The first Christmas

Регулус J. Cole, Cults, Amber Coffman - She knows Он рухнул на диван, закрывая лицо руками. Как же можно было подумать, что все будет стабильно-нормально. Сердце Регулуса забилось с ужасной скоростью, когда Мэри рассказала, что случилось. Он почувствовал свою беспомощность на фоне всего могущества, которое имели при себе пожиратели. Как же хладнокровно они распоряжались судьбами тех, кого никогда раньше не знали. Они не знали о том, что люди, которых они убили, грезили о чем-то великом, мечтали вернуться домой, к родителям или любимым, хотели совершить прорыв в области науки или медицины. У них были цели, планы на «завтра», желания. Раньше Блэк не понимал, насколько резко может оборваться чья-то, возможно даже его, жизнь. Он никогда не задумывался о суициде всерьёз, потому что ему было страшно обрывать что-то, у чего ещё есть шанс. А некоторые не могут выбирать между смертью и жизнью, потому что вестники первого приходят не с косой в руках, а с палочкой. Ему становилось дурно, дурно от того, как близко он раньше был к становлению таким бездушным демоном, к вступлению в полка убийцы. Далеко ли он отошёл? Если да, то насколько? Достаточно ли силён его дух, чтобы сломать систему и стать таким же отступником, как Сириус, а не жалким подобием? Регулус свернулся калачиком, слыша скрип потрескавшейся кожи дивана под собой. Горячие слёзы скатывались по его щекам, он сбежал с ужина, как трус, но почему-то ему больше не было стыдно. Лучше разрыдаться в своей комнате, чем перед всеми, выставляя себя дураком. Завтра снова будут гости. Не так много, как на Рождество, но Новый год тоже считался серьёзным праздником. Регулус не знал, что чувствует насчёт этого. Он слышал, как люди шептались за его спиной в Рождество. Или юноша уже настолько сильно тронулся головой, что ему начало казаться всякое. В любом случае, если все будет очень плохо и он не захочет никого видеть, ему стоит лишь закрыться в ванной и сказать, что он чем-то отравился. Отсидеть целый вечер внутри не получится, но под тем же предлогом он сможет ускользнут сюда, на чердак. Успокаиваясь, он уселся. Вытер нос и глаза. Захотел пойти к Мэри. Регулус не понимал, с чего бы Макдональд стала впускать его в свою комнату, но его радовало, что она живет не с Марлин, а с Питером. Он не хотел знать, почему. Спускался по лестнице парень с сомнениями, но останавливаться не собирался. Должен же он быть уверенным хотя бы в одном своём решении. Какая-то интуиция подсказывала ему, что это правильный поступок. Или же ему просто хотелось поговорить с кем-то, окунуться в чужие проблемы, а не в свои. Джеймс все ещё сидел на кухне. Наверняка он понял, что Регулусу нужно время, чтобы побыть наедине с собой и обдумать слова Мэри. По итогу он не пришёл ни к какому выводу, тревожные мысли лишь нахлынули с новой силой, заставляя Блэка вести себя, как маленький ребёнок, находящийся не в состоянии, чтобы успокоиться. Но он ничего с собой не делал, это можно считать прогрессом. Ну, почти ничего. Ноги самостоятельно донесли его до деревянной двери в комнату Хвоста и Мэри, он приподнял руку, в намерении постучать, но резко опустил ее, собираясь с силами. Какие-то смутные сомнения терзали Регулуса. Тогда, уже стоя у входа в комнату, он не был уверен, правильно ли он поступает. Но все же, пытаясь заглушить громкие мысли в голове, юноша постучал три раза, вслушиваясь в тупой отзвук прочной двери. Он переминался с ноги на ногу несколько секунд, думая, откроет ли она или нет. Ведь могла же и не открыть, имела на это полное право, скорее всего, хотела побыть в одиночестве. Но дверь медленно отворилась, из-за неё выглянула Макдональд. Она выглядела старше своих семнадцати лет, под глазами залегли глубокие тени, в них не было привычного для девушки блеска и восторга. Блэк часто слышал ее заливистый звонкий смех в школьных коридорах, видел, какой оживлённой и смелой она была на занятиях. Это не та Мэри, к которой он привык. — Проходи, Блэк. Не в состоянии сказать что-то в ответ, Регулус сделал шаг внутрь комнаты. — Мэри, я.. мне жаль. Правда жаль, — он говорил это искренне, слегка дрожащих голосом, не успевая подбирать правильные слова. Макдональд