Пока никто не видит

Интересно, получится ли у них? Именно таким вопросом задавался Киллер, лежа рядом с Кроссом и глядя на облака, что безмятежно плыли вдаль. Скелеты снова остались вдвоем и, решив не сидеть дома, пошли гулять. В итоге вышли в поле, где уже остановились и легли смотреть на красоту вечернего небосклона. Было нежарко, но трава теплая. Вокруг росли самые разнообразные цветы и стрекотали кузнечики. Прекрасный вечер. Правда, Киллер был погружен в свои мысли. Что он думает о Кроссе? Сложно сказать. Тот странный. Но хороший. Зачем-то помогает бросить курить и пить, следит, чтобы с каждым днем успех был все больше заметен; заботится о нем, сказал, что дорог; собрал с ним землянику и сварил компот, хотя мог отказаться; перестал ругаться на его шалости; научил кататься на велосипеде; проводит с ним время, да и в целом относится лучше, чем остальные. Как-то по-особенному. С Кроссом спокойно. Хоть тот и бывает громким, словно гром, но все же с тем хорошо. Но... Что он думает о монохромном? Наверно, только хорошее. Так и влюбиться недолго. Киллер хмыкнул на свои мысли. Нравилась ли ему эта идея? Он не знал. Но... Кросс вряд ли влюбится в такого, как он. Хотя... Тот же уже как-то был влюблен в, судя по рассказам, безбашенного монстра, может, и у него есть шанс? Но влюбится ли он — вот главный вопрос. Вдруг Кросс сел и стал рвать цветы. Киллер перевел на того взгляд. Тоже сел. И стал наблюдать. Монохромный из нарванных цветов стал ловко плести венок. Пустоглазому тоже захотелось. Он тоже собрал цветов и стал наблюдать за руками Кросса. Как-то сложно... Но Киллер все равно попробовал и... И ничего не вышло. Монохромный заметил попытки скелета и подполз к нему. Сев сбоку от пустоглазого, Кросс накрыл его руки своими и сказал: — Давай помогу? Киллер не сопротивлялся. Позволил трогать себя за ладони, скользить по своим пальцам и также позволил себе раствориться в тепле другого монстра. Так приятно. Пустоглазый улыбался. Он не слушал объяснения Кросса, смотрел куда-то мимо их рук и просто наслаждался моментом. Кто бы мог подумать, что ощущать чье-то тепло на своих ладонях так приятно? Сразу чувствуется, что он не один. Сразу душа окунается в безмятежность. Сразу хочется глупо улыбаться и по-детски требовать «еще». Так приятно, Боже... Теперь Киллеру хочется гулять за руки. — Понял? — Не-а, — он хотел еще больше тепла от Кросса, который вздохнул, но начал объяснять снова. — Смотри и слушай внимательно. — Хорошо. Да, наглеть, конечно, хорошо, но не чересчур. А то еще настигнет карма. Поэтому Киллер стал слушать объяснение Кросса, стараясь не думать об его больших теплых руках. — Теперь-то все понятно? — Да, — ответил пустоглазый и монохромный вернулся на свое место. Какое-то время они молча плели венки, пока Кросс не сказал: — Знаешь, я не хотел об этом говорить, но раз ты уже догадался... Да, я был влюблен в Эпика. — Опа, а об этом поподробнее, — заинтересовался Киллер. — Ну... Там нечего особо рассказывать. Я был в него влюблен, еще когда начал встречаться со своей первой девушкой. Точно не знаю, как и когда я в него влюбился, но помню, как я осознал это. Эпик снова полез целоваться, и понял, что опять не против. Тогда я спросил себя: "почему?". И понял, что душа стучит быстрее обычного, мне стало жарко, голова шла кругом, а все мои мысли только об Эпике и поцелуе с ним. И тогда я понял — я влюблен. Я на тот момент уже не встречался со своей бывшей девушкой, я с ней расстался после первого поцелуя с Эпиком, ведь, как по мне, поцелуй — это уже измена, а ее я себе простить не мог, да и к той девушке у меня была не более, чем симпатия. Она, кстати, первая мне призналась, а я просто согласился. Так вот. Осознав свою любовь к Эпику, мой мир поделился на до и после. Теперь мне стали понятны все странные мысли и желания, ну, по типу взять его за руку. И я был абсолютно беспомощен, — Кросс перестал плести, погрузившись в свои мысли. — Я не знал, что мне делать. Мне стало неловко даже просто находиться рядом. Это было неправильно, но я все равно целовался с Эпиком, когда тот был пьян. И этим же делал себе больнее... — он тяжело выдохнул. — А потом я переехал. И постепенно я забыл о влюбленности в Эпика, потому что я влюбился в Дрима...  — закончил свой рассказ скелет и стал мрачнее дождевой тучи. Видимо, не из-за самых приятных воспоминаний. — Больно ты хмурый стал, — Киллер дал ему щелбан и засмеялся. Кросс снова вздохнул и натянуто улыбнулся. За две недели, проведенные с Киллером, он понял, что когда тот смеется, надо смеяться вместе с ним. А что еще остается? Киллер постоянно... Не сказать, что портит, но однозначно делает жизнь... Неспокойной. К примеру, недавно кинул лед за шиворот. До этого еще спрятался под кроватью и, когда он спустит ноги на пол, то тот просто схватил одну из них, напугав чуть ли не до инфаркта. А в один день вообще смешал в блендере какую-то гадость и дал ему попробовать. И после каждого такого события следовал смех. Киллеру было смешно, а Кросс... Кросс привык. И вскоре стал пытаться улыбаться сам. Да, может и не смешно, но ничего плохого нет в этих безобидных шалостях. Вот Кросс и сейчас улыбается. Уже менее натянуто. Это не так уж сложно, слыша веселый смех Киллера, который от чего-то приятно слышать. Может, он уже слишком привык к тому?