатам. Найтмера заставили постелить себе на диване. Дрим же весь день не выходил из комнаты, в этом не было смысла, к брату все равно не пустят, так что лег у них же. Но он не спал. Думал, ворочался, размышлял, что им теперь делать. И нашел только один выход: сбежать из дома. Часы показывали три часа ночи. Идеальное время для побега. И Дрим даже придумал, где им скрыться на первую пору. Встав, он бесшумно пошел к близнецу. Придя в зал, скелет встретился с лиловыми зрачками. Как оказалось, Найтмер тоже не спал. Подойдя еще ближе, Дрим сел на край дивана и тихо предложил: — Давай сбежим из дома? — Давай, — без раздумий согласился брат. *** Они собрали вещи с документами в школьные рюкзаки и ушли к Блу. И сейчас, стоя перед его дверью, они нажимали на дверной звонок. Вскоре тот, весь заспанный, открыл им дверь. — Они все узнали... — Дрим был готов снова заплакать. — Родители?! — моментально проснулся Блу. — Да... — О Боже. Вам пришлось сбежать, да? Проходите, — Блу отошел в сторону. — Я так вам сочувствую... Что вы теперь будете делать? — Скрываться, — сказал Найтмер, заходя вслед за братом. — Пойдемте я хоть вам чая налью? — предложил голубоглазый. — Ага, — печально сказал младший близнец. Уже сидя на кухне за чашкой горячего чая, Дрим заплакал. Найтмер молча сжимал его руку. Блу не знал, что сказать. — Знаешь, — начал золотоглазый, — я ведь до сих пор помню, как я признался Найту. Это было двенадцатое декабря. Через две недели у нас должно было быть четырнадцатое День рождения. Был вечер. Родителей не было дома. Найт мне что-то опять не захотел рассказывать, и я не выдержал. Я закричал о том, как мне тяжело, особенно из-за того, что я люблю его. А потом я закрыл рот руками. Мне было страшно. Я же имел ввиду, что я его люблю не как брата. И Найт это понял. Я хотел убежать. Но Найт не дал мне это сделать. Он меня обнял и сказал, что тоже меня любит. Я стал самым счастливым монстром на свете. И был им до этого дня... Я был несмотря ни на что. Несмотря на то, что Найтмер в первые полгода постоянно говорил о том, какая наша любовь неправильная. Мы даже не целовались. Лишь иногда держались за руки. А потом, спустя полгода с начала наших отношений, я набрался смелости и спросил Найта, можно ли поцеловать его в щеку. Он долго думал. Дал ответ только на следующий день. И в начале лета, как сегодня, тогда я впервые поцеловал его в щеку. Мы стали больше проводить времени вместе. Найт начал мне рассказывать больше. Стало меньше неловкости. Мы стали намного ближе. Я был так счастлив. А в январе следующего года мы впервые поссорились. Найт сказал, что нам нужно расстаться, ведь наша любовь неправильна. Я заплакал и стал доказывать, что это не мешает нам любить друг друга. Я спросил, почему тот хочет стать несчастным. Найт замолчал. Задумался. И понял, что он неправ. Но тем не менее он все еще называл нашу любовь неправильной. На следующий день Найт спросил, можно ли меня поцеловать. Я сказал да. И он поцеловал меня в губы. Это был первый наш поцелуй. Нам было пятнадцать и нам понадобился год, чтобы прийти к этому. Через пару месяцев мы пришли к тем отношениям, что у нас сейчас. Я мог спокойно целовать его руки, просить о ласке, а он почти перестал говорить, что наша любовь неправильна. И я был так счастлив... А теперь что?.. Что с нами будет? Что нам теперь делать? Блу, отставив пустую кружку, сказал: — Сейчас вам надо ложиться спать. А утром мы что-нибудь придумаем. — Да, ты прав, — согласился Дрим и, отпив из остывшей кружки, отодвинул ту. — Пойдемте, я растелю вам диван, — сказал Блу, вставая. *** Найтмер резко проснулся. Холодно. Дрима рядом не было. Резво вскочив, лиловоглазый подошел к кровати брата. Все хорошо. Тот спит. Старший близнец осмотрел комнату. Это не квартира Блу. Это их комната. Неужто кошмар? — Найт?.. — сонно произнес золотоглазый, смотря на брата. — Все хорошо?.. Ты выглядишь напуганным... — Все хорошо. Просто приснился кошмар. — да, это действительно кошмар. Все хорошо. Они не знают. Однако душа все равно билась, как бешеная. Дрим отодвинулся и поднял край одеяла. — Да ладно, не надо, — попытался отказаться Найтмер. — Пожалуйста? — попросил близнец. — Ладно, — однако быстро сдался лиловоглазый. Когда Найтмер лег рядом на бок, Дрим обнял его и спросил: — Что тебе снилось? — Родители узнали о наших отношениях, — лиловоглазый прижал брата к себе еще сильнее. Так спокойнее. — Оу... — тихо проронил золотоглазый. — И что в итоге?.. — Мы сбежали из дома. Пока только к Блу, но я уверен, нам бы пришлось бежать из города. Хотя мы же несовершеннолетние, нас могли вернуть... Эта ситуация такая безнадежная... — Ну тише-тише... Главное, что это всего лишь кошмар, — Дрим принялся гладить его по спине. — Такого никогда не будет. — Может, и будет, когда мы отсюда уедем. Нам ведь тогда уже будет по восемнадцать и мы будем вольны делать, что захотим. — Думаешь, однажды мы им расскажем? — близнец замер. — Думаю да. — Может, оно будет и к лучшему, — согласился Дрим и продолжил гладить брата по спине.