The first Christmas

Регулус Дайте танк (!) - Альтернатива Один в каное - Демони Его, откровенно говоря, шатало. Руки и ноги были ватными, живот неприятно крутило, а голова была тяжелой. Это был первый раз, когда он выпил больше одного стакана алкоголя за вечер. Ночь была прекрасной, это даже не ставилось под вопрос, но ее последствия сказывались на парне не в самом лучшем ключе. Хотелось спать, но мысли о ещё более позднем подъеме вызывали тошноту. Блэку не нравилось вставать позже 9 утра, он чувствовал себя расклеившимся, настроение на весь день автоматически становилось мрачным. Лили и Мэри сидели на недавно убранной кухне, первая поддерживала голову рукой отчего ее рыжие волосы свисали, как ветви ивы, а вторая просто легла на руки. Конечно, все выглядели скверно и потрепанно, как зомби в маггловских ужастиках, только Римус стоял на ногах и что-то жарил на сковороде. По помещению разливался приятный аромат, отдаленно напоминая часы завтрака в Хогвартсе. Оставалось гадать: у Лунатика хорошая переносимость алкоголя или он просто выпил не так много, как остальные. — Где Сириус и Питер? — Джеймс зевнул и потянулся, стоя на предпоследней ступеньке лестницы. Волосы парня торчали в разные стороны, выглядя, как колючки какого-то растения. Он помылся и оделся, выглядел чуть лучше, чем сразу после подъема. Лили хмуро посмотрела на Джеймса, кивая в сторону второго этажа. — Спят. Оба. — Они вчера больше всех выпили, кажется — подтвердил Римус, переворачивая блинчики. — А Марлин?.. — Тоже спит, — Мэри вздохнула, обратно кладя голову на руки. По сравнению со вчерашним днём они выглядели отвратительно, будто за ночь постарели на 10 лет и стали дряхлыми стариками. Юфимия зашла домой, снимая с себя шарф и пуховую куртку. Стоило признать, что тогда она выглядела лучше и свежее всех их вместе взятых. У женщины был здоровый цвет кожи и свежий румянец, да и сама она, как и всегда, была энергичной и активной. Ее длинные каштановые волосы спадали на плечи, в карих глазах, смотрящих на полуживых подростков, плескался интерес. — Поздравляю вас с первым похмельем, ребята, — сказала она неожиданно бодро, с насмешливым выражением лица. Регулус ожидал чего угодно, но не шуток. Если бы он заявился к себе домой пьяным, Вальбурга была бы в ярости. Блэку даже представлять было страшно, какой шквал критики свалился бы на него в тот же момент, как он переступил порог. Но Юфимия просто продолжила заниматься своими делами, будто ничего страшного не произошло. Но, фактически, так оно и есть. Она относилась к этой ситуации по-философски, считая, что жизненный опыт ещё никому не вредил. Миссис Поттер знала, какими они будут наутро после вечеринки, чему тут злиться или удивляться? Джеймс вяло поднял руку с высунутым большим пальцем вверх, глядя на маму, будто говоря, что все так и было запланировано. — Я сегодня из дома выходить не собираюсь, — сказав это, Мэри начала собирать свои пышные волосы в хвост. Все согласно промычали, понимая, что сегодня им светит только восстановительная терапия внутри помещения. При мысли о том, чтобы выйти на улицу, Регулус недовольно скривился. Он не горел желанием выезжать в город либо стоять на морозе, либо делать что-то еще. Хотелось валяться в комнате и читать книги, закрыв двери, чтобы не слышать лишние звуки. Погода была на удивление хорошей, а главное, что она стала такой абсолютно вовремя, в тот день, когда все сидели в своих комнатах и корчились от мыслей об активностях, ради которых нужно переступать порог дома. — Не знаю, как вы, но я пошёл в комнату, — Регулус встал с дивана и скривился от внезапной боли в пояснице, разливающейся выше по всей спине. Римус угукнул и продолжил методично переворачивать румяные блинчики. Кажется, парня вообще не интересовало, что происходит вокруг него. Он был в прекрасном спокойном настроении, не страдал ни головной болью, ни ломотой в теле, да и выглядел неплохо, на фоне остальных. В тот день абсолютно все присутствующие завидовали ему, даже