The first Christmas

Джеймс Madds Buckley - The Red Means I Love You Парень почувствовал, как Регулус взял его за руку, вопросительно глядя на него своими красивезными серыми глазами. Ну серьезно, такой цвет глаз должен быть вне закона. — Ссориться глупо. — «Я был груб» по-регулосовски. Джеймс кивнул, чувствуя, как что-то внутри него подгорает от некого восторга, ведь они старались остаться незамеченными, держась за руки, скрывая глупые улыбки на своих лицах. Он понимал, как сейчас волнуется Блэк, как ему все ещё страшно выглядеть «не таким» в глазах окружающих, поэтому юноша сжал его ладонь в своей и кивнул на забитый шумными людьми каток. Регулус сдавленно вздохнул, после чего сказал: — Ладно. Оставалось вопросом, можно ли все ещё держать его руку, выходя из их небольшого прикрытия на огромную арену, где будто все глазеют на них, следят за каждым движением и косым взглядом. Он решился, когда слизеринец лишь вцепился в ладонь Джеймса сильнее, боясь упасть на неизведанной территории. Объяснять непонятные вещи Поттер любил и умел, на эту способность повлияла должность капитана команды по квиддичу, когда любые непонятки со стороны играющих падали на его плечи. — Я могу отпустить твою руку? — спросил Джеймс, когда они отъехали на более-менее пустое место. — Да. Нет. Я не знаю, — в глазах Регулуса читалась паника. Он явно боялся сделать лишнее движение и разбить свою прекрасную головушку о лёд. — Успокойся, поставь ноги на ширине плеч, — начал Поттер, медленно отъезжая чуть дальше, чтобы наблюдать за процессом становления Блэка на коньки со стороны. Пять минут устных инструкций и Регулус смог сделать свои «первые шаги», чуть не упав вниз через 10 секунд. Его очень вовремя схватил на локоть Джеймс, ловля благодарный взгляд выжившего на себе. — Все ещё страшно? — уточнил парень после 10 минут спокойной и аккуратной езды подле бортика. — Нет, — ложь. Спустя ещё 5 минут они выехали в опасное пространство, заполненное людьми, которые кричали, толкались и падали. Тогда тревожная интровертность всплыла во взгляде Регулуса очень отчетливо, будто уговаривая его не двигаться в направлении столпотворения. Несмотря на это, парень самым роботизированным тоном сказал: — Погнали. Ну погнали. Джеймс был рад тому, что его двадцатиминутный урок не прошёл зря, потому что Блэк выглядел намного устойчивее, хоть его глаза паникующе метались от своих коньков к людям впереди. Для него явно было очень сложно совмещать нормализированность движений и безопасность в обществе. Марлин поражено посмотрела в сторону Джеймса, катаясь с Питером на перегонки, что парень воспринял, как личную победу. Не все ведь могут заставит самого осторожного человека в мире начать кататься на коньках на заполненном народом катке, да? Да, один он такой молодец, так держать, Джеймс. Почувствовав, как Регулус снова взял его за руку, Поттер испытал удивление, ведь это не было способом удержаться на ногах или что-то в этом роде. Блэк просто взял его за руку. При людях. Просто потому что захотел. При этом слизеринец избегал зрительного контакта, явно будучи все ещё слишком скованным для двойных невербальных откровений. Эта близость чувствовалась как новая ступень их взаимоотношений, стремление к хотя бы частичной свободе и независимости от чужого мнения. И, понимая, как тяжело Регулусу даются подобные изменения, Джеймс испытывал некую гордость за своего друга. Можно ли назвать то, что происходит между ними дружбой? Сложно сказать, правильный ли это термин, но часто хорошие вещи начинаются именно с дружбы, как, например, это. Друг для друга они в первую очередь друзья, несмотря ни на что. Друзья с привилегиями, спящие в одной кровати друзья, целующиеся друзья. Все ещё друзья, и это не плохо. Дружба не была ограничивающим фактором, просто основным дополнением, связующим. — Знаешь, мне почти что нравится, — уже не так испуганно заключил Регулус после 13 минут молчания. — Да ты что, — Прыснул Джеймс, размеренно объезжая людей на его пути. Блэк носил подаренные Сохатым перчатки, что было приятным удивлением для второго. Ну согласитесь, хорошо ведь, когда подарки не только красивые, но и полезные. — Когда мы несли елку, вроде, я грохнулся коленями на лёд. Было больно. Не представляю, как я осмелился встать на коньки, — сказал Регулус, с кислой миной