Другие миры

      Утро Разумовского не задалось с самого начала: то телефон с зарядки упадет под кровать, то Леша прольет на его тапочки горячий кофе, то заклинит дверь на выходе из детского дома, то турникет только с четвертого раза считал проездной, из-за чего двери вагона закрылись прямо у лица Сережи. Кульминацией всего этого безобразия стала Ирина Аркадьевна, а точнее её маленькая просьба спустить с четвертого этажа на третий не маленькие учебники по психологии. Как жаль, что Разумовский не научился в свое время говорить «Нет». Учебники были до ужаса тяжелые, он любил читать, но подобная литература заставляла напрячься в прямом смысле слова. Выйдя на лестницу, Сережа поставил учебники на перила, что бы руки немного отдохнули. Не то, чтобы Разумовский был слабым, просто запас сил на весь сегодняшний бардак был исчерпан, а это он еще даже на парах не был! В один момент Сереже даже захотелось отнести эти учебники и вернуться в детский дом, но разумеется он этого не сделает, совесть не позволит, уж слишком он воспитан и ответственен. Тяжело вздохнув и закусив губу, он поднял учебники и спустился на пару ступенек, как мимо него пронесся какой-то студент. Один неловкий толчок и все книги, что были в руках Разумовский, обреченно упали вниз, через перила, а за ними чуть не полетел и сам парень, благо успел ухватиться за ограждающую конструкцию, но это была меньшая проблема. Самая главная лежала на пролете ниже под этими самыми книгами и громко материлась. Голубые глаза шокировано раскрылись и трясущийся Сережа пулей спустился вниз, чтоб помочь пострадавшему Волкову. –Олег, ты живой? Ты в порядке? – встревоженно спросил Гречкин, помогая встать другу, –Серега, ну хули ты творишь, он и так ебанутый, а ты последнее уже отбил! –Да завали ты хлебало, Кир, жить буду, – спокойно ответил Олег потирая ушибленную голову. –Олег, ты прости пожалуйста, – начал объясняться Сережа, –Это нечаянно вышло, меня пихнули и ты... –Попал под бурный поток знаний, – перебил Олег и спокойно посмотрел на Сережу, в его выражении лица не было ни обиды, ни злости, –Да-да, я понял, но знаешь, ты мог нести что-нибудь и полегче. –Все претензии к Ирине Аркадьевне, это она решила, что первокурсники – бесплатная рабочая сила. –Так это всегда так, мы по её милости в прошлом году вообще половину библиотеки перетаскали, чуть не сдохли. Олег и Алтан её добрым словом поминали почти весь прошлый курс. –Ты все равно прости, может в медпункт сходишь, а то плохо может стать, – сказал Сережа посмотрев на Олега.       Парень же лишь покачал головой и ,взяв с пола рюкзак, начал подниматься наверх. Внутри, в центре живота, что-то неприятно побаливало. Он точно в ярости – заключил для себя Сережа, покусывая от нервов нижнюю губу. Взяв себя в руки, парень собрал лежавшие на полу учебники и еле как дотащил их до места назначения, после чего направился в свою аудиторию. Там, как всегда, стоял гул и шум: девочки над чем-то хихикали, кто-то обсуждал предстоящий поход в караоке, а кто-то просто болтал. Сережа же не был частью никакого из этих коллективов. Ему было достаточно общения с Лерой, Юлей, Игорем и Лешей. Он не особо социален, утренний случай прямой показатель почему. Всю пару Сережа чувствовал себя неудобно, старые шрамы на запястьях чесались, а голова болела. Дышать становилось невозможно. Дождавшись звонка на перерыв, парень вскочил с места и быстрым шагом направился в туалет. Сев на подоконник он открыл окно и, высунув голову, старался вздохнуть полной грудью. В ушах стоял невыносимый звон, а руки тряслись, но больше всего добивал сильный зуд на запястьях, из-за чего ногти начали сдирать только зажившую кожу, оставляя новые раны, из которых проступили маленькие капли крови. Хотелось провалиться сквозь землю, запереться в комнате, закрыть шторами окно, закутаться в тонкое одеяло и остаться один на один со своими мыслями, которые уже сейчас не были позитивными. Он не человек, а ходячая катастрофа. Удивительно, что Питер не сгорел пока он рос. Лучше бы не Олегу, а ему прилетели все эти книги на голову. Неудивительно, что ни одна семья не желала иметь с ним дело, он же ненормальный, дефектный. Руки нещадно болели, из-за чего Разумовский начал еще сильнее чесать. Вывела его из этого состояния чья-то рука. Посмотрев наверх, взгляд голубых, как самое ясное небо, глаз столкнулся с черным омутом. Олег стоял рядом и с ужасом смотрел на руки Разумовского, кровь с которых капала на подоконник. –Ты чего? Что с тобой? – встревоженно спрашивает, перехватив руки Сережи. –Да...да все нормально. –Давай руки вымой и пойдем в медпункт, тебе надо перевязать, – серьезно заявил Олег, не отпуская руки Разумовского. –Не...не стоит, Олег, все хорошо, правда, – кивнул Сережа и хотел было убрать руки, но Олег не позволил. –Сережа, давай на полном серьезе, сделай то, о чем я тебя, блять, прошу.        