The first Christmas

Джеймс Melanie Martinez - Lunchbox Friends Tyler, the creator - ARE WE STILL FRIENDS? Проснувшись рядом с дремлющим Регулусом под боком, Поттер спокойно выдохнул, боясь, что он может исчезнуть в любую секунду. В последние два дня Джеймс часто ловил себя на мысли о том, что Блэка могут буквально «депортировать» из этого дома, к примеру, та же самая Вальбурга, поэтому он старался уделять парню как можно больше внимания, будто их часы вместе были ограничены. Замечая отчуждённое лицо Регулуса, он всегда старался вывести его из подвешенного состояния шутками или появившимися из воздуха темами для разговора. Джеймса конечно же напрягало то, как мастерски Регулус убегает от серьёзных разговоров, закрываясь от него, будто они совершенно чужие друг для друга люди. Хоть молодой человек и не показывал этого, он оставался расстроенным после каждого подобного случая, не понимая, проблема в нем или в неподходящем времени для таких разговоров. Он искренне устал ловить на себе сверлящие взгляды Сириуса, отвечая на них закатыванием глаз или красноречивым раздражённым выражением лица. Но и его можно было понять, не каждые зимние каникулы твой лучший друг и младший брат зависают вместе, потом боятся смотреть друг другу в глаза, а после этого краснеют от упоминания Рождества. Они заснули прямо в одежде, не обращая внимание на раннее время суток и сбитый режим, заснули, потому что хотели поспать и уйти от своих проблем. За вчерашним завтраком Сириус своим самым серьёзным тоном читал прогноз погоды из маггловской газеты, принесённой Флимонтом после поездки к своей троюродной тетке, больной альцгеймером. Судя по информации из этого ценного источника, сегодня будет морозно и солнечно. «Идеальный день, чтобы пойти на каток» - заключила Марлин, допивая свой утренний кофе. Римус закашлялся от ужаса, ведь он до сих пор ненавидел коньки и сам каток, вспоминая, как не единоразово плюхался копчиком на жесткий лёд. Регулус, который никогда в жизни не видел каток, с непониманием оглядел всех сидящих за столом. Римус и Питер быстро рассказали парнишке, что да как, после чего он категорично ответил: — Да ни за что. — Поддерживаю, — добавил Люпин, вставая из-за стола. Чуть позже Джеймс смог убедить Блэка хотя бы попробовать встать на коньки, обещая вправить ему нос, если он вдруг ебанется лицом об огромную глыбу льда под своими ногами. Вспоминая свой первый поход на каток в пригороде Донкастера, Поттер неосознанно улыбался, ведь тогда Мэри и Лили взяли его под локти с обеих сторон и катились вперёд с закрытыми глазами, не боясь в кого-то влететь. Это было год назад, Макдональд с трудом уговорила подругу взять с собой Джеймса, чтобы он вкусил все прелести каникул маггловских подростков. Эванс долго противилась, но в итоге сдалась, молясь всем возможным богам, чтобы Поттер им не досаждал. Сохатый, в свою очередь, вёл себя очень прилично, следуя всем указаниям девочек. Тогда он чувствовал себя маленьким ребёнком, делающим свои первые шаги, потому что лёд был совершенно новой и неизведанной территорией, а коньки неприятно давили на пальцы по бокам. Парень упал только два раза. В остальное время он ездил, цепляясь за бортик. Джеймс тихо вылез из-под одеяла, чтобы переодеться в свежую одежду. На его рабочем столе все ещё находились пустые кружки из-под чая. Из одной торчала серебряному ложечка. Теперь он знает, что Регулус пьёт чай с сахаром, хоть и не до конца понимал, почему это кому-то нравится. Осталось уточнить, сколько ложек он себе насыпает. Вообще Поттер впервые проснулся с кем-то в обнимку, хоть многие и думают, что он в этом деле парень бывалый. Он всегда чувствовал себя неловко, когда кто-то шутил пошлые шутки, намекая на «разнообразную сексуальную жизнь Джеймса», ведь он капитан команды по квиддичу, да ещё и красавчик, а это значит, что всегда есть, кому приставить. Мерлин, нет. Единственной интересующей его девушкой на протяжении нескольких лет оставалась Лили, с которой в итоге ничего не вышло, а бездумный секс с кем-попало его интересовал меньше всего, не хватало ещё венерическое подхватить. Сидя в самых далеких углах библиотеки, Джеймс читал маггловскую