вспоминая о периодической боли в ногах. — Синяки есть? — уточнил Джеймс, пока в его голове всплывали картинки с разбитыми коленями и локтями после тренировок по квиддичу. В больничном крыле это быстро бы убрали, но он оставлял все, как оно есть, будто гордясь своими трофеями. — Да, но они уже сходят, — пожал плечами Блэк. — Почему ты не используешь магию, чтобы убрать их? — Поттер недоумевал, ведь Регулус наверняка знал всякие заумные заклинания, чтобы убрать открытые повреждения на коже. Почему-то ему казалось, что в поместье Блэков знание подобных вещей являлось негласным правилом. — Боюсь поставить ударение в заклинании не на тот слог и остаться без мизинца. — Совершенно серьёзным тоном ответил он, останавливаясь у железного бортика. — Ну, мизинец, это не такая уж и большая утрата. — Посмотрим, как ты будешь верезжать из-за отсутствия пальца на руке или ноге, Сохатый, — усмехнулся Регулус. — Это куда лучше, чем стать лягушкой или чем-то таким.. — Говоришь так, будто с тобой это случалось. Многообещающая пауза. — Не смейся, чувак, это травма детства, — начал оправдываться Джеймс. — Сколько тебе, говоришь, лет было? — Четырнадцать… Тут Регулус не сдержался и прыснул, поражаясь невероятной глупости Поттера, которая с каждым годом увеличивалась вдвое, а то и втрое. — Ты ведёшь себя жестоко! — вскинул руки вверх Сохатый, разыгрывая обиду. Нет, на самом деле, Джеймс просто был очень любопытным парнем, который с большим интересом относился ко всему новому. И изначально это заклятие должно было быть опробовано на Нюниусе, но, будучи хорошим специалистом по пранкам, чтобы избежать непредвиденных казусов, благородный Поттер в первую очередь сам стал лягушкой, а потом уже обрёк на эту участь Северуса. По уходу из дома Юфимия дала Джеймсу денег и сказала, чтобы тот зашёл в магазин, когда ребята будут ехать обратно. Конечно же, одним магазином все не обошлось. Отправив всех остальных на метро, он потащил Регулуса за собой, бродя по Донкастерским улицам. Это, конечно, не Лондон, но всякие маггловские штучки, по типу светофоров и круглосуточных лавок с китайской едой, все ещё вызывали тихий восторг. Садясь в вагон, Сириус подозрительно на них глянул, но в итоге ничего не сказал, поддаваясь уговорам Римуса, который просил «оставить их в покое». Благодарочка, бро. — Ты когда-нибудь был в маггловских городах до этих каникул? — поинтересовался Джеймс, пересекая пустую заснеженную улицу, освещаемую только тусклыми фонарями. — Андромеда когда-то возила меня и Сириуса на озеро. Тайно, конечно, — Регулус потер красный нос перчаткой и продолжил: — но я не думаю, что это может считаться за полноценную маггловскую среду. Они пересекли Брумхаус-Лэйн, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что никого подозрительного на улицах больше нет. Привычка эта была вроде бы обыденной, присущей многим людям, но в волшебном мире в неё вкладывался иной смысл. После многочисленных нападений приспешников Темного Лорда на магглов, даже в таких городах, как Донни, волшебники не чувствовали себя в безопасности. Ещё немного и устрашающая реальность станет частью жизни Джеймса, а сейчас нужно просто ловить момент, как твердила ему Юфимия. — Регулус. — Да? — ответил отвлекшийся от своих мыслей Блэк. — Я хочу тебя поцеловать, — он все ещё глядел в асфальт под своими ногами, не решаясь поднять глаза на друга. Скорее всего, Блэк скажет ему, что он спятил, ведь целоваться на улице, это край безрассудства. В этом-то и проблема, нужно постоянно прятаться, если не от Пожирателей, то от обычных смертных. Не получив никакого ответа, Джеймс оказался прижатым к желтой обшарпанной стене какой-то многоэтажки, чувствуя, как подгибаются его колени. Ощущая ладонь, пробравшуюся под его дубленку, Поттер отрывистыми движениями касался уст Регулуса своими. В этот момент было все равно, заметит ли их кто-то, настигнет ли его чувство стыда через некоторое время. Все смазывалось, пока он стоял на ночной улице Донни и целовался с парнем, которого хотел больше всего на протяжении долгого времени, даже не осознавая того. И желание было не только физическим, но и платоническим, оно выедало Джеймса изнутри, мучило по ночам и заставляло желать снять с себя кожу. Но все эти переживания казались абсурдными и бессмысленными на фоне реальности, в которой