Пока никто не видит

— И вот обязательно надо было ввязываться в драку? — ворчал Кросс. — Думаешь, из этой ситуации возможно было уйти без драки? — Киллер изогнул бровную дугу. Монохромный поджал губы. А ведь тот прав. Те парни, что начали им угрожать, вряд ли дали бы так просто уйти. Но у них был велосипед неподалеку, можно было всего лишь раз дать в нос и благополучно скрыться, пока те не пришли в себя. Но Киллеру зачем-то понадобилось влезть в полноценную драку. А их было трое! Неудивительно, что теперь они оба избиты. Хотя тем парням досталось еще больше. Не просто же так те убежали, поджав хвосты. У них костяшки в кровь, синяки под глазницами, опухли носы, а еще у Киллера разбита губа, а у Кросса — бровь. Монохромный взял ватку и накапал туда обеззараживающим. Пустоглазый наблюдал за ним единственной целой глазницей, вторую же, под которой пролег бордовый синяк, закрывал пакет с замороженным горохом, что скелет приложил к опухшему носу, из которого еще недавно капала кровь. — Будет немного щипать, — предупредил Кросс. — Ага, — ответил пустоглазый и приоткрыл рот, чтобы монохромный обработал разбитую губу. Стоило только прикоснуться ваткой к все еще сочащейся ране, как выделилась белая пена. Наверное, больно. Однако скелет даже не поморщился. — Как думаешь, целоваться теперь будет больно? — спросил Киллер. — А ты собрался с кем-то целоваться? — поинтересовался Кросс. — Не бойся, изменять тебе не буду, — улыбнулся скелет. — Но я хочу все равно это узнать. — Какой ты любопытный, — что ж, для монохромного это не было открытием. Он уже давно это понял. — Давай тогда как-нибудь потом? Кросс прошелся вдоль ранки, хорошо обрабатывая ту. Скорее всего, все же пустоглазому больно, хоть тот и не показывает. Монохромный наклонился к лицу скелета и, опустив глазницы на губы того, подул на рану. Вдруг Киллер убрал упаковку с горохом в сторону, плавно приблизился и мягко укусил за верхнюю губу, а после и вовсе прикоснулся в слабом поцелуе. Кросс опешил. — Больно, — констатировал пустоглазый. — Что? — не мог прийти в себя монохромный. — Целоваться больно. Хотя, наверное, это потому, что рана еще не подсохла, — а после скелет хихикнул. — Чего смотришь так ошарашенно? Я тебе как будто в любви признался. — Не каждый день ты вот так просто меня целуешь. — А что? Я уже и своего парня не могу поцеловать? — это флирт? Кросс ничего не понимал. Но Киллер ведет себя пиздец странно. Вдруг тот расхохотался. — Боже, ты такой сейчас потерянный. Это стоило того! Пустоглазый и сам не знал, что на него нашло. Наверное, просто захотелось узнать, правдивы ли его догадки. А может дело в чем-то другом. Киллер сам без понятия. — Ладно, давай просто продолжим? — спросил Кросс, убирая в аптечку ватку. — Давай я теперь тебе обработую бровь? — предложил пустоглазый, откладывая замороженный пакет. Как ни странно, ответить хотелось такой же заботой. В конце концов Кросс же многое делает для него. И Киллер не последний мудак, он испытывает чувство благодарности. — Эм, ну ладно? — монохромный был не против, хоть и слегка в замешательстве. Киллер оторвал немного ваты от большого куска, что лежал в аптечке, стоявшей у Кросса на коленках. Взял обеззараживающее и накапал немного на белый клочок. А после уже поднес к глазнице, под которой красовался лиловый синяк, а сверху была разбита бровь. Он прислонил ватку к ране и Кросс несдержанно произнес: — Ай. — Наклонись, я подую, — сказал на это Киллер, убирая ватку. Монохромный послушно наклонил голову. Пустоглазый бережно положил руку на щеку, поглаживая ту большим пальцем, аккуратно подул на рану. Кросс невольно заулыбался. Оказывается, тот умеет быть нежным. Так непривычно. Но он бы хотел видеть почаще такого тихого и ласкового Киллера. — Я обработую тебе костяшки? — спросил Кросс. — Хорошо, — согласился пустоглазый, убирая ватку в аптечку и протягивая правую руку. Монохромный достал новый белоснежный клочок и налил туда обеззараживающего. Бережно взял того за пальцы и, приблизив к себе, стал большим пальцем нежно гладить фаланги. Успокаивать. Свободной же рукой он легко водил ватой по ранам на костяшках. У Киллера щемило душу от ласки. Еще никто не был так нежен с ним. Еще никогда не было так приятно от чьего-то тепла. Хотя нет. Было. Там, на лугу, когда Кросс невольно гладил его руки, показывая, как плести венки. И когда он упал с велосипеда, а после Кросс обрабатывал ему ранки. И вот снова. Снова тепло больших рук, от которого бегут мурашки. В котором хочется раствориться. И из-за которого так спокойно на душе. Вот бы Кросс и дальше продолжал держать его за руку. Киллеру не хотелось причинять боли. Тот и так натерпелся в жизни. Чего только стоит Кроссу отучивать пустоглазого пить и курить, а тот же буквально каждый день этим так и норовит злоупотребить. Да, порою Киллеру тяжело с этим справиться и тот срывается, напивается или скуривает больше половины пачки, но скелет старается, потому что понимает, насколько это плохо, да и тому явно не нравится мысль незаконно зарабатывать. В конце концов, всегда есть шанс попасться и сесть в тюрьму. Потому что штраф Киллер не выплатит. И тот ведь не от хорошей жизни стал пить, курить, вести незаконный бизнес. Поэтому монохромный и нежен с тем. Тому и так досталось. Все хорошее быстро заканчивается. Вот и Кросс довольно быстро закончил обрабатывать костяшки. — Спасибо, — поблагодарил Киллер. — Да не за что, — отмахнулся монохромный. — А я могу... — У меня все остальное цело. Давай я лучше тебе намажу синяк под глазницей? — предложил Кросс. — Давай, — не отказался скелет.