Юфимия. Она все ещё мечтала словить хоть какой-то дзен в этой жизни. Поднимаясь по лестнице, Регулус крепко хватался за перила, перестав доверять своему телу. У него все ещё кружилась голова, но, в целом, состояние хоть немного растуманилось. Блэк был практически уверен в том, что ему станет еще лучше после прохладного душа. Футболка все ещё липла к телу, что вызывало чувство отвращения к себе. И, слава Мерлину, Поттер додумался открыть в комнате окна. Помещение проветрилось, застоявшаяся вонь алкоголя и пота ушла, настрой Регулуса постепенно улучшался, заменяя утреннюю ворчливость пришедшим спокойствием. Регулус невольно улыбался льющимся на него струям холодной воды, которые медленно впитывались в его темно-русые кудри, покрывали водой уставшее лицо и тело. Было приятно смывать с себя вчерашние запахи и выделения, чувствовать себя свежим, чистым и правильным. Блэк ненавидел грязь в любом ее проявлении, будь то физическая ее форма либо моральная. Иронично, ведь его семья была пропитана грязью, которая накапливалась поколением за поколением, не давая не вписывающимся кровным родственникам сделать вдох полной грудью. Она заполняла их тела, начиная с головы и заканчивая пятками, превращая их в безжизненных созданий с серыми лицами. Регулус стоял перед выбором. Стать такой же мумией с живым телом и мертвой душой или бежать, куда глаза глядят, может даже в этот дом, если Флимонт и Юфимия смогут принять ещё одного беглеца, смогут поверить в его чистые и благие намерения, смогут позволить ему остаться с Сириусом и Джеймсом. Может, он уже был настолько грязным, что даже такие мысли пугали их? Регулус попытался смыть себя эти раздумья, остервенело сдирая какой-то процент кожи ногтями. На руках и бёдрах остались красные полосы, неприятно жгущие под холодной воды. На местах поражения виднелись кровяные вкрапления, парень раздраженно выдохнул, мысленно ругая себя за нарушение собственной дисциплины. Иногда он думал, что легче ампутировать руки, чем пытаться остановиться. Проявления вреда своему телу были разными. То сдирание кожи, как в этот раз, то уничтожение заусенцев, как в день приезда. Когда-то он взял осколок разбитого матерью зеркала и оставил несколько кровоточащих полосок на животе. Порезы были глубокими, шрамы остались. Вальбурга пыталась убрать их, просила семейного лекаря сделать хоть что-то, но в случае со шрамами даже он был бессилен. Больше парень не трогал режущие предметы, иногда даже неосознанно отшатывался от ножей, кухонных и канцелярских. Ему было стыдно за себя, за подобное проявление слабости, которое мог увидеть кто угодно. Он поклялся больше не оставлять на своём теле отметин. Эта клятва распространялась и на метку. Она слишком грязна для Регулуса. Грязнее неё быть ничего не может. Блэк вытирал кожу, покрытую небольшими каплями воды медленно, будто растягивая момент перед тем, как придётся выйти. Он тщательно вычищал ротовую полость, наслаждаюсь обжигающей рот зубной пастой с мятой. У Регулуса все ещё не росли усы. Иногда это даже смущало его. Несколько раз Блэк брился у одного из умывальников в слизеринском общежитии только для приличия, чтобы не отставать от остальных парней, у которых что-то да прорастало. Выходя из ванной, Регулус вспомнил, как он следил за братом и его компанией, будучи чуть младше. Это вгоняло его в краску, так как подобное действо было очень странным и постыдным. Он отучился от этого только два года назад, понимая, что ничего нового он больше не увидит и просто будет терзать себя. Тогда он ловил себя на частых взглядах в сторону Поттера, это было отвратительно даже для самого мальчика, но его будто магнитом тянуто. Регулус оправдывал себя тем, что Джеймса любили все и только поэтому он, подсознательно, пытался походить на остальных хоть в чем-то. Даже на поле его азарт увеличивался при виде самодовольной улыбки Поттера. Блэк не понимал, хочет ли он разрушить его стойкую уверенность в своём непременном выигрыше или же увидеть ее