Пока никто не видит

«Ожидал чего-то большего? Я не против», — вспоминал Эррор слова Инка, лежа на кровати. Каждую чертову ночь, с того самого проклятого рисования обнаженки, он вспоминал эту сцену. И не мог перестать. Тихо выдохнув, Эррор полез под футболку. Он, кажется, навсегда запомнил, где Инк касался в тот раз. И трогает то место. Медленно поглаживает. Пальцы подрагивают, как в первый раз. И он снова глубоко вздыхает. Будь Инк наглее, чем бы все обернулось? И об этом Эррор фантазирует каждую ночь. Вспоминается тот жадный взгляд, полный обожания. Полный восхищения и чего-то хищного. Скелет уверен: Инк хочет его. И будь тот наглее, ничем хорошим бы это не обернулось. Потому что последствия не просто хороши. Они восхитительны. И в то же время пугающе. Непредсказуемы. Возможно, это стало бы началом чего-то большого. «Ожидал чего-то большего? Я не против», — сказал он тогда, явно намекая на секс. Весь его вид, в особенности эти зрачки, что окрасились в розовый, кричали об этом. Сглотнув, Эррор закрыл глазницы. Он отчетливо представлял себе другое развитие события. «Думаешь, это меня остановит?», — спросил бы Инк и вновь полез бы его трогать. В этот раз двумя руками. В этот раз тот навис бы над ним. Смотрел так, словно вот-вот и вправду съест. Испробует каждую косточку. Пройдется укусами на шее, обведет языком каждое ребро и поцелуями по позвоночнику спустится к тазу. Но пока это желание выражал лишь один взгляд розовых глазниц. Наверное, это бы так возбудило, что стало бы последней каплей. И в тазу стала бы набираться магия. У Эррора уже тоже заклубилось марево маны. И он полез под шорты. Инк бы тогда наклонился и прошептал: «Глупо отрицать. Ты хочешь меня». А после провел бы языком от щеки до самого уха. А наглая рука улеглась на таз. И Эррор бы сдался. Капитулировал. Отдался на милость хищной улыбке, ненасытному взгляду, и рукам, что по-хозяйки трогают его тело. Инк бы полез целоваться. И Эррор бы позволил, чувствуя, как сам тянется за поцелуем. Тот бы целовался грубо. Прикусывая до крови губы и засасывая до боли язык. Тот бы целовался жадно, так, словно хочет опробовать каждый миллиметр до последнего. Тот бы с удовольствием слизывал кровь и ловил его стоны. Эррор тоже стонет, чувствуя под рукой горячую магию. А после бы Инк спустился ниже. К шее. И волком бы вгрызся в ту. Оставил болезненные укусы. Синие метки. Напоминание, что он может быть только с ним. И Эррор бы был с этим полностью согласен. Ему бы больше никто не был нужен. Больше никто и ничто. Только эти укусы, расползающиеся по всему телу. Эррор ускоряется, едва дыша от наслаждения. Инк бы зализывал укусы на шее. Обманчиво ласково. Чтобы потом снова впиться в кости со всей грубостью. Тот украсил бы укусами ребра, словно ожерельем. А после вылизал каждое из ребер. И наверняка однажды тот бы вылизал его всего, с головы до ног. А потом Инк спустился бы к тазу, где у Эррора уже во всю стояло. «У тебя такая красивая магия», — сказал бы тот. Инк просто не смог бы не восхититься. Это же Инк. Тот даже в его костях что-то нашел. Эррор все ускорялся и ускорялся, едва помня себя от экстаза. А после Инк бы нагнулся и затянул в рот его магию. Тот бы заставил его стонать. Кричать до хрипа в голосе. Извиваться змеей. Хвататься за все подряд: подушка, простыни, голова Инка. А тот бы все продолжал и продолжал. И ему бы не понадобилось много, чтобы кончить. Но тогда бы это был далеко их не последний раунд. А для Эррора, что прямо сейчас мастурбировал на жаркие фантазии, это был все же последний раунд. Он тяжело дышал, лениво вытирая руку об простынь. Все равно та испачкалась и ее менять. В голове все еще стояли розовые ненасытные глазницы. Да... Будь Инк здесь, то Эррор бы согласился на еще один раз, но сейчас его одолевает усталость и нет мотивации снова двигаться. Поэтому, вытерев руку об простынь, Эррор поворачивается на бок и устало закрывает глазницы.