Пока никто не видит

Вечереет. Алое солнце стекает за темную ленту леса. Облака плыли по небу, что больше напоминало цветочное поле: там цветут нежно-розовые розы, к ним примешались оранжевые тюльпаны, а где-то поблескивают золотые лютики. Озеро точно зеркало: оно поймало все оттенки дивного сада. С воды дул прохладный ветерок, но было совсем не холодно. Тишине аккомпанировали стрекозы и кузнечики. Вокруг витала безмятежность. Настолько плотная, что едва ли не ощущалась на кончиках пальцев. И из-за полного спокойствия, царящего на озере, Кросс невольно задремал за таким делом, как рыбалка. Последний раз клевало час назад. Наверное, рыбы все же тоже легли спать. Киллер, сидящий рядом на помосте, качал ногами, едва не задевая ногами воду, и любовался видом. До этого он болтал с монохромным, но тот уже десять минут как дремал. В какой-то момент Киллеру стало скучно. Кросс проснулся от дикого крика и не успел ничего понять, как его окатило холодной водой. Это был пустоглазый, что, судя по всему с воплем прыгнул бомбочкой в озеро. Монохромный мог бы поругаться, но... Этого не хотелось. Вместо этого он лишь сказал: — Вылезай, уже вечереет, вода холодная. Но у хитро улыбающегося Киллера были другие планы. Так что через секунду он схватил Кросса за ноги и утащил того под воду. Вынырнув, монохромный выругался себе под нос. Закинув удочку на помост, монохромный развернулся к смеющемуся скелету. Но Кросс не злился. Да и разве это возможно, когда Киллер так задорно смеется, а в груди так спокойно и тепло от этого уже родного смеха? Вместо этого он дал водой в лицо скелету. — Эй! — но пустоглазый совсем не обижен, наоборот, он широко улыбается. — Это тебе в отместку! — Киллер окатил Кросса брызгами. — Ну, раз ты такой мстительный... То я тоже! — и тоже запустил в скелета водой. — Тогда я объявляю войну! Полетели брызги. Они шумно бултыхали воду. Глазницы закрыты, но они оба старались попасть в противника. Кросс, одной рукой защищаясь, отвернул голову и пытался атаковать одной рукой. Киллер загребал двумя руками. Вода холодная, но души грел обоюдный смех. Им весело, а остальное неважно. Теперь они точно больше ничего не поймают: наверняка всю рыбу распугали на несколько километров. Но разве им до этого? Разве до рыбы двум скелетам, что весело заливают друг друга водой? Правда, усталость пришла довольно быстро. — Все-все сдаюсь! — закричал Кросс, тяжело дыша. — Хах, слабак! Я выиграл! — воскликнул Киллер, победно поднимая кулаки вверх. — Черт, а в воде-то холодно. Пошли, костер разведем, — монохромный кивнул на берег. — И пожарим сосиски с хлебом? — А мы, по-твоему, должны без ужина остаться? — спросил скелет, вылезая из воды. — Ну мало ли ты их так предложишь есть, — пустоглазый следовал за ним. — Я зря шампуры взял? — Е-е-е! — обрадовался Киллер. Конечно Кросс взял шампуры, зная о любви пустоглазого ко всему жареному. Не зря же тот говорил, как любит жаренную курицу, жарить на костре сосиски и хлеб приготовленный в тостере. Пока Кросс очищал сосиски и накалывал те вместе с хлебом на шампуры, Киллер разжег костер. С трутом, жидкостью для розжига и его опытом в этом — это легко. — Я все, — сказал пустоглазый, вставая и оборачиваясь к скелету. — В мокром так холодно. Я разденусь. — В прошлый раз ты не спрашивал, — ему осталось насадить еще пару сосисок. — А кто сказал, что я в этот раз спрашиваю? — задал вопрос Киллер и разделся по пояс. — Ты тоже давай, а то холодно. — Спасибо, обойдусь, — сказал Кросс, наколов последнюю сосиску.  — Я тоже все. Кстати, я взял маршмеллоу. Тоже пожарим, — и о любви Киллера к сладкому он тоже знал. — Боже, иди я тебя расцелую! — пустоглазый раставил руки и подошел к монохромному. — Ты идеальный парень! Кросс смутился. Подумаешь, угодил немного. Он обернулся с шампурами в руках. А тем временем Киллер полез обниматься. Монохромному пришлось расставить руки и позволить делать с собой все, что пустоглазый захочет. А тот захотел еще и поцеловать его, так что вскоре Кросс получил поцелуй в щеку. И когда только их отношения дошли до такого? И, сидя рядом с Киллером у костра, он задался этим вопросом. Да, они много времени проводят вместе. Вместе просыпаются, вместе едят, вместе гуляют. Но... Неужто они уже так сблизились? Когда смех Киллера успел стать чем-то родным? Когда он успел привыкнуть к шуткам того? А когда успел начать на них отвечать? Все так странно. Кажется, слишком быстро они сблизились. И в душе неспокойно от этих мыслей. Что с ним происходит? А Киллер тем временем опять думал о Кроссе. Опять он занимает все мысли. А когда-то в его черепушке жил лишь Найтмер. Найтмер... Кросс... А ведь монохромный, получается, тогда так же хорош, как и лиловоглазый. Кросс не злится, отвечает на его шутки, с тем весело, интересно болтать, да и в целом хочется проводить время. А еще Кросса тоже хочется изредка целовать. Разве он чем-то хуже Найтмера? Нет. Совсем нет. Или, может, даже лучше?..