ослепительную сторону, которая могла бы озарить весь Хогвартс. Блэка пугали эти мысли, он чувствовал подступающую тошноту, когда задумывался о корне проблемы. Потому что проблема в нем? Регулус боялся допустить даже толику мысли о том, что Поттер мог нравится ему так, как должны были нравится девушки. Он помнил, с каким презрением мать рассказывала о его дяде, который оказался геем. И тогда маленький Регулус подумал о том, как скверно быть не таким, как все. Парень зашёл в комнату, в который раз оглядываясь из непривычки. На стенах висели плакаты, на подоконнике было поставленно одно завядшее растение, которое стоило бы выкинуть, полки заполнены книжками неизвестных ему авторов, а на зеркале оставлен отпечаток поцелуя красной помадой. Комната выглядела и была жилой, Джеймсу разрешалось украшать ее так, как ему того хотелось. Глядя на это, Регулус мог лишь позавидовать, вспоминая нетронутую его рукой комнату, в которой он жил, находясь дома. Ее было сложно назвать подростковой, ведь с рождения Регулуса в ней практически ничего не изменилось. Вальбурга категорически запрещала вешать плакаты на стену, ставить маггловские пластинки и быть нормальным человеком возрастом шестнадцати лет. — Нравится? — Джеймс достаточно неожиданно появился за спиной Блэка, заставляя его подскочить на месте. — Что? А, да. У тебя симпатичная комната, — закивал Регулус, оглядываясь в подтверждение своих слов. — Я понимаю, что тебе, возможно, дискомфортно жить со мной в одной комнате, но тебе осталось терпеть всего три дня, — ободряющим тоном заметил Поттер, переодевая пижамную рубашку на обычную футболку. Регулус старался не смотреть, чувствуя себя извращенцем, но краем глаза он глядел на мускулистую спину Джеймса. Да у него просто крыша поедет, если он проведёт ещё три дня в комнате Поттера. Отголоски слов матери все ещё вызывали неприятное ощущение в груди, но, глядя на своего брата, который готов был прокричать «Gay and proud» прямо в школьных коридорах, Регулус пытался убедить себя, что он не сломанный, что с ним все в порядке. У него не было сил разбираться в своих эмоциях и ориентации, Блэк свято верил в то, что нарастающее чувство в груди, это просто признаки дружеской симпатии. — Меня вполне устраивает твоя компания, если не учитывать то, что сегодня ночью твоя нога лежала на мне, — абсолютно спокойным тоном ответил ему Регулус, пожимая плечами. — Я предупреждал тебя вчера. Сегодня ночью будет вторая часть битвы за спальное место, — Поттер говорил со всей нарочитостью и официальностью, которую мог из себя выдавить. — Я уверен, что ты вырубишься, как только укроешься своим тёплым одеяльцем, — парировал Регулус. — Это похоже на вызов. — Это и есть вызов. *** Регулус методично плёл феничку из зелёных и синих ниток, прищуривая глаза. Рядом сидела сосредоточенная на мелком бисере Эванс. — Ты в этих очках на Поттера похож, — Лили не отрывала глаз от своих рук, но на ее лице все-таки всплыла ухмылка. — Так и знал. Нужно их выбросить. Она рассмеялась своим звонким смехом, перекладывая какую-то белую коробочку на соседнюю подушку. Лили взялась научить Регулуса плести фенечки, чтобы занять его и спасти от безделья. Они сидели у неё в комнате, пока Питер, после недавнего подъема, готовил себе овсянку на кухне. Блэк вытянул ноги вперёд, сидя поперёк кровати. Эванс то и дело кусала верхнюю губу, когда роняла бусины на фиолетовое одеяло. — Кстати про Поттера, — решился начать Регулус, — почему ты ему отказала? Лили покачала головой с улыбкой, которая выказывала усталость от этого вопроса. — Потому что я не хочу ни с кем встречаться, — Эванс пожала плечами, — меня это не интересует. Совсем. Джеймс хороший, замечательный друг, но он никогда не сможет стать кем-то другим для меня, как и все остальные в этом мире. Я аромантичная асексуалка. — Объяснишь? Она кивнула, откладывая почти законченное изделие в сторону. — Я не могу влюбиться и у меня отсутствует сексуальное влечение. Мне это не интересно, — Лили вздохнула