литературу о сексуальном образовании. Конечно, родители просветили его о всех важных фактах ещё в детстве, но это не мешало Джеймсу развиваться дальше, самостоятельно. Когда парень понял, что ему нравятся не только девушки, он был немного сконфужен своим новым положением, ведь никогда не слышал об однополых отношениях раньше. А если такое и упоминалось где-то, то только в отрицательном ключе. Зная, что у Сириуса есть несколько книжек о таких людях, Джеймс втихую крал их из-под кровати, пока никто не видел, чувствуя себя маленьким воришкой. В этих книгах он вычитал много полезной информации, понял, что, скорее всего, является бисексуалом и узнал о других возможных ориентациях. Для 15-летнего Сохатого тогда открылась новая вселенная знаний и возможностей. В этом же году Сириус рассказал Поттеру о том, что он гей. Стараясь быть лучшим в плане поддержки другом, Джеймс сказал, что это все равно ничего не изменит в их взаимоотношениях, а если кто-то будет возникать, то он с радостью набьёт им морду. Сам юноша ещё никому не рассказывал про свою ориентацию так открыто. Фактически, знали только мама и Регулус, Сириус уж точно что-то заподозрил, но это мало волновало Джеймса, пусть будет так. Он не видел необходимости признаваться в своём влечении к парням, будто это было чем-то постыдным, со временем все всё сами узнают. Вспоминая свои «молодые годы», Джеймс начал скучать по отросшим на четвёртом курсе волосам, которые, оказываются, вьются. Поттер не знал о такой способности своих волос, пока они не достигли длины по плечи и начали подскакивать, из-за образовавшихся завитков. В коротком состоянии они колючие и жесткие, но хотя бы не мешают. В планы на будущее вошёл ещё один пункт: начать отращивать волосы по приезду в Нью-Йорк. Вообще мысли о таких серьёзных жизненных переменах радовали и будоражили Сохатого, ему не терпелось повидать мир, но он так же понимал, что война никуда не денется и, для начала, нужно выиграть, другого варианта он не видел, ведь добро всегда побеждает зло. — Из твоих родинок на спине можно сделать треугольник, — сказал сонным голосом Регулус, повернувшись лицом к Джеймсу, который только что снял свою полосатую кофту. — И тебе доброе утро, — усмехнулся он в ответ, все ещё не поворачиваясь к Блэку, из-за покрасневших щёк. Парень удивлялся своей реакции на комментарий Регулуса о своём теле, ведь множество парней из команды по Квиддичу видели его голым, и это совершенно не смущало Поттера, но что-то в подобной интимности заставило его кровь прилить к лицу. Быстро натянув на себя футболку, Джеймс плюхнулся обратно в кровать, будучи очарованным сонной улыбкой Регулуса. Заснул Сохатый вчера тяжело, хоть и пытался прикидываться спящим изо всех сил. Тревожные мысли о состоянии Блэка не покидали его, выгрызая в голове ямку, в которой они могли засесть. Забавно, что в течении нескольких лет Регулус вызывает у Джеймса бессонницу, по разным причинам. В 14 лет он не понимал, почему какой-то слизень смог приковать к себе его внимание. Эти помыслы прибыли к мальчику после урока зельеварения, на котором он делил один котёл с Регулусом. Они практически не разговаривали, если для этого не было необходимости, но постоянно бросали неловкие взгляды друг на друга, будто изучая чужие лица с нового ракурса. Вечером, в тот же день, Поттер впервые сделал набросок профиля слизеринца в своём небольшом чёрном блокнотике, чувствуя себя неправильно и пристыжено собственной совестью. В начале пятого курса, после первого матча между Гриффиндором и Слизерином, Регулус про между прочем признался, что Джеймс не так уж и плохо играет, когда они пересеклись у выхода из раздевалок. Тогда Поттер просто усмехнулся, не желая выказывать своё удивление. Конечно же, Сириус об этом не знал. Его отношения с младшим братом были настолько шаткими, что Джеймс боялся упомянуть имя слизеринца в разговоре, зная, какая реакция последует за этим. Вот и сейчас он боялся рассказать всю правду, боялся, что Сириус больше не захочет с ним разговаривать, хоть и звучало это не правдоподобно. В любом случае, для начала нужно обсудить это с Регулусом, а уже потом принимать решение. — Ты готов покорять