можно было ощутить быстрые и неловкие прикосновения, пальцами проникнуть в густоту чужих волос, потянуть чужое тело на себя, прикусить мокрую губу и услышать приглушённое шипение в ответ. Активные действия со стороны Блэка казались чем-то необычным, ведь чаще всего молодой человек вёл себя достаточно сдержанно, не позволяя себе лишних движений в сторону Поттера при людях или просто на улице. Но такой расклад событий радовал Джеймса намного больше, вызывая прилив возбуждения, который стоило переждать, прежде чем направляться в продуктовый магазин, ведь короткая дублёнка не была в состоянии прикрыть бугорок в зоне паха. Разгорячившийся Регулус оторвался от губ Сохатого, чтобы сделать глоток морозного воздуха. Его темные волосы были взъерошены, скулы покраснели, а распухшие губы блестели, выдавая парня с головой. Глаза с расширенными зрачками впились в Джеймса, который, видимо, выглядел ни чуть не лучше, чем сам Блэк. — Давай побудем здесь минут пять, у меня стояк, — отдышавшись, сообщил Поттер, стараясь прочно держаться на ногах. — Ага, — заторможенно ответил Регулус, — у меня тоже. — Глаза Джеймса предательски опустились на область ниже пояса, после чего тот задумчиво кивнул. Стоя, прижавшись к стенке, они безмолвно смотрели на синее небо, пытаясь не думать ни о чем провокационном, чтобы их эрекция не вернулась на своё место. — Мне понравилось. — Что? Пожав плечами, Поттер ответил: — То, как ты меня к стене прижал. — Буду прижимать тебя к стене чаще, — подытожил Регулус все таким же серьёзным тоном. — Круто. Слыша отдаленные шаги, Джеймс немного напрягся, поправляя волосы и натягивая дубленку чуть пониже. Реальность быстро ударила его под дых, заставляя вспомнить о правилах безопасности, которых априори должны придерживаться все «не такие» люди, чтобы дойти до дома в целости и сохранности. Дёрнув Регулуса за рукав, Поттер махнул головой в сторону, призывая того двигаться дальше. Слизеринец кивнул и пошёл за ним следом, видимо, уловив причину такой спешки. — Сзади скинхеды, — бегло сказал Джеймс, оглядываясь назад. — Кто? — Блэк находился в недоумении, не зная значение этой маггловской субкультуры. — Без разницы, бежим! Схватив Регулуса за руку, парень рванул вперёд, пытаясь скрыться из виду от группы подозрительных молодых людей. На такое решение его сподвиг блеск ножа-бабочки в руках одного из юнош и его недоброе выражение лица, освещаемое жёлтым светом фонарей. Адреналин ударил Поттеру в голову, теперь-то он бежал не оглядываясь, глазами пытаясь найти какой-нибудь все ещё работающий магазинчик, ведь внутри эти ублюдки не осмелятся напасть. Да, Блэк был прав, даже существовать и делать то же, чем занимаются гетеросексуальные пары - опасно. Опасно держаться за руки, что они, по иронии судьбы, делали, убегая вдаль, целоваться, обниматься. Это все ставило их сохранность под вопрос, стоило допустить только одну ошибку и тебе тут же нужно бежать, куда глаза глядят. — Эй, обезьяна! Далеко не убежишь! — со смехом в голосе крикнул один из парней сзади. И тут Джеймс остановился. Этого стоило ожидать, они же блять нацисты, конечно, дело в его национальности, не только в том, что он целовался с парнем в ебаном микрорайоне Донни. Злость начинала медленно закипать в венах Поттера, он сжал кулаки и сделал глубокий вдох под непонимающим взглядом Регулуса, который не понимал, что ему делать. — Что ты блять сказал? — повернувшись к излюбленным скинхедам лицом поинтересовался Джеймс, понимая, что он уже переступил черту, конфликта не избежать. — Я сказал, что ты пидорок, которого скоро депортируют к чертям собачьим, — под всеобщий свист ответил самый громкий и неприятный юноша, которого, судя по подбадривающим выкрикам в его сторону, звали Саймон. — Вали обратно в свой Болливуд, грязная ты псина! — с ещё большим порывом продолжил он, приближаясь к Поттеру. — Что, не придумал ничего более интересного? — с нервной ухмылкой ответил Джеймс, по инерции расправляя плечи, чтобы казаться выше, — никогда не боялся того, что тебе в итоге врежут, а, Саймон? — Джеймс, хватит, — обеспокоено, но жестко отрезал Блэк, находясь в замешательстве и страхе. Его можно понять, он не знал, что происходит, и какие меры стоит предпринять. — Да, Джеймс, послушай своего твинка, хватит, — рассмеялся Саймон, после чего сплюнул на