лишь покачала головой, садясь на ковёр. Не зная, что делать со своим телом, Блэк тоже осел, занявши место напротив девушки. — Ты в этом не виноват. Ты ведь не мог как-то повлиять на случившееся, ты даже не знал об этом.. — Регулуса поразило, с какой уверенностью Мэри об этом говорила. Почему она так отчаянно верила в невиновность и непричастность Блэка, почему закрывала глаза на его прошлое и крепкую связь со своей семьей? Регулус вяло закивал головой, глядя на свои потные от волнения ладони. — Я не понимаю, почему вы все верите мне, — сказал он на одном дыхании. В голову будто что-то ударило, сразу же появилось желание закрыть свой поганый рот ладонью. Он опять переводит тему разговора на себя, когда пришёл узнать больше о самочувствии человека, находящегося в сложном жизненном положении. — Знаешь, Регулус, когда Джеймс сказал, что ты приедешь сюда на Рождество, все очень удивились. Но он не такой легкомысленный и наивный, каким может показаться, — Макдональд потёрла уставшие глаза, после чего продолжила: — Джеймс всегда видел в людях то, что не могут увидеть остальные. Может, иногда Сохатый и нагловато-гордоватый, но он на самом деле добрый и честный человек. Он не стал бы звать в свой дом человека, которого считает плохим. А ты не плохой. Ты просто запутался. Не зная, что сказать, Регулус глупо уставился в карие глаза Мэри. Он думал о сказанных ею словах, думал, чем заслужил к себе такое хорошее отношение окружающих. В чем-то ведь Марлин была права, он все ещё не может говорить что-то о войне, пока на семейном древе Блэков находится его лицо, в целости и сохранности. А ведь юноша заплакал, увидев выжженное лицо Сириуса. Тогда он в ужасе закрыл рот руками и отшатнулся, ударяясь затылком о стену сзади. Как же его тогда поразила та хладнокровность и жестокость, та легкость, с которой его старшего брата стёрли из истории их семьи. Когда-то Регулус боялся, что такое произойдёт и с ним, если он осмелится сделать что-то не то, а сейчас слизеринец просто смиренно ждал этого момента, желая в последний раз посмотреть в глаза матери, находясь в поместье. Нотариально, это его дом, там он прописан, родился и вырос. Но Блэк никогда не чувствовал себя уютно в его стенах, от всех и всего постоянно веяло холодом, будто его родители просто не могли проявить хоть капельку человечности и нежности по отношению к своим детям. Регулус чувствовал, что они смотрят на него, как на отполированный кубок, который можно выставить на всеобщее обозрение, чтобы все остальные, посторонние люди, восхищалось достижениями их семьи. А парню просто были нужны родители, люди, которые будут любить его несмотря ни на что. Он их не получил. — Чем ты хочешь заниматься после выпуска? — Регулус спрашивал с искренним интересом, ему хотелось узнать, о каком будущем думали остальные. — Ну, сначала в Орден пойду, как и все. Сам понимаешь. А потом.. — она нервно рассмеялась, — а потом, если выживу, попытаюсь обустроиться в маггловской Англии. Поступлю куда-нибудь, и все такое. Блэк посмотрел на неё с удивлением. — Ты не хочешь остаться тут? С твоими ораторскими способностями.. ты могла бы пробиться в министерство. — Регулус, милый, я магглорожденная девушка, в министерство могут пробиться такие, как Джеймс, Питер, как.. Как ты. У вас есть деньги, статус в обществе, ваши семьи уже известны своей фамилией. Мой максимум, это работа в Пророке - тут меня ничего не ждёт. — Я бы не был так категоричен на твоём месте, — он уселся поудобней и убрал отросшие волосы с лица, — конечно, не мне судить, но если ты правда хочешь, то тебе стоит попробовать. Я не думал, что отступать от целей, даже не попытавшись, это в твоём стиле. Он усмехнулся, глядя на то, как неуверенно Мэри мяла свои пальцы. Она, кажется, поняла в чем заключалась суть этого игривого тона и, закатив глаза, ответила: — Это что, вызов, Блэк? — Мм, возможно, — он хихикнул, прикрывая рот ладонью. — Ой, ну и чем ты от своего брата отличаешься, — Макдональд не смотрела ему в глаза, только внимательно разглядывала облупленный синий лак на своих коротких ногтях. Другие бы с легкостью на душе согласились бы на принятие вызова, но она почему-то не могла этого сделать, считала, что