под заинтересованным взглядом Регулуса. — Раньше я думала, что со мной что-то не так. Ведь Петуния, моя старшая сестра, имела много парней. Она часто рассказывала мне про свои новые влюбленности, когда мы ещё общались. Я с нетерпением ждала момента, когда тоже стану взрослой и смогу хвастаться своими отношениями, но сейчас все изменилось. — Тебе комфортно с этим? — Раньше я не понимала, как с таким жить. Ведь у всех женщин из моего окружения были семьи и дети, мама с отцом твердили, что когда-нибудь и я смогу удачно выйти замуж, родить им внуков. Но сейчас я понимаю, что отношения, это лишь малая часть жизни людей, которые их хотят, мы просто гиперболизируем их ценность. Мы видим гетеросексуальные пары в фильмах, читаем о них в книгах, а если уж женщина одинока, то она обязательно несчастна, — последние несколько слов Лили произнесла с возмущением, — я не считаю это корректным, ведь я никогда не буду одинокой. У меня есть семья и мои друзья, которые могут поддержать меня и дать все, что я хотела бы от них получить, ведь я, в первую очередь, личность, а не мозаика с недостающими деталями. Ты читал «Маленьких Женщин», Регулус? Парень мотнул головой в отрицании, с живым интересом в глазах глядя на подругу. Она рассказывала свою историю с новой интонацией в голове, выглядя при этом, как гостья на интервью у модного журнала. — Так вот, в этой книге есть персонажка, Джо Марч. Она отличалась от своих сестёр, для неё на первом месте стояла ее собственная жизнь и интересы, а не замужество и жизнь порядочной жены. За это она, конечно же, порицалась обществом, как и всякая девушка, ставящая себя на первой место среди остальных. С укором на неё глядели даже родные сёстры, интересы которых также разнились между собой. Но Джо не собиралась сдаваться, она горела жаждой жить и творить, быть настоящим человеком, полноценной личностью со своими интересами. Я чувствую себя Джо в своей семье, — на этих словах брови Лили опечалено опустились, — я устала слушать речи о важности замужества. Я не хочу быть со-зависимой от кого-либо, это априори ненормально. — Но они тебя не слышат? — с понимаем спросил Регулус, глядя на раздосадованную девушку. Лили кивнула. — У Мэри немного другая ситуация. В нашем девичьем кругу она выступает в роли Мег. У неё красивая внешность и прекрасное лицо и многие говорят, что оно сможет сделать ее будущее беззаботным. Парни закрывают глаза на ее прекрасные навыки в режиссуре и постановке, к примеру, но активно комментируют ее фигуру и лицо. Это печально, в Мэри видят только оболочку, даже не пытаясь вникнуть в ее суть, ведь это разрушит придуманный ими образ идеальной красавицы. Марлин активно выступает, как активистка за женские права, в прошлом году мы даже пытались открыть клуб для девушек, которым интересна эта тема, но нам не разрешили это сделать. Знаешь, к чему я клоню? — Мм? — Не страшно отличаться от других, страшно потакать им. Страшно потерять себя, растворяясь в чужих пожеланиях и мечтах. Я знаю, что ты боишься себя, но ты ведь хороший. И ты настолько же плохой, как и все мы. Задумайся над этим. Разве мы плохие? — Нет, я так не думаю, — Блэк выглядел озадаченно. — Вот видишь, в твоих глазах мы обычные люди, как и ты в наших. В наших собственных глазах мы монстры, способные уничтожить не только целый мир, но и себя. Даже у улыбчивого Джеймса внутри водится нечисть, внушающая ему всякий бред. Но мы ведь этого не видим, — на лице Эванс красовалась загадочная улыбка. Регулус сидел в оцепенении, не зная, что сказать в ответ. Слушая Лили он понял, что всё, окружающее его - это красивая иллюзия. Ведь, если посмотреть на мир глазами его новых друзей, в нем можно найти ещё тысячу невиданных им ранее изъян. — Иногда ты меня пугаешь, — заключил Блэк, смотря на Лили настороженным взглядом. — Если бы ты знал, как часто я это слышу, ты бы заплакал. Первый в жизни косяк Регулуса оказался раскуренным с Джеймсом. Они лежали практически неподвижно, вытянув руки и ноги. Окно было