лёд, Регги? — с воодушевлением спросил Джеймс, подпирая голову рукой. — Нет, — говоря это, Регулус зарывался поглубже под одеяло. Было непривычно видеть Блэка таким сонным и расслабленным, без обычной брони, которую он носил постоянно. — Не бойся, я буду держать твою руку крепкой хваткой, — рассмеялся Джеймс, пытаясь вселить в Регулуса надежду. — Ты не будешь держать меня за руку. — голос Блэка звучал на удивление жестко, с железными нотками. — Они не знают о нас и узнать не должны. По спине Джеймса прошёл холодок, он проснулся. Да, Регулус прав, никто не должен узнать об этом так. Но разве он не может просто пошутить, почему нужно воспринимать все так серьёзно? Новые вопросы начали всплывать в голове парня со скоростью света. Что так пугало слизеринца? Неужели сама мысль об этих отношениях вызывала у него отвращение, а Джеймс был просто отвлекающим моментом на время каникул? Или Регулус боялся, какая реакция будет у остальных, если те обо всем узнают? В тот момент Поттер вспомнил слова Сириуса. Когда-то он сказал, что его младший брат до жути похож на Вальбургу, и не только внешне. 02.10.76 — Он просто ее копия, ты не понимаешь. Он такой же жестокий ублюдок, только кажется тихим паинькой! — возмущённо вскрикнул Сириус, расхаживая по комнате, из одного угла в другой. Джеймс уже не помнил, как у них вообще зашёл разговор про младшего брата его лучшего друга. — Не в обиду тебе, Бродяга, но если судить по моему скудному опыту общения с Регулусом, он не такой уж и устрашающий, — пожал плечами сидящий на кровати Поттер. Блэк явно сдерживал нервный смех, замерев посредине комнаты. Он знал больше, чем Джеймс, с этим даже спорить глупо, но Сохатый все же рискнул высказать своё мнение. — Ты не видел его в гневе. Он просто.. — Сириус вздохнул, пытаясь подобрать слова, которые могли бы описать его брата, — Регулус так похож на маму. Он сказал это тихо, в его голосе отображалась печаль. Джеймс коротко вздохнул, не зная, что можно сказать в ответ на такое заявление. Сам он никогда не разговаривал с Вальбургой, только видел ее в школе, раза три так точно. Он не знал, по каким причинам она приезжала в Хогвартс, но эта новость всегда разносилась очень быстро среди всех факультетов. Это была женщина лет 38-ми, высокая, с угловатыми чертами лица и холодным взглядом. Сыновья были очень похожи на неё, но все-таки что-то так же сильно отличало их от матери. В Сириусе плескалась жажда жить и слепая уверенность, он был эмоциональный и харизматичный, притягивал к себе людей, А Вальбурга наоборот - отталкивала их от себя. Даже профессорша Макгонагалл была в скверном настроении весь оставшийся день после визита миссис Блэк в ее кабинет, что уж там. На тот момент Джеймс не знал Регулуса настолько хорошо, чтобы делать о нем какие-то сравнительные выводы, но если выбирать между ним и его матерью, то Поттер уж точно выберет его. Сириус нервно переставлял книги на нижнюю полку, придерживаясь алфавитного порядка. Он часто занимался подобной работой, когда хотел успокоиться или отвлечься. — Бродяга? — М? — Ты можешь мне доверять. Джеймс старался сказать это как можно внушительнее, вкладывая в голос всю уверенность, которую имел, ведь он не врал, а действительно был готов сделать все, что было в его силах, чтобы помочь своим друзьям и подругам. В таких моментах весь его стыд исчезал, он предлагал любые варианты, которые приходили ему в голову, для решения проблем. — Я знаю, Джеймс. Он все ещё стоял к Поттеру спиной, глядя в книжный шкаф напротив. Пусть так, пусть путь доверия займёт больше времени, чем ожидалось, но Джеймс его не бросит. *** — Я пошёл завтракать, — с этими словами Поттер вышел из комнаты, не оглядываясь на привставшего на локти Регулуса. Он не понимал, откуда взялись раздражение и злость, которые закипали в нем, с каждой секундой сильнее. Нет, не так. Джеймс понимал, почему он так себя чувствует, но не хотел срываться на ком-то или начинать утро с тяжелых разговоров, которыми вчера был наполнен вечер. Ему не хотелось все утяжелять, поэтому, натянув улыбку на лицо, он соскочил с последней ступеньки, желая всем присутствующим доброго утра. Сириус, сидящий на своём привычном