после такого поступка она будет себе что-то обязана, — я подумаю над этим вопросом.. — Подумай, — он чуть ли не подпрыгнул, резко что-то вспомнив, — кстати, тобой интересовалась Пандора.. Мэри будто немного оживилась, она подняла опущенную голову, отчего темные кудри шелохнулись, и с интересом уставилась на Блэка. — Что, решил свахой поработать? Фыркнув, Регулус закатил глаза, но все-таки продолжил: — Да я просто сказал, что вы можете подружиться и все дела. Вы же вроде какую-то акцию год назад устраивали вместе. — Ага, устраивали. Только она провалилась, — Макдональд говорила о том, как десятки девушек со всех факультетов протестовали против домогательств от юношей, которые, по неизвестным им причинам, стали происходить намного чаще. А практически все учителя, кроме Макгонагалл и бедной Помфри, закрывали на это глаза. Регулус помолчал, не зная, что тут можно ответить. — Написать тебе домашний номер Пандоры? Она сейчас часто маггловскими штучками пользуется, может, созвонитесь как-то.. Мэри ухмыльнулась, глядя на слизеринца с привычной ей лукавостью. — Ну напиши. *** Голова была тяжелой, ее будто сдавливали с двух сторон, молоточком били по вискам. Регулус не помнил, во сколько заснул вчера, но все тело неприятно ломило, спина затекла от неудобного положения, а ноги, в вернём районе бёдер, болели при каждом движении. Со сдавленным вздохом он встал с дивана и потянул сначала один бок, а потом другой. Только светало, весь дом ещё спал, об этом говорило отчетливо громкое тикание часов, которое обычно заглушалось посторонними шумами. Прокряхтев, Регулус согнул спину, слыша, как хрустят его позвонки. Он ощущал себя стариком, хотя после вчерашнего разговора с Мэри юноша резко осознал важность и ценность проживаемых им молодых лет. Пандора всегда твердила, что нужно жить в моменте, а Блэк на это лишь смеялся и качал головой. Может, она все-таки права? Он все ещё не разговаривал с Джеймсом, избегая его любыми способами. Регулус чувствовал себя дураком после случая с Марлин, юноша хотел подойти и извиниться, все-таки он наговорил лишнего. Через несколько часов настанет новый год и, как бы суеверно это не звучало, Блэк не хотел выходить в него с испорченными отношениями с друзьями. Питер наверняка тоже злился, Регулус заметил, что в любых спорах он занимал сторону девочек, в особенности Марлин. Было у них что-то близкое. День пролетел до невозможности быстро, все были заняты подготовкой: стелили скатерти, натирали приборы, готовили мясо и салаты. Сириуса и Римуса отправили в город за продуктами, потому что первый ныл о том, что ему скучно сидеть дома, а второму хотелось купить сигареты и слойку с персиковым вареньем. Они были волонтерами. Регулус помогал Флимонту на кухне, они с большим трудом понимали резкий, прерывистый почерк Юфимии: она вела кулинарный блокнот с самыми извращенными рецептами. Если все было совсем плохо, Мэри подходила и, прищурившись, пыталась разобрать написанное. Она тоже помогала им, а Джеймс, Питер и Марлин пересаживали растения в теплице миссис Поттер, они решили, что лучше заняться этим, чем проторчать дома значительную часть дня. Тем более, Маккиннон уже несколько дней просилась в огород или теплицу, ей хотелось опробовать новые заклинания. — Регулус, у тебя умелые руки, — в своей спокойной манере похвалил его Флимонт, наблюдая за тем, как парень фарширует курицу. Он улыбнулся, радуясь тому, что может быть полезным, даже не имея нормального кулинарного опыта за спиной. Всю жизнь у него не было необходимости готовить себе, это всегда делали эльфы или другие люди, но подготавливаясь к новогоднему ужину, Регулус заметил, что этот процесс даже как-то успокаивает. — Спасибо, мистер Поттер, — сказал он, старательно запихивая начинку в бедную курицу. Иногда он думал, что мог бы провести вечность в этом доме, в окружении его стен, которые не давили, а защищали. Регулуса пугала встреча с родственниками и, как бы старательно он не пытался откинуть свои трусливые домыслы в сторону, он всегда возвращался к этой теме и всегда заходил в тупик. Может, вся проблема в его пожизненной пассивности, которую он использовал, как предлог для избегания конфликтов? Может, если бы он был