Дальше Разумовский спорить не стал, закусил нижнюю губу и обреченно вздохнул, ну за что ему все это? Мерзкий звонок уже оповестил об окончании перерыва и только Сережа хотел уйти в сторону входной двери, как тут же был пойман за шкирку. Видимо Олег так просто не сдается. Разумовский обреченно вздохнул. Уже второй раз. Ну, он хотя бы пытался. Промыв ледяной водой руки, парень взял бумажные полотенца, ощущения от них конечно были не самыми лучшими, но кривиться и подавать виду нельзя, а то у Волкова может разыграться любопытство и он захочет посмотреть еще выше, а там зрелище уж и впрямь не для слабонервных. Подняв с пола сумку Сережи, Олег вышел из туалета и направился в сторону лестницы. Разумовский последовал за ним, а то не оставлять же его со своими единственными вещами. Это было бы глупо и крайне безответственно. –А ты разве не должен сейчас быть на парах? – разрушая неловкую тишину спросил Сережа. –Должен, но меня с пары выгнали, тип дохрена дерзкий, – пояснил Волков и, заметив язвительную улыбку Разумовского, закатил глаза. Он догадывается, какая шутка сейчас будет. –Удивительно, разве такое может быть? А в глаз препода дать не пробовал? Может он поменял бы свое решение? – без злобы спросил Сережа, подмигивая подбитым глазом. Волков попал в яблочко. –Серега, я же извинился,– устало произнёс Олег. –Ладно-ладно, обещаю, больше не буду шутить на эту тему, ну ,может, иногда, когда будет настроение,– с легкой улыбкой пообещал Сережа.        Такое было впервые. Сережа и сам это осознавал, он никогда не улыбался после панических атак, даже после таких слабых, обычно запирался в комнате и, если разговаривал (а под "разговаривал" подразумевается угуканье и мыканье), то только с Лешей, который привык и спокойно уходил в столовую, просил у тети Лены сладкий чай, которым отпаивал Сережу. Только к следующему дню он более менее был активным, а к вечеру и вовсе приходил в себя, но так быстро успокоиться ему практически не удавалось. То ли серьезность Волкова сработала, то ли его настойчивая забота, понять Сережа не мог, да и не особо хотел. Запястья и болели, и чесались, но стоило почесать разок-второй, как Разумовский ощущал максимально осуждающий взгляд карих глаз. Чертов бдитель. Натянув рукава, парень все же постарался подавить в себе это бушующее желание, что бы отвлечься, он достал из кармана очки и, недолго покрутив их в руках, надел.        В медпункте их встретил недовольный жизнью фельдшер и, увидев руки Разумовского, посмотрела на него так, будто это были её руки, а Разумовский, без жалости и сострадания, наносил раны все больше и глубже. Омерзительный взгляд, прямо как у его учительницы, что ненавидела Сережу всем сердцем просто за то, что тот не боялся её исправить или, блистая начитанностью, проявить свои знания. У обеих был взгляд осуждения и непонимания. Снял толстовку он только после того, как Олега вытолкнули из кабинета. Надо отдать женщине должное, она не любопытствовала и не выпытывала причину этих порезов, не было глупых вопросов А как? А зачем? А почему? Либо ей было наплевать, что более логично, либо просто не хотела тормошить старые, уже душевные раны. Закончив с дезинфекцией и перевязываем, женщина отпустила парнишку. На выходе все так же стоял Волков, который одобрительно кивнул, стоило Сереже показать свои перевязанные запястья. –Че ты сейчас куда? –спросил Олег, поправляя лямку рюкзака. –Из-за посвящения сегодня занятия сокращенные, а идти на три пары основ программирования я не вижу смысла, я и так там все знаю, лучше потом отработаю, – ответил Разумовский. –Ты пойдешь на посвящение? –усмехнулся Олег. В свое время он со своими друзьями решил посвятить себя в студенты в компании первокурсниц филфака и хорошего, элитного алкоголя. –Не знаю, может вообще на работу выйду, у нас бармен уволился, вот меня и попросили выйти. –А как же..? –с неким уколам совести, Олег показал на фингал, который прятался у Разумовского за очками. –Попрошу Леру мне замазать, она же вроде косметикой пользуется, все дела, должна уметь. –Пользоваться и уметь разные вещи, Серег, –умничал Олег. –Она занимается Кендо,– пояснил с усмешкой Разумовский. –Тогда вопросов нет,– дал заднюю Олег и ,вместе с Сережей, покинул здание института.        За пустой болтовней парни зашли в первую попавшуюся кофейню, где Разумовский заказал полное, по мнению Олега, извращение, а именно Раф с соленой карамелью. Сережа на комментарии Олега, о его извращенном вкусе, лишь закатил глаза. Не знает этого божественного вкуса, а еще и выпендривается, но это можно исправить. На уговоры ушло примерно семь или девять минут, но тактика: «А тебе что, слабо?» все же дала свои плоды и Олег, с горем пополам все же согласился попробовать кофе. Он соврет если скажет, что ему не понравился настолько простой и извращенный напиток, но и поражение он признавать не хотел, поэтому решил отделаться тихим: –Ничего так, сойдет.