открыто на распашку, чтобы выветрить сладковатый запах травы сразу. — Твои родители будут на нас ругаться? — немного заторможенно спросил Регулус, сдерживая смех от своего же голоса. — Я не знаю, Регги, — со смешинкой в тоне ответил Джеймс, передавая Блэку косяк. — Мне так прикольно, — Регулус чувствовал приятную расслабленность в теле, мир ощущался немного легче, чем обычно. Он выдохнул белое облачко дыма, завороженно глядя на него. Лили заставила его мозг работать, поэтому ему можно и отдохнуть. — О чем ты задумался, Регги? Регулус потер переносицу, думая, какую из многих мыслей в своей голове стоит высказывать. — О том, что только ты зовёшь меня «Регги», — Джеймс улыбнулся, пожимая плечами. — Ну неплохо ведь звучит, да? — Ага, просто замечательно. Лили серьезно озадачила Регулуса, заставляя его задуматься о своей настоящей сущности. Ведь он всегда проживал чужую жизнь, не ту, которую выбрал бы для себя сам. Блэк так часто путался в своих мыслях, понятия не имея, какие из них действительно принадлежат ему. — Джеймс, почему ты со мной подружился? Я ведь скользкий слизень и все такое, — Регулуса иногда пугала та быстрота, с которой его, вроде как, приняли в коллектив. Ведь, фактически, они о нем ничего не знают. — Видишь ли, скользкий слизень, мы слышали рассказы о тебе на протяжении шести лет. Иногда Сириус рассказывал что-то хорошее, иногда жаловался и говорил, как завидует тебе. Считай, что заочно мы знакомы уже очень давно. Это ты знал мало-чего о нас, когда приехал несколько дней назад, но для меня, Мэри, Питера, Римуса, Марлин и Лили ты уже исследованный объект. Тебя, наверное, удивило, как мы к тебе отнеслись, — Джеймс подтянул очки вверх средним пальцем, расслабленно глядя на белый потолок. — Просто я не знал, чего ожидать. Это немного.. непривычно, знаешь? Меня будто резко перенесли из ледников в пустыню без подготовки. — Интересное у тебя сравнение. Но я понял, что ты имеешь ввиду. Мы были готовы к твоему приезду, разговаривали на эту тему с родителями и между собой. И, поверь, никто не был против. Даже Сириус. Он боялся, как это может обернуться, но, если бы он не считал, что эта идея хорошая, ты бы не поехал. Все в бóльшей степени зависело от него. Регулус вдумчиво кивнул, хмуря брови. Ему было странно осознавать, что всего за несколько дней, проведённых в компании друзей его брата, он стал вести себя более расслабленно, не боясь получить осуждение в свою сторону. Возможно, к нему относились, как к приемному ребёнку, которому нужно много внимания и заботы, но, если честно, Регулусу это даже нравилось. Впервые в жизни к нему относились, как к нормальному адекватному человеку, не указывая на его принадлежность к Блэкам или Темному Лорду. — Я хочу поговорить с Сириусом завтра. Мы обсуждали некоторые семейные проблемы недавно, но это точно не все, что должно быть обговорено. У меня так много вопросов к нему, — Регулус вздохнул, кладя окурок в пепельницу. — Он тоже хочет с тобой все обсудить и тоже боится. Я видел, с каким сожалением он смотрел на стол Слизерина во время завтраков. Он так хотел дружить с тобой, быть твоим братом, но принципы не позволяли ему переступить через себя первым. Возможно, это кажется тебе глупым, но Сириус, наверное, был вынужден ставить рамки и для себя. Например, с кем ему можно и с кем нельзя общаться. Я слышал, как он плакал из-за несправедливой ситуации, в которую вы попали. Ему тоже было сложно, Регулус. Блэк отчаянно закивал, отворачивая лицо в сторону. Противное чувство горечи засело у него в горле. — До пятого курса я думал, что он меня ненавидит. Но только потом до меня дошло осознание того, что это не слепая ненависть, это сложная война в самóй семье. И она будет продолжаться еще долго. С Сириусом случилось то, что случилось с нашим дядей Альфардом, с Андромедой. Это замкнутый круг, Джим. И он не разрушится, пока мы все не вымрем. Род Блэков, это, в поглощающем большинстве, прогнившие люди. Возможно, я уже тоже. Даже не знаю, на сколько процентов меня уже заполнили этой несусветной чушью насчёт важности чистой крови. Я перестал доверять себе и своим мыслям, я даже думать боюсь в присутствии матери, ведь вдруг она влезет ко мне в голову. Я понимаю, что так говорить неправильно, но иногда мне бы хотелось родиться в обычной маггловской семье, как Мэри или Лили. Да, у них есть свои проблемы, но их родители не готовы карать своих детей запретными заклинаниями, пытаясь выбить из них правду. — Регги, я знаю, что тебе и сейчас тяжело, но пожалуйста, если твои родители объявятся или начнут как-то действовать в твою сторону, сообщи мне или Сириусу. Или нашим родителям. Я не хочу, чтобы тебя убили или ранили. Даже, если ты считаешь себя лишним, ты таковым не являешься, — Джеймс легонько коснулся руки Регулуса своей, чтобы подтвердить свои слова. Он звучал так искренне и встревоженно, что это действительно тронуло Блэка. — Спасибо. Они провалялись на кровати ещё несколько часов, разговаривая про различие маггловской и местной литературы, давая оценку блюдам из школьной столовой и вспоминая самые забавные случаи на совместных уроках Слизерина и Гриффиндора. Например, как Эммелина Вейнс превратила свою коллежанку по котлу в зайца, а потом носила ее с собой в сумке три урока подряд, надеясь, что эта новость не дойдёт до Макгонагалл. Минерва была в ярости в тот день, но в тайне поражалась неожиданным способностям своей ученицы. Джеймс увлечённо рассказывал о своих книжных полках, демонстрируя самые новые и самые старые экземпляры. Они смеялись и спорили, катались по кровати, и падали на пол. К вечеру Блэк чувствовал себя живым здоровым человеком, будто никогда и не пил непонятные напитки на маггловской вечеринке. В его голове все ещё крутилось много вопросов, но он не был в состоянии решать их сейчас. Сегодня он познал мудрость Лили Эванс и ее небольшой большой секрет. Фенечка, которую он сплёл, достанется Пандоре, она действительно любила носить много браслетов или колец, в крыле носа находилась серёжка, а уши вмещали в себя по 5 проколов на каждом. На ней это смотрелось гармонично, да и сама она чувствовала себя хорошо. Батчерол часто медитировала и приглашала Регулуса присоединиться к ней, на что он вежливо отказывал. Девушка часто ссылалась на вселенную, со словами: «все делается не просто так». Блэк даже завидовал ее подходу к жизни, желая так же по-философски относится к проблемам и неудачам. Но пока что ему хватало попыток принять их наличие, чтобы не свихнуться окончательно. Блэку не хватало общества Пандоры, так как она была почти что единственным человеком, к которому он смог привыкнуть до конца. Парень даже не помнил, как и когда завязалась их дружба, они просто часто были вместе, общались на самые разные темы и делали самые разные глупости, о которых никто не догадывается. Батчерол предупредила его, что не сможет писать и получать письма, но от этого все равно не становилось легче. — Джеймс, ты никогда не чувствовал себя каким-то неправильным? — неожиданно для обоих задал вопрос Регулус. — Что ты имеешь ввиду? — Поттер поставил последнюю книгу на почти заполненную полку и вернулся к кровати. — Ну, знаешь, когда ты понимаешь, что ты не соответствуешь каким-то критериям общества, но ничего с этим поделать не можешь, — Блэк смотрел на друга с сомнением во взгляде, понимая, что Джеймс, скорее всего, с таким никогда не сталкивался. — Да, такое было, — гриффиндорец многозначительно смотрел в сторону окна, пытаясь подобрать правильные слова, — и до сих пор есть. Я не могу ничего с этим сделать, потому что знаю, что это зависит не от меня, но на сердце все равно будто груз лежит. Регулус облегченно выдохнул. Было приятно понимать, что не он один такой. Парень не стал спрашивать про груз Джеймса, видя, как непросто ему об этом говорить. Когда-нибудь настанет момент и Сохатый сам расскажет про это, если захочет. «Любовь изгоняет страх, а благодарность способна победить гордость» «Маленькие Женщины» Луиза Мэй Олкотт