хоть чуточку напористей, если бы имел своё мнение, своё представление о будущем магического мира, все вышло бы по-другому? «Может, если бы..», «А что, если..» - эти вопросы мучали его уже несколько суток, грызли изнутри, заставляя искать ответы везде, пытаться найти вероятные исходы событий при других обстоятельствах. Но у Регулуса ничего не получалось. В этом глупом диалоге с самим собой он ссылался лишь на свой ограниченный рассудок, способный только на четкие расчёты и формулы, нужные для зелий. Но он знал, что не сможет представить другое развитие своей жизни, даже если будет сидеть над этим заданием сутками напролёт. В детстве его заставляли сидеть за математикой, и он радовался, что хоть что-то у него хорошо получается. Порой ему приходилось объяснять простейшие для него темы Сириусу, тогда мальчик внутренне радовался своему незначительному превосходству над братом. Отмахиваясь, Сириус говорил, что у него «не математический склад ума». Казалось, что сколько бы Регулус ему не объяснял, он никогда не поймёт какую-то легчайшую задачу по геометрии, будто он просто не может перестроить своё мышление в логическое русло. Вспоминая это сейчас, Блэк думал: может, теперь он не может перестроиться в другое русло, более понятное остальным? Ведь всю жизнь он проживал по четкому сценарию, где х=х, а у=у, где ничему не нужно было искать решение, где у уравнения — линейного, дробного, иррационального — всегда есть ответ, который не нужно высчитывать. А сейчас условия стали сложнее, решение перестало казаться очевидным, все начало путаться. Как выйти из этой задачи? Из этого лабиринта? Кто даст ему бумажку с алгоритмом действий? Блэк так и не нашёл возможность подойти к Марлин, извиниться перед ней, поэтому решил действовать неоригинально, даже как-то пафосно - он написал письмо и положил его на кровать девушки, пока в ее комнате никого не было. Регулус воспользовался тем, что Джеймс все ещё копался в грязи, пытаясь пересадить привередливые растения, и сел за большой рабочий стол в комнате гриффиндорца, на котором все было убрано, баночки с чернилами, перья - вся канцелярия и прочий хлам был четко рассортирован, находясь на своём неизменном месте. Ещё недели две назад Блэк бы удивился такой упорядоченности в жизни Поттера, но сейчас это не казалось ему чем-то новым или необычным. Таков был Джеймс, совмещающий в себе хаос и четкость, праздность и сдержанность. Думая об этом, Регулус не заметил, как его покусанные губы растянулись в скромной улыбке. И он начал писать, понимая, что долго сидеть тут, будучи незамеченным, не выйдет. Юноша не привык извиняться, раскаиваться в чем-то. За всю свою жизнь он не находил случая, чтобы сделать подобное — в этом попросту не было необходимости. Слова писались с трудом, он то и дело отвлекался, чтобы посмотреть на часы или почесать затылок, или поправить рукава кофты, или сделать ещё что-нибудь, лишь бы не приступать к делу. В итоге все вышло кратко и лаконично, так, что нельзя было придраться к излишней эмоциональности, лести или, что ещё хуже, к притворству. Регулус не смог оценить то, каким искренним выглядит его извинение, но, быстро выдохнув, он оставил его в комнате Маккиннон, чувствуя, как невидимый груз падает с его плеч. Из комнаты Джеймса он забрал свою чёрную водолазку, брюки и туфли, то, в чем он будет праздновать Новый год. Желания отмечать, садиться со всеми за стол, пытаться поддерживать беседу отсутствовало, но он не может просто взять и не явиться, это будет грубо, даже вызывающе, по-хамски. За такое Поттеры наверняка посмотрят на него с отвращением, подтверждая свои ранние догадки. «А как же, это ведь Блэк-младший, весь в своих родственников». Этого-то он и боялся. Он пару раз пересекся с Питером в коридоре, тот выглядел уставшим, даже измотанным, после активного рабочего дня, но отчего-то гордым, довольным собой. Джеймс тоже попадался Блэку на глаза, но как только он открывал рот, Регулус сразу же сбегал куда-нибудь, например, в ванную комнату, под предлогом срочного мочеиспускания. Он и сам не знал, зачем и почему бегал от Поттера, ведь в этом не было явной причины, которая могла бы стать очевидной для остальных. Но что-то, или кто-то, сидящее