землю. Поттер находился в нескольких секундах от срыва, он хотел разбить морду этого придурка в кровь, чтобы он не смог говорить хотя бы на протяжении недели, но все ещё сдерживался, с трудом понимая, что если первым начнёт он, то от этого стада пострадает ещё и Регулус. — Полиции будет интересно посмотреть на такого психа, — Саймон сосредоточенно посмотрел на свой блестящий нож, судя по всему, он был новым, ещё не опробованным, — кто кого трахает? Или вам, спидозным гомикам, все равно, лишь бы в задницу? Резким движением Джеймс въехал в челюсть Саймона кулаком, сразу же после этого чувствуя, как за шиворот его оттаскивает Блэк. — Вот теперь точно бежим, — крикнул ему в ухо Регулус и, крепко сжав руку Сохатого в своей, двинулся вперёд. Осознавая последствия своей несдержанности, Джеймс сто раз мысленно обматерил себя, ведь теперь за ними бегут ещё шесть-семь человек, у которых в наличие есть всяческое оружие. Поттер ещё никогда в жизни не был так рад Теско, которое казалась решением всех его проблем в ту минуту. С разбегу открывая двери, он и Регулус выдохнули с облегчением, оседая на почти что белую плитку магазина. Они оторвались, бояться больше нечего. Даже если эти уебаны захотят закончить начатое, им помешает охраняемая территория и рабочие супермаркета, которые могли бы выступить свидетелями. — Джеймс, это пиздец, — подытожил Блэк, пытаясь восстановить нормальный ритм дыхания. В его глазах все ещё сверкали тревога и страх от произошедшего. — Я знаю. Прости, — ответил Поттер, доставав из кармана помятую бумажку. Список продуктов, — масло, чёрный хлеб, яблоки и сода.. Регулус смотрел на парня, как на сумасшедшего. Их чуть ли не зарезали, а Джеймс преспокойно проверяет, не выпала ли у него из кармана бумажка?.. — Часто с тобой так? Пожав, плечами, Сохатый встал с пола и протянул руку Блэку. Часто ли? Он уже сбился со счета, потому что подобные случаи происходили на удивление регулярно. Юфимия индианка, Флимонт - британец, а он являлся смесью этого всего. Из-за своей национальности даже в детстве Джеймс получал много обидных комментариев как от взрослых, так и от детей, с которыми играл на детских маггловских, да и не только, площадках. Оскорбления уже не вызывали удивление, только гнев. Поттер сдерживался так долго, игнорируя подобные глупость и ненависть по отношению к себе, но всему всегда приходит конец, его терпению в том числе. — Достаточно, чтобы перестать бояться или принимать все близко к сердцу, — сдержанно ответил Джеймс, беря соду с полки. Доставалось ли ему в Хогвартсе? Да, в первое время, часто от детей, которые росли в маггловской среде. В магическом мире больший уклон был на то, в какой ты степени волшебник, а не какого цвета у тебя кожа. Но снаружи, тут, в Донкастере, в посёлке, Юфимия, Джеймс и другие цветные люди оставались в опасности. Белые просто не смогли бы понять всю величину проблемы, даже если бы постарались. Поттер перестал рассказывать матери про нападки или оскорбления со стороны местных достаточно рано, в возрасте 10 лет. Он не хотел казаться слабым или неспособным защитить себя самостоятельно. Конечно, когда мальчик ввязывался в драки, приходилось признаваться, но это случалось достаточно редко, чаще из-за оскорблений в сторону его матери, нежели в сторону самого парнишки. — Джеймс, я никогда не смогу понять твою проблему, потому что сам не был в такой ситуации, но мне правда жаль, что такое происходит с тобой и другими цветными, — на одном дыхании выдал Регулус, глядя Поттеру в лицо. Было слышно, как странно и непривычно для него было говорить такие слова, оказывать вербальную поддержку. Джеймс ободряюще улыбнулся, мол, все в порядке. Но эта речь стала важной для него, ведь она была искренней, хоть и звучала очень роботизированно. Для Блэка любые выражения чувств, сожаления, сочувствия или раскаяния были проблематичными, часто он просто не мог выразить все в словесной форме, явно чувствуя себя неуютно. Но сейчас он взял себя в руки и сказал то, что считал нужным, то, о чем думал. Это важно. — Не бери это в голову, Регги. Все нормально, — уверенным тоном ответил ему Джеймс, кладя в корзину пакетик с яблоками. В груди разливалось тепло от подобного проявления заботы. — Нет, не нормально.. Больше они не затрагивали эту тему. Ни в метро, ни на улице, ни в