месте, кивнул, сопровождая друга пристальным взглядом. Конечно, он заметил, что что-то не так. Наливая себе кофе, который Джеймс пьёт, но очень редко, из-за частых головных болей в подарок, он заметил, как к нему подошёл Блэк-старший, незаурядно намазывая на тост масло. — Спрашивай, — не выдержав молчаливого давления со стороны Сириуса, сдался юноша. — Ты чего такой хмурый? Собака покусала, что ли? — хихикнув себе под нос поинтересовался Блэк, после чего кусанул тост так, что по итогу от него осталась только половина. Джеймс каламбур не оценил и в ответ лишь мрачно глянул на брата, размешивая в кофе ложку сахара. Да, сегодня он нарушает все устоявшиеся правила своей недолгой жизни, он сыпет сахар в жидкости и пьёт кофе, хоть и морщится от него. Потому что может. — Нет, ну серьезно. Что случилось? — опираясь о столешницу спросил Сириус. — Голова болит. — И ты пьешь кофе. — Да. — У тебя от кофе голова болит, чел. — Отъебись. — Ты грубый. Фыркнув, Поттер повернулся лицом к столу, не желая выслушивать замечания по поводу его скверного поведения и дальше. Если честно, желание идти на каток испарилось с невероятной скоростью. Даже возможность купить банку шоколадной пасты в городе его не радовала, даже раздражала. Раздражала любая вероятность быть счастливым сегодня, потому что он желал сохранять образ мрачного человека с тяжелой судьбой, пусть даже это не правда. Сёрбнув кофе, Джеймс скривился, но послушно продолжил пить его, будто желая сделать свой день ещё хуже. Погода как на зло была замечательной, хотелось зашторить окна и устроить в доме мрачное царство, заражая своей ненавистью всех остальных. Он надерзил маме, за что получил подзатыльник, поцапался с Марлин и успел вспылить на Питера из-за неубранной с тумбочки чашки. Да, утро проходит замечательно, так оно и должно быть. Теперь в мире царит террор и хаос, злобный гений в голове Джеймса ликовал, как никогда раньше. Зайдя в комнату, он первым делом пнул ногой ни в чем не виноватую тумбочку, после чего взвыл сам, от резкой боли в большом пальце. Поттер выругался и прыгнул на кровать, с намерением побить подушки кулаками. Он снова чувствовал себя 13-летним неуравновешенным микро-челиком с пассивной агрессией, которая иногда вот так выливалась в порывы злости. Регулус ушёл на чердак из нежелания наблюдать Джеймса в таком бешеном состоянии, ведь он вел себя, как маленький ребёнок. Покрутившись на кровати, парень решил: «Нет, нужно пойти. Всем назло». Он и пошёл. Быстро оделся, натянул на ноги разные носки: один длинный, другой короткий, вытер очки тряпочкой и вывалился из комнаты, приторно улыбаясь стоящему напротив Римусу. Люпин на это лишь закатил глаза и переступил порог, входя в их с Сириусом общую спальню. Марлин, ждавшая друзей в прихожей, цокнула, увидев перед собой Джеймса. — Мерлин, когда у тебя уже пубертат закончится? Перекривляв Маккиннон, он уселся на стульчик у входа. Поттер буквально наслаждался своей вседозволенностью, даже не задумываясь, откуда она взялась. Он, как примерный подросток, не задумывался о последствиях своего поистине свинского поведения, творя и говоря всякую чушь, лишь бы вывести окружающих из себя. Иногда ему надлежало выступать в роле «ответственного родителя» в их группе друзей и подруг, поэтому он хотя бы три раза в месяц раздражал абсолютно всех. Два года назад Джеймс заставил Питера накричать на него, Хвост повысил голос на лучшего друга, потому что он больше не мог терпеть этого поганца. Римуса же просто бесило то, что Сохатый никак не мог найти баланс между серьёзностью и бесячестью, из-за чего и случаются такие инциденты. Девочки просто абстрагировались от него, когда понимали, что происходит, не желая затыкать Поттеру рот на протяжении нескольких часов. А ведь Лили делала это каждый день, подумать только. После нескольких таких дней, все просто забили на срывы. Пусть так, ведь в остальное время Джеймс был отличным другом, ответственным и умным товарищем, подушкой для плакания и гениальным пранкером. Он заслуживал «разгрузочных дней», хоть всем остальным они и давались трудом. Сохатый, конечно, чувствовал вину, когда противное настроение сходило на нет, и на пост