у него в голове подсказывало, что вчера он подвёл Джеймса, выставил себя неправильным для него человеком. Ведь он всегда таким был, прямо как его мать или отец, или две отшибленные сестры, просто старался вести себя подобающим образом, чтобы иметь недолговременную крышу над головой, но момент, разрывающий его новый образ должен был настать, Регулус даже будто бы ожидал, когда это случится. Блэк вообще удивился, когда Сохатый принялся защищать его, агрессора, если так можно сказать, но не подал виду, подстраиваясь под течение. А теперь ему было стыдно смотреть юноше в глаза, стыдно, потому что он не знал, что же Джеймс так усердно пытается ему сказать весь этот вечер. «Ты же знаешь, что он хочет сказать о вашем расставании, да? Он точно скажет, что это просто ошибка, неверный этап в его жизни, что его не долгосрочная связь с тобой, это даже не отношения, а так, забава» — продолжал шептать ему внутренний голос. А парень не знал, прав ли он или это просто навязчивый страх быть брошенным. Почему-то хотелось плакать, это желание ощущалось ярче, чем в любой другой день зимних каникул. Как будто все произошедшее, и плохое, и хорошее, накапливалось где-то внутри, стекало в невидимую чашу, жидкость из которой уже начала выливаться. В уборной Регулус попытался прийти в чувство, охладил лицо водой из-под крана, пересчитал кружочки, которые были изображены на шторке в ванной. Главное держать себя в руках, напоминать себе, что он в этом доме не один и даже при большом желании не сможет расплакаться. Руки тряслись от накатившего напряжения, из обкусанных тонких губ в рот попадал неприятный привкус крови. Пару раз хлопнув себя по бедрам, он вышел и, пользуясь тем, что коридор был пуст, быстро пробрался наверх, в самое излюбленное место в доме - на чердак. Он чувствовал резкую необходимость в присутствии Пандоры, которая могла бы дать ему смачную пощечину или вылить стакан ледяной воды на его голову, абсолютно не ощущая никакой вины или жалости. Она всегда приводила его в чувство, напоминала, что мир не заканчивается на моменте его слабости, что есть смысл стараться идти дальше, для себя и остальных. Пандора всегда была неким якорем, который удерживал его на плаву, она была постоянной, неизменной, надежной. А сейчас ее нет рядом, нет какой-либо опоры. Теперь он в свободном плавание, ведь Блэк не позволяет Джеймсу помочь ему, отмахивается от всех его предложений. Неужели он снова тот потерянный ребёнок, которым был на первом курсе? Все настолько плохо?.. Все уже спускались на кухню, а он все ещё сидел на диване, уже одетый и причёсанный, готовый к празднованию. Оставалось только смочь надеть на себя маску непробиваемости и лояльности, чтобы никто не смог узнать о его настоящих мыслях, которые грозились просочиться наружу. По небольшому окошку что-то постучало. Регулуса пробило дрожью от знакомого звука: сова. Сова дома Блэков. За несколько лет обучения в Хогвартсе он уже мог различать, чьё животное на этот раз принесло ему письмо, он больше не задумывался над этим вопросом. Но тогда, замерев на диване, он молил всех возможных богов, чтобы это была весточка от Пандоры, от Лили, от кого-либо другого, но не от родителей. Медленно подняв голову вверх, парень встал, с трудом открыл старое окно и впустил внутрь чёрную сипуху. Ее глазки-пуговки посмотрели на него так пристально, будто с презрением, а Регулус лишь сдавленно сглотнул, пытаясь набраться смелости и открыть узнаваемый конверт. От идеального почерка матери у него помутнело перед глазами, пришлось опять сесть, только теперь на стульчик подле пианино. Бумага была плотной, приятной на ощупь, узнаваемой в аристократичных кругах. Такую использовали только те, у кого есть деньги, ведь эти люди не тревожились о лишних расходах. Пришлось вглядываться в написанное, которого было очень немного, всего половина листа, несколько раз, чтобы прочитать все правильно. Он смог вынести только толику из всей информации: нужно быть дома завтра до 8 часов утра, иначе Вальбурга явится сама.. Тело Регулуса пробивала сильная дрожь, руки ощущались холодными и неподвижными, письмо упало на пол. Его будто ударили под дых, комната начала вращаться вокруг, вся окружающая