Пока никто не видит

— Он там уже целый час сидит, — шепотом сказал Киллер Кроссу, с которым он аккуртно заглялывал на кухню. — Выглядит подавленным. А еще он никак не допьет бутылку пива. Ощущение, что он хочет напиться, но от осознания, что он один пьет, Найт впадает в еще большую подавленность. — Даже не знаю... — Может, присоединимся? — предложил пустоглазый. — Так мы же с ним целый месяц не общались, — засомневался монохромный. — Просто я знал всю вашу ситуацию, от чего я чувствовал себя как меж двух огней. Хотя я с ним хотя бы здоровался, а ты с ним вообще себя вел, как будто ты с ним даже не знаком. Правильно будет вот так просто пойти и вместе напиться? — Ну... — замялся скелет. — Я давно хотел начать с ним контактировать, здороваться, но не знал с чего начать. Хотя мне и будет неловко немного, я просто ему признался, а потом свел все в шутку, но думаю, он понял, что это признание. Хотя, думаю, можно сделать вид, что того разговора не было. Уверен, он тоже не хочет вспоминать. — Я думаю, ты все же должен ему признаться. Это было бы честно. Найтмер имеет право все знать. Да и тогда никакой неловкости не будет. Ну, я так думаю. — Да ну, глупо как-то, — отмахнулся Киллер. — Да и не до откровений сейчас. Лучше просто напьемся и все, — он набрал в грудь воздух. — Ну, пойдем. — Погоди, а мне с тобой? — Ну конечно. Я один не смогу. Все, пошли, — и, взяв Кросса за руку, пустоглазый зашел на кухню. Найтмер, переведя взгляд на пришедших, напрягся. Все же почти месяц избегания общения заметно сказался. Но Киллер, как всегда, непринужденно улыбнулся и легко спросил: — Ну что? Напьемся? — Ну... Давай... — не долго думая, согласился лиловоглазый. — А Кросс что, с нами будет пить? — Ну, — ответил монохромный, — не хотелось бы, но раз такой случай, то ладно. — Так, ладно, — Киллер хлопнул ладонями и полез в холодильник, — Хоррор с Дастом же закупались пивом, так что мы сейчас самую малость опустошим их запасы. Уверен, они не против будут. — Ты не изменился, — улыбнулся Найтмер. — А должен был? — спросил пустоглазый, садясь слева от лучшего друга. Справа же сел Кросс, которому он протянул бутылку пива. — Лучше расскажи, что за этот месяц интересного у тебя произошло? — О-о-о... — скелет довольно прищурился. — Вообще, это секрет, но тебе, как лучшему другу, я расскажу. Я тут замутил с кое-кем, и мы уже и за руки держались, и целовались, и даже на свидание сходили. Мы там напились, пооткровенничали, а потом пели песни до утра и пили, и я его даже в пляс утащил, когда мы стали совсем в стельку. А после того, как мы взбодрились, ушли домой спать. В общем, было весело. Найтмер явно был ошарашен такой новостью. Ведь только месяц назад он разбил Киллеру душу, как тот уже... Но больше смущало лиловоглазого кое-что другое: — А ничего, что Кросс все слышит? — Эх, а ведь раньше ты был догадливее, — облокотившись на стол, он поставил голову на руку и заглянул Найтмеру в глазницы, ожидая, когда тот все поймет. — Погоди, так Кросс уже знает... Но... Погоди... Стоп. Неужто ты с Кроссом встречаешься?! — эта новость ошарашила Найтмера ещё больше. — Но как?! Когда?! Вы же раньше даже не общались! — М-м-м, — Киллер задумчиво прищурился, прикладывая палец к подбородку. А после он прислонил указательный к губам и ответил, — секрет. — А я думал, что между лучшими друзьями нет секретов. — Ну ты же скрывал, что встречаешься с Дримом, так что и я хочу что-то утаить от тебя. Может, потом расскажу. — Ну, ладно, — не стал настаивать Найтмер. — А теперь ты расскажи, как провел месяц. И тут скелет снова поник. — Как бы так сказать... — начал лиловоглазый, — так себе. Я почти ни с кем не общался. Кроме Дрима. Мы с ним иногда созваниваемся. Жаль не можем чаще. Он просто с родственниками и, как по мне, было бы подозрительно, если бы мы все время болтали. Мне было скучно в этот месяц. Я очень скучаю по Дриму. А еще я иногда любуюсь звездами. Хотя я их и не очень люблю, но они мне напоминают его глазницы. Хотелось бы скорее их увидеть, но пока я могу лишь слышать его голос. И еще мне хочется написать стих, но у меня не выходит. Моей музы нет, и все мое вдохновение тоже пропало. — Ты пишешь стихи? — удивился Кросс. — Черт, тут же Кросс, я уже и забыл про него, — Найтмер закрыл рукой лицо. — Да ладно, — произнес Киллер. — Все, что знаю я, можно доверить и Кроссу. — Но мне все равно неловко, — лиловоглазый уставился на свои колени. — Как по мне это здорово, — поддержал его монохромный. — Да, но знал бы ты, что он там пишет, — пустоглазый коварно улыбнулся, Найтмер смутился еще больше. — Но я же не показывал их тебе... — А что мне мешает без спроса стащить твою книжечку? Правда, я успел прочитать лишь один стих. — Ах ты паскуда! — лиловоглазый, сгорая от смущения, взял лучшего друга за грудки. Вероятно, Киллеру стоило остановиться, но он довольно прищурился и продолжил: — Как там было?.. Уверен, где-то за спиной ты спрятал крылья, до гроба ты ангел и хранитель мо- Найтмер с размаху врезал пустоглазому в грудь. Кросс вздохнул и сказал: — Сам напросился. — Да ладно, подумаешь он Дрима там англелом называет. — Заткнись! — лиловоглазый вскочил, все еще держа скелета за грудки, и угрожающе потряс того. — Но вообще, — влез монохромный, — я тоже не вижу ничего такого. — А мне жутко неловко! — Найтмер резко обернулся к Кроссу. — Ну... — монохромный отвел взгляд, — я считаю, что глазницы Кила очень необычны и, как по мне, можно сказать, что они обладают неземным очарованием. Ну, типа, они выглядят, как что-то не из этого мира, но при этом они очень красивые, и как бы... Боже... — решив, что будет лучше помолчать, принялся опустошать бутылку пива. Найтмер, успокоившись, отпустил скелета и тоже стал хлебать алкоголь. Киллер, не веря услышанному, смутился. Отпив из бутылки, пустоглазый шепотом спросил: — Ты правда считаешь меня красивым? — Ну... Да... — так же негромко ответил Кросс. Киллер обнял себя одной рукой и тихо произнес: — Ладно, я напился, так что я спать. После чего тот быстро покинул кухню. Кросс даже ничего сказать не успел. Найтмер покачал головой. — Не удивительно, что он убежал, — сказал лиловоглазый. — Кил явно не привык такое слышать. Ты когда-нибудь говорил ему, что любишь его? — Нет. — Тогда его реакция более чем понятна. Все же теплые слова для него слышать дико. Никто и никогда ему не говорил, что он красивый, даже я. Все называли его уродцем. Не вини его в том, что он убежал. Наверное, ему просто не по себе. А еще никто и никогда ему не говорил «Я люблю тебя», так что не удивляйся, если он и тогда убежит. Ему надо дать время привыкнуть к такому. — Хорошо. Спасибо за совет. — Ладно, я тоже все, пойду спать. — Спокойной ночи, — попрощался Кросс.