посёлке. Общались короткими фразами, шутили шутки, но неприятное послевкусие после произошедшего все ещё осталось с понимаем, того, что они никогда не будут в безопасности. Нигде. Все ещё не спящий Флимонт смерил парней осуждающим взглядом, когда те пересекли порог дома. 00.34 Блять. — Пап, я могу все объяснить, — вяло начал Джеймс, не совсем понимая, что нужно говорить. — Я не думаю, что было сложно найти будку и позвонить. Больше так не делайте, мама волновалась, — с досадой на лице ответил ему отец, растирая сонные глаза. — Зайдите к Сириусу, он все ещё не спит. Чувство вины заполонило Джеймса с ног до головы, они совсем забыли про время, спасая свои задницы. Он ненавидел расстраивать родителей, видеть разочарование или грусть на их лицах. Джеймс имел повышенное чувство долга и справедливости, совесть часто мучала юношу, выбивая все остальные мысли из головы, что очень ему мешало. — Пап, — сказал Сохатый отцу, который уже поднимался по лестнице наверх, пока Регулус вешал своё пальто в шкаф, — такого больше не повториться. Флимонт кивнул и продолжил идти, а Джеймс пристыжено опустил глаза в пол. Дурак. — Вам так сложно было позвонить?! — закрыв дверь своей комнаты, разгоряченно выбросил Сириус, поправляя выбившиеся волосы пятерней. — Что вообще происходит, Джеймс? — Скинхеды, сам понимаешь, — пожал плечами Сохатый, зная, что вопрос был не только про этот вечер. «Что вообще происходит, Джеймс?» = «Почему ты меня избегаешь?», «Почему ты ничего мне не рассказываешь?», «Почему все так резко изменилось?». Если бы Сириус только знал причину.. — Я все тебе расскажу. Но не сейчас. Я очень устал и хочу спать, так что, если позволишь, я пойду к себе, — спокойно ответил ему Джеймс, опираясь о светлую стену коридора. — Я волнуюсь за тебя, чувак. Просто скажи, все правда в порядке? — серые глаза Бродяги обеспокоено рассматривали Поттера, будто пытаясь найти изменения во внешнем виде друга, которые могли бы дать хоть какие-то объяснения. Джеймс вздохнул, снял очки и потёр область между глаз. Да?.. Все, вроде как в порядке. Как и всегда. Он в порядке, ведь так должно быть. Пока Джеймс Поттер стабилен, стабильны и все остальные. — Да, Бродяга, все в порядке. Просто доверься мне, хорошо? — Сириус кивнул, слова руки у груди. Он все ещё переживал, но пытался собраться, чтобы не сеять панику вокруг. — Спокойной ночи. — Спокойной. В недоговоренности они разошлись по комнатам, возвращаясь в свою личную реальность, в которой есть Римус, в которой есть Регулус, и больше никого. Так спокойнее и проще, легче сходиться на шатком доверии, а не выкладывать все карты на стол, легче избегать кого-то, чем говорить опасную правду. Джеймсу не нравилось скрывать что-то от Сириуса, это казалось чем-то неправильным после шести с половиной лет практически идеальной дружбы, в которой не было разломов. Боялся ли Поттер этих самых разломов, как чего-то неизбежного? Да, конечно. Он старался не представлять реакцию Сириуса на недавние изменения в его личной жизни, каждый раз хмурясь, когда такие мысли приходили в голову. А что он может сказать? Накричать? Ударить? Страшнее всего было игнорирование, безмолвный уход такой важной фигуры из жизни Джеймса. Сложно представить, что человек может просто исчезнуть, а Сириус мог, потому что это казалось ему более действенным, чем долгое выяснение отношений. С приближением войны Поттер боялся потерять близких еще сильнее, поэтому делал все возможное, чтобы сохранить хрупкую идиллию в семейных и дружеских взаимоотношениях с другими людьми. Он проявлял себя с максимально удобной стороны, давал дельные советы, натягивал маску непробиваемости, потому что так нужно было всем. Когда Мэри сказала, что если бы не присутствие Джеймса, то они все давно бы сошли с ума, он нервно сглотнул, хоть это и была очевидная шутка. Раздевшись до трусов, молодой человек юркнул под одеяло, глядя на сонного Регулуса. Лампа все ещё была включена, освещая лицо парня напротив тёмным светом. Такой волшебный, будто из сказки. Выключив источник света, Джеймс положил голову на прохладную поверхность подушки и зевнул, мысленно радуясь наступлению ночи. — मुझे आपकी आँखें पसंद है*, — тихо пробормотал Поттер, опуская веки. — Мм? — Блэк почти что спал, мостясь под одеялом в попытках найти удобную позу. — Ничего. Спокойной ночи.