парня реальность утратила свою значимость. Он не заметил, как начал плакать от безысходности, от своей глупости и бесконечной ничтожности. Все будто разрушилось, но при этом встало на свои места: все приобрело логическое завершение. С силой проведя пальцами сквозь мягкие волосы, Регулус начал рыдать. Его опасения, заоблачные надежды, планы на будущее - все потеряло смысл. Он больше не хотел вести себя храбро, делать вид, что ему все по плечу, будто он так легко сможет оторваться от рода Блэков, будто ему это и впрямь под силу, ведь он всего лишь мальчишка, который всегда выполнял, выполняет и будет выполнять указания тех, кто стоит выше. Будь это мать, отец, сёстры или Тёмный лорд. По незрелому юношескому лицу стекали и слёзы, и сопли, манжеты белой выглаженной рубашки и плотные рукава пиджака уже были пропитаны этими жидкостями, к шее и щекам неприятно липли волосы. Всё кончено. Ему пора убираться, желательно этой ночью, чтобы никто не волновался зря. Регулусу придётся оставить всех здесь, забыть о той счастливой иллюзии, в которой он жил в последнее время. Как же больно будет Джеймсу, когда он поймёт, что Блэк вовсе не тот, за кого он выдавал себя. Ведь Поттер такой хороший, искренний, надежный. Он заслуживает намного большего, чем то, что может дать ему Блэк. Сделав несколько судорожных выдохов, Регулус встал и вытер лицо руками и рукавами пиджака, пытаясь придать себе здоровый, сносный вид. Глянув в зеркало, он разочарованно фыркнул, понимая, что все его лицо красное, нос отёкший, а глаза припухшие. В этой ситуации гениальный мозг юноши не мог придумать какую-либо отмазку, чтобы не спуститься вниз, но он должен был задержаться ещё хотя бы на десять минут, чтобы не вызвать ни у кого сильных подозрений. Его все ещё заметно трусило, пальцы оставались онемевшими, а в ушах порядочно звенело, организм Регулуса воспринял случившееся очень критически, выбивая всю систему из колеи. Уставшие глаза глянули на пианино.. Ах, этот прекрасный инструмент, к которому он смог прикоснуться впервые за несколько лет совсем недавно. Поджав губы, Блэк тяжело смирялся с осознанием того, что больше он не сможет непринужденно наигрывать любимые мелодии любимому человеку. Мальчик, которым он был 6 лет назад, никогда бы не стал перечить своим родителям, думать о побеге из дома, потому что он их любил. Юноша, которым он был до недавних пор уже не испытывал тех нежных чувств к отцу и матери, он их боялся, поэтому старался быть тем, кого они хотели увидеть. А сейчас Регулус не знает, кто он на самом деле. У него есть имя, фамилия, все знают его как аристократа с примерным поведением, его готовы были принять в ряды самых противных, самых жестоких, самых мерзких волшебников. Но он чувствовал, что проживает чужую жизнь, не свою. Если раньше он старался абстрагироваться от происходящего вокруг, надевая маску чужого ему человека, то сейчас это не работало. Что-то сломалось в нем. Или наоборот — починилось. Есть ли какой-то смысл говорить о письме Сириусу и Джеймсу? Конечно, они оба сделают все возможное, чтобы защитить Регулуса от его же родителей, но если Вальбурга захочет, то достанет его из-под земли, чего бы ей это не стоило. Когда же она поймёт, что ее сыновья совершенно бестолковые? Дышать стало немного легче, но тошнота все ещё подступала к горлу, Блэк практически ощущал неприятный привкус рвоты у себя во рту. Если слизеринец простоит здесь еще несколько минут, то кого-то из присутствующих на кухне пошлют за ним, чтобы спросить, все ли в порядке. Однажды Регулус увидел, как Сириус выдавливает улыбку у себя на лице, стоя перед огромным зеркалом в когда-то своей комнате в доме Блэков. Это было несколько лет назад, юноша замер у щели в двери. По лицу Бродяги стекали слёзы, он шмыгал носом, но все равно улыбался своему отражению, будто создавая тот образ, которого он должен придерживаться. И Регулус тоже улыбнулся, стараясь сдерживать слёзы, понимая, что он обязан быть в полном порядке, чтобы никто не тревожился. Это давило на него, сжимало грудь изнутри, не позволяло сделать полный вдох. Но такова реальность, суровая необходимость подстраиваться под губящие обстоятельства. И Блэк прекрасно это понимал.