возвращалось привычное спокойствие. Но он не выказывал этого, не желая выглядеть жалко в глазах друзей. Пусть лучше все думают, что Джеймс может бесит всех, будучи бессовестным, чем неловко подбирать слова для извинений. Добираться до Донкастера они решили на метро. Регулус, конечно же, раньше никогда не бывал в таком месте, из-за чего постоянно оглядывался по сторонам и отставал от группы. За собой его тащила Марлин, берущая на себя роль лидера каждый раз, когда они выбегались в людные места вместе. Джеймс шёл рядом с Римусом, который держался молодцом и ещё не разу не назвал друга «конченным ебланом без чувства стыда». Поттер все ещё чувствовал себя странно в маггловском мире, хоть и жил с ним бок о бок с самого детства. Иногда парню казалось, что люди оглядываются на него и его друзей, потому что у них всех на лбу написано: «Мы волшебники». Естественно, это просто игры подсознания и накатывающее волнение, он все понимал, но легче от этого не становилось. — Ты чего такой дёрганный сегодня? — немного отбившись от остальных спросил Римус, поворачивая в один из узких туннелей метро. — Да так, просто бесит то, что есть вещи, про которые вообще никому рассказывать нельзя. И это даже не от меня зависит. Лунатик с пониманием дела промычал, не развивая эту тему дальше. Сам-то он тоже очень долго хранит тайны. И это вам не пустяки, а ликантропия, к примеру. Джеймс вообще представить себе не мог, что делал бы на месте Римуса и как бы жил дальше, зная, что практически весь волшебный мир будет против тебя, если узнает о «пушистой проблеме». И в какой-то миг ему даже стало стыдно, потому что его поводы для переживаний и злости ничтожны по сравнению с поводами Люпина. — Не порть настроение остальным, Джеймс, — тихо начал Римус, — на катке станет легче, сам ведь знаешь. Поттер кивнул, совершенно не будучи обиженным словами Люпина. Он прав, не стоит распространять бациллы отвратного настроение среди своих друзей. И упоминание катка было не просто так. Каждый раз, когда Сохатому нужно было выпустить пар, он шёл на поле для квиддича и взлетал высоко в небо, гоняясь за несуществующим снитчем, чтобы потратить закипающую энергию на что-то полезное. А теперь ему оставалось только одно - вспоминать, как правильно кататься на коньках, чтобы не переломать себе ноги. В вагоне Джеймс и Регулус сидели друг напротив друга. Слизеринец, конечно, понял, в чем заключалась проблема, но извиниться ему мешала гордость, а у Поттера все ещё не прошёл его детский эпизод, так что ехали они молча, все шестеро. Тогда Сохатый поймал себя на мысли, что проблема будет заключаться не только в том, кем является Регулус в обществе волшебников, но и в том, что он мужчина. Конечно, в пределах дома Поттеров гомофобии не существует, но что насчёт остальных мест на планете? Джеймс вспомнил, как сделал комплимент знакомому, в раздевалке после квиддича, а в ответ получил: «Ты че, гомик?». Тогда он непонимающе вскинул бровь и попытался выкинуть эту ситуацию из головы, но в итоге пролежал 2 часа, глядя в потолок, перед сном, размышляя, почему его так резко пресекли? Что такого он сказал? Почему сразу «гомик»? Что плохого в геях? Тогда ему было 13 лет. После этого случая Джеймс начал фильтровать свою речь, когда говорил с другими парнями, не желая встрять в проблемы. Ему было так страшно понимать, что скорее всего, предметами его обожания будут являться не только девушки, но и юноши. Каждый раз, думая об этом, он чувствовал неприятный ком в горле, который напоминал мальчику о том, что это не норма, что с другими такого уж точно не происходит. И совесть грызла его изнутри, стыд заползал во все укромные уголки его головы, когда он начинал замечать какие-то красивые детали во внешности своих однокурсников или ребят с других факультетов. Ему все ещё очень нравилась Лили, что вызывало у Джеймса пущий диссонанс. Он всячески проявлял к ней показушные знаки внимания, будто у него на лбу было написано: «Иногда мне кажется, что мне нравятся парни, но они мне не нравятся. Я уверен, что это просто шутки моего мозга, который измывается надо мной, чтобы пошатнуть мою уверенность в себе. Так ведь?..». Тогда он путался, не понимая, какой цели добивается: стать парнем Лили Эванс или огетеросексуалиться? И он чувствовал себя ужасным трусом, когда предполагал второй вариант, ведь, получается, Лили была обманутой. На пятом курсе Джеймс впервые поцеловался. Это был хаффлпаффец с шестого курса. Ими двигала только похоть и, как бы прискорбно то ни было, гормоны и переходный возраст брали своё. — Я не гей, — сразу же обозначил Поттер, отстранившись от краснощекого блондина напротив. — Да что ты, блять говоришь, — усмехнулся тот в ответ, утирая мокрый рот рукавом рубашки. Больше они никогда не разговаривали. Лени, тот самый молодой человек, жил своей подростковой жизнью, которая ничуть не интересовала Джеймса. Он будто проникся ненавистью к этому человеку, хотя Лени не сделал ничего плохого, лишь намекнул Поттеру на его латентность. Два месяца спустя Сохатому признался Блэк, признался в своей гомосексуальности. Тогда будто сломалась огромная бетонная стена, закрывавшая юношу от другой стороны мира. От реальности, в которой люди вынуждены скрывать те или иные вещи от самых близких, боясь быть осуждёнными. Джеймс, конечно же, оказал Сириусу максимальную поддержку, не желая оставлять его наедине со своими переживаниями. Потом случились Доркас и Марлин, которые не желали скрывать свои отношения несмотря на косые взгляды и оскорбления со стороны окружающих. Тогда Поттер был шокирован их смелостью и отважностью, они были первой открытой ЛГБТ-парой в Хогвартсе. На пятом курсе жизнь Джеймса перевернулась с ног на голову, хоть никто кроме него самого этого не заметил. Он осознал себя бисексуалом, получил первый неприятный поцелуй, узнал об ориентации своих друзей и подруг и наконец-то поговорил с Эванс о ее аромантичности, что вылилось в крепкую дружбу в будущем. Все это очень сильно повлияло на юношу, личность которого только начинала формироваться. Решив, что лучше принять себя, взглянуть правде в глаза, Джеймс будто смог сделать глоток свежего воздуха впервые за долгое время. Каток залили ещё неделю назад. В тот день народу было очень много. И дети, и взрослые, и подростки. Быстро взяв потрепанные коньки на прокат, ребята побежали в раздевалку, чтобы сменить обувь и поскорее отправиться на лёд. Римус и Регулус выглядели особенно вялыми, в оттенке их лиц отчётливо прослеживался болезненно зелёный цвет, выдающий их настрой. Сириус ободряюще похлопал своего молодого человека по спине, показывая большой палец, на что Люпин только скривился. Марлин рассказывала Регулусу основные правила катания, советуя ему держаться около бортика первые несколько кругов, чтобы не клюнуть носом в лёд. Блэк на ее лекции неуверенно ответил: — А может не надо? — Надо, Регулус, надо. Ты не пожалеешь, если не разобьешь свою прекрасную головушку на первом же круге, обещаю. Видимо, ободряющий тон Марлин не подействовал на Регулуса должным образом, поэтому шнурки завязывал он с таким же чахлым выражением лица. Джеймс же шнуровал свои коньки очень быстро, даже слишком. В голову ударила детская нетерпеливость перед весельем, которое сможет выбить из него всю дурь, так сильно раздражающую окружающих. Лёд ощущался, как что-то давно знакомое, но припорошенное временем и отсутствием практики. На секунду Джеймс застыл, вспоминая, что вообще нужно делать. В голове всплыли уроки Мэри, которая твердила ему «двигаться елочкой». Елочкой, так елочкой. Самым главным оставалось не быть сбитым кем-то из огромного количества присутствующих там людей. Сириус быстро подъехал к лучшему другу, усмехаясь с его неловких движений и попыток устоять на ногах. — Не думал, что у капитана команды по квиддичу такая плохая память, — он, как назло, объезжал Поттера с разных сторон, при этом демонстрируя свои способности и показывая, как хорошо можно держаться на коньках спустя год после последней практики. — Ох, ну прости. В отличии от некоторых я проводил достаточно много времени за тренировками и дежурством в школе на пятом курсе, так что твоё мнение в счёт не идёт. Вон, Лунатик тоже не в восторге, — Джеймс кивнул в сторону Люпина, стоящего у бортика рядом с Регулусом. Они смотрели на большую площадь катка, как на невыполнимую задачу. Обоих явно смущало количество людей. — Лунатик не в восторге от любого спорта, так что он тоже не считается. Регулус вообще на катке впервые, о нем можно просто промолчать. — Тогда иди и помоги своим парню и брату, а не насмехайся надо мной, придурок, — немного размявшись и, чувствуя себя более свободно на льду, махнул рукой Джеймс. Сириус рассмеялся, уворачиваясь от Поттера, который постоянно пытался подставить другу подножку. — Мне кажется, тебе хотелось бы помочь ему самостоятельно, без моей помощи, — с лукавой улыбкой заметил Блэк, после чего опять звонко рассмеялся. Джеймс дал ему подзатыльник, от чего шапка Сириуса чуть не слетела с головы. — Не неси чепуху. Сохатый был рад стоявшему на улице морозу, который и без помощи смущения вызывал румянец на холодных щеках. Получается, Сириус уже догадывается? Или просто шутит, чтобы его позлить? Эти вопросы выбили Поттера из колеи, потому что раньше, когда вопрос заходил о Регулусе, Блэк отзывался о младшем брате со всем пренебрежением в голосе, будто подразумевая, что слизеринец не на их уровне. А сейчас такие шутки. Римус очень долго отпирался, не желая выезжать из своей зоны комфорта. Он цеплялся за бортик свободной рукой, пока за вторую его тянул Сириус, желая расшевелить юношу. Регулус наблюдал за этой картиной посмеиваясь, явно будучи очень обрадованным тем фактом, что он никому не сдался. Джеймс же несколько раз думал подъехать к Регулусу, но каждый из них сворачивал в другую сторону по непонятной причине. Что он сделает? Постоит рядом и поедет обратно к остальным? Глупость какая-то. Живость города радовала Поттера, давала ему раствориться в толпе окружающих его детей и взрослых, которые то и дело кричали, смеялись и издавали звуки, наполненные счастьем нахождения в моменте. И Джеймс пытался находиться в моменте, но все время терялся, то ли в своих мыслях, то ли на ледяной площадке. Ему совсем не нравилась эта нескладность в своих раздумьях и состояние, в котором решение ситуации никак не хотело находиться. Рядом с ним катался Питер, который часто поглядывал на друга, пытаясь понять, чем вызвано его задумчивое выражение лица. — Сохатый? — Что? — Не валяй дурака и поговори с ним, — даже не глядя на него сказал Петтигрю. Джеймс застыл на месте, тогда ему повезло, что никто из активно катающихся людей не сбил его на холодную поверхность у него под ногами. Да, нужно что-то придумывать, потому что сама собой проблема не решится. Нужно включать мозги самому, если Регулус решил этого не делать. Слизеринца наверняка взбесило бы то, что их друзья догадываются об интересной форме его с Поттером взаимоотношений, даже несмотря на большие старания все скрыть. Вся тайное становится явным, этот принцип действует в любой ситуации, рано или поздно. Самого Джеймса раздражала его неспособность здраво мыслить и принимать взвешенные решения, что он мог делать это раньше. Теперь он не знал, что является нормой, а что уже слишком. Как правильно смотреть на Регулуса, можно ли к нему прикасаться, каким тоном к нему обращаться? Все это теперь приобретало новое значение, более глубокое, чем ранее. А ведь ранее он даже не задумывался над такими пустяками. Постояв на месте ещё немного, Поттер почувствовал, как его ноги начали неметь от холода и отсутствия движений. Нужно что-то решать. Опять эта мысль. Время давило на него, будто ещё одна лишняя минута и Регулус вовсе испарится, хоть звучало это бредово. Решая не морочить себе голову, Джеймс бездумно двинулся в сторону бортика, на который опирался Регулус. Второй, в свою очередь, пытался не показывать никаких эмоций, но его взгляд предательски быстро мотнулся в сторону Поттера. — Как тебе каток? — пытаясь звучать непринуждённо спросил Сохатый, остановившись рядом, в нескольких сантиметрах от Блэка. Регулус посмотрел на него, как на тупицу, отвечая: — Замечательно. Катался бы сутками, — он выдержал многозначительную паузу, — если бы умел. Джеймс понимающе закивал, глядя себе на ноги. Глупый вопрос. Теперь его настал ступор, мозг будто примёрз к стенкам головы, не желая вырабатывать нужную информацию. — Научить? — уже чуть тише и менее уверено спросил он, глядя на Регулуса мягко. — Ну научи.