Пока никто не видит

Сегодня Хоррор и Даст отправились на озеро, а Киллеру захотелось компота из свежих ягод. С Найтмером скелет идти не захотел, поэтому он взял с собой Кросса. И сейчас, сидя в высокой траве на большой поляне под тенями кучерявых берез, они собирали землянику. Но Киллеру, как всегда, стало скучно. Поэтому вместо поедания и сбора земляники, он, хихикнув, начал кидать ее в монохромного. — Киллер! — разозлился Кросс. Тоже самое было и на грядках! Это опять повторяется! Ну сколько можно-то?!  — Хватит! — Да ладно тебе, — хихикал пустоглазый. — И я просто Кил. Монохромный глубоко вдохнул и медленно выдохнул. И так ведь уже не первый день! И вот смысл ругаться на того, если Киллер только смеется над ним? Смысл злиться, если скелет только и добивается этого? Смысл что-то говорить, если слова не доходят? Поэтому оставалось только успокоиться. Иначе Киллер придумает, как над ним еще потешаться. Как он там говорил? На того не стоит ругаться. И это чистая правда. Пустоглазый смеется. Тому весело. А Кроссу нет. Зато монохромный может быстро успокоиться. А смех скелета, на удивление, не раздражает. Киллер продолжает кидаться. Но вскоре, не видя реакции, недовольно поджимает губы и перестает. На какое-то время Кросса никто не трогает и он спокойно собирает ягоды. А внезапно потом чувствует легкое прикосновение к спине и слащавое: — Кросси-и... Монохромный оборачивается и мгновенно падает на бок: в руках у Киллера крапива. Пустоглазый широко улыбается, довольный реакций, и говорит: — Не, Кросси звучит слишком слащаво, придумаю тебе другое прозвище. — Убери это от меня! — спокойствие. Только спокойствие. — Что ж тебе спокойно не живется?! — Спокойствие — это скука. А жизнь слишком коротка, что бы прожить ее скучно, — пожал плечами Киллер. — Ну давай тогда поговорим, не знаю! — О, давай, но ты расскажешь обо всем, что я захочу. — Хорошо! Только убери ее! — Договорились, — скелет выкинул крапиву. — Спасибо, — выдохнул Кросс и, сев, принялся опять собирать землянику. — Расскажешь о том своем друге и как ты с ним напивался? — садясь рядом, спросил скелет. — Я тогда даже помогу тебе собирать землянику. — Вообще-то это я тебе помогаю, — проворчал монохромный, а уже громче сказал. — Хорошо. И так... Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать. — Ну начни хотя бы с того, как звали твоего друга, — предложил Киллер, все же сев собирать ягоды. — Эпик. — Хах, ну и имя, — а после он на секунду замолк, — хотя мне ли говорить? — И то верно... Кхм. Так. Ну... Мы жили по соседству, у нас были буквально соседние двери на лестничной площадке. Он на год старше меня. Моя мама всегда была против моего общения с ним, потому что он всегда уводил меня на другой двор и во что-то влипал. То подерется с кем-то. То упадет на арматуру на заброшке. О, а как-то его голым приковали к спинке кровати настоящими наручниками. Всю историю не знаю, да и Эпик не помнит, потому что был пьяным, но нам пришлось вызывать спасателей, ведь ключ был черт знает где. А еще это произошло в квартире его друга. Знаешь, вы бы хорошо спелись. Хотя... Даже страшно представить, что бы вы тогда натворили. Но Эпик говорил, что в жизни нужно попробовать все и жить на все сто процентов. Поэтому он никогда ни в чем в себе не отказывал. И я был таким же, пока не понял, какое влияние на меня тот оказывает. Поэтому я в свои четырнадцать впервые попробовал алкоголь. А потом случилось то самое. Поцелуй. Первым всегда лез целоваться Эпик. — Опа. Так поцелуй был не один? Кросс прикусил язык. Черт. Проговорился. Но что теперь поделаешь? — Ну да... — И ты каждый раз соглашался? — Ну... Да... — Почему? Кросс поджал губы. Ну не может он сказать Киллеру в чем дело! — Неужто ты был влюблен в своего лучшего друга? — догадался пустоглазый. Монохромный попытался выкрутиться: — Я думаю, мы уже собрали достаточно ягод, пошли домой? Киллер довольно прищурился и широко улыбнулся, поняв, что он попал. — Коли-ись. Обещаю не ревновать. Кросс молчал. — Ладно, можешь не говорить. Я и так все понял. Пустоглазый поднялся на ноги. — Мне тоже кажется, что ягод достаточно. Кстати, сваришь мне компот? — А ты? — спросил Кросс, вставая вслед за скелетом. — А я не умею. — Эх, ладно